Живые статуи



С чего всё началось пять лет тому назад.
Жили-были в одной семье два маленьких чуда – братик и сестричка. Сестра той осенью собиралась идти в школу, а братик — в детский садик. Когда они мирно спали в своих кроватках, мама с папой их просто обожали. Но стоило им проснуться, как в квартире появлялись два маленьких стихийных бедствия.
Квартира тут же переворачивалась верх дном и ходила ходуном. Игрушки – куклы, машинки и зверюшки — разбрасывались по всем комнатам. А кошка тут же пряталась под диван, иначе её тут же тянули в разные стороны за хвост и усы. А кошка тут же пряталась под диван, иначе её тут же тянули в разные стороны за хвост и усы.
Стоило же брату и сестрице открыть рот, как они тут же превращались в двух маленьких чудовищ. Стараясь перекричать друг друга, они так горланили, что мама тут же зажимала уши руками. Если же папа делал им замечание и заводил их в тёмную ванную комнату, то они ещё громче начинали там орать, потому что больше всего на свете они боялись темноты.
В темноте им казалось, что в ванне сидел чёрный-пречёрный человек и протягивал к ним свои чёрные-пречёрные руки. И когда дети наталкивались на свои вытянутые руки, то вопили уже, как резаные.
А ещё в этом тёмном царстве было влажно, душно и постоянно капала из крана вода. Им казалось, что вода сейчас заполнит ванну и перельётся через край, а душевой шланг, словно змей обовьётся вокруг шеи и задушит их. Поэтому дети стучали в дверь ногами и умоляли отца их выпустить.
Но больше всего на свете братец и сестрица не любили есть и спать. Они ужасно вели себя за столом, а в постели ворочались до тех пор, пока им не прочтёшь новую сказку.
Сами дети никого не слушались, зато любили командовать родителями. Они не давали им ни минуты покоя. Маленькие тираны так изводили маму и папу своим непослушанием, что те убегали на работу, как на праздник.
На смену им приходила бабушка Веда. Наверно, её назвали так потому, чтобы она всё на свете знала и обо всём ведала. Она обожала своих внуков и выполняла все их капризы.
— Не хочу я есть эту манную кашу, — капризно говорил братик и перекладывал ложку с кашей на тарелку сестрице.
— Сам ешь свою кашу! — перекидывала она её назад.
Таким образом, манная каша разлеталась по всей кухне. Но бабушка почему-то не ругала их за это, а только нахваливала:
— Молодцы! Раскидывайте кашу побольше.
— А почему побольше? – удивилась внучка.
— Потому что за холодильником живёт паучок. И чем больше вы раскидаете этой каши, тем больше ему достанется.
— Паучок? – заинтересовался внук.
— Ну, не совсем паучок. Скорей, это уже паук. Ведь всё, что вы не съедаете, он доедает за вами. И поэтому растёт, как на дрожжах.
— Растёт? – испуганно спросил внук.
— Да, не по дням, а по часам. И скоро станет огромным паучищем. А когда каши ему станет мало, он станет грызть всё подряд. Пока не доберётся и до вас.
— Тогда его надо убить, — посоветовала внучка.
— Нельзя его убивать.
— Почему? Он же нас скушает, – забеспокоился внук.
— Не скушает. Если не давать ему каши, то он не вырастет, а так и останется маленьким безобидным паучком.
На этот раз внук даже вылизал свою тарелку, а внучка взяла тряпку и сама тщательно вытерла на полу ошмётки каши.
После обеда бабушка уложила их в постель и приготовилась читать им перед сном новую сказку. Но как оказалось, она уже перечитала им все детские книжки, которые только были в доме.
— Всё, милые мои — сказала бабушка, — на сегодня сказки закончились.
— Как же мы теперь заснём? – забеспокоился внук.
— Тогда мы не будем спать! – решительно заявила внучка.
— Ну и не спите, — пожала плечами бабушка Веда.
— Ура! – радостно закричали внук и внучка.
— А хотите, — предложила бабушка, — я почитаю вам какую-нибудь старую сказку.
— Нет, только новую! – заканючил внук. – Старую – не интересно.
— Только новую сказку! – поддержала брата сестрица и пригрозила, — если не прочитаешь, мы будем кричать.
Но эта угроза почему-то на бабушку Веду не подействовала.
— Кричите, — разрешила им она.
Она уже давно поняла, что им бессмысленно что-либо запрещать. Всё равно они сделают по-своему.
— А-а-а! А-а-а!- завопили дети.
И при этом так затопали ногами, что сосед снизу тотчас застучал по трубе отопления. Пришлось бабушке смириться.
— Ладно, ладно, успокойтесь. А хотите, я вам буду сказки рассказывать?
— Рассказывать? – удивилась сестрица.
— Новые? – засомневался её младший братец.
— Можете не сомневаться, — ответила им бабушка Веда. — Таких сказок вы ещё не слышали. Потому что это будут не сказки, а самая настоящая правда.

Правда о двух солнышках.
— Жили-были два солнышка, — начала бабушка Веда.
— Как это два? — не понял внук, укладывая голову на подушку. — Солнышко ведь одно.
— Какая же это правда? – удивилась внучка.
— Тогда я начну так, — ответила бабушка, — жили-были три солнышка.
— Бабуля, ну ты совсем уже, — удивилась внучка. – Как это три?
— А вот так: одно солнышко сияло на небе, а два других светили на радость маме, папе и бабушке в их квартире в Киеве.
— Ой, можно запутаться в этих трёх солнцах, — заметил внук.
— Ну, хорошо, чтобы вы не путались, — вздохнула бабушка Веда, — я начну тогда с самого начала.

Правда о том, почему у вашей мамы поначалу не было детей.
Давным-давно, когда вас ещё не было свете, жили-были ваши мама и папа. Они очень любили друг друга и очень хотели иметь детей, но детей почему-то у них и не было.
Год прошёл – они призадумались, три года прошло – заволновались, а уж как пять лет прошло – совсем загрустили. Нет у них детей, и всё тут. Что только они не делали, к каким только врачам не обращались – ничего не помогало. И в церковь они ходили, и ко всяким иконам прикладывались – ничего.
Раз узнала ваша мама, что живёт под Киевом один старик-колдун, который может помочь. Нашла его и всё ему рассказала.
Колдун тот и отвечает:
«То, что у тебя детей нет – это твоя вина. В чём-то ты провинилась».
«Даже не знаю, в чём моя вина», – сказала ваша мама.
«Ну, хорошо, — сказал колдун длинноволосый, — я тебе подскажу: живому надо поклоняться, а не мёртвому. Роду своему, а также всему, что при роде, то есть самой природе: ветру, воде, солнцу и земле. Только живое родит, а мёртвое забирает. Как поймёшь это, да повинишься, приходи ко мне снова – помогу, чем могу».
Тут и смекнула ваша мама, почему у неё нет детей. Совсем отошла она от природы. Всё, что её окружало в жизни, было искусственным. Всё было пластиковым и электронным. Она почти не видела солнца. Солнцем для неё был экран компьютера и телевизора. Да и общалась она со всеми только по мобильному телефону.
И как только она это поняла, она выкинула телефон в мусорное ведро, а компьютер и телевизор папа ваш вынес на свалку.
— Так вот почему у нас нет телевизора, — догадался внук.
— Так вот почему у меня нет компьютера и мобилки, — поняла внучка.
— Зато теперь у вашей мамы есть вы, — сказала бабушка.
— Очень удачное приобретение, — скептически заметила внучка.
— Как же мы у неё появились? – поинтересовался внук.
— А вот слушайте. Поехала она после этого в Пущу-Водицу и повинилась перед живой природой – перед ветром, водой, солнцем и землей — за то, что изгнала их из своей жизни. Пришла затем к колдуну, и тот рассказал, что делать дальше.
«Первым делом надо тебе к солнышку обратиться. Обращаться к нему надо по имени. Это сейчас солнце для всех безымянное да безликое – рода среднего. А вот в старину у него было много разных имён. И столько же разных ликов – как мужских, так и женских.
В разное время года солнце и звали по-разному. Зимой, когда оно рождалось, его звали Колядой. Весной солнышко превращалось в статного молодца Ярилу. Летом оно обращалось в девицу — красавицу Купалу, а осенью на смену ей приходила Лада-рожаница. Та в свою очередь и рожала зимой Коляду. Так вот, по кругу, и двигалось колесо года, и каждые три месяца одно лицо у солнца сменялось другим.
Но у этого четырёхликого солнца есть ещё одно имя, которое сейчас мало кто знает. Да и не всем об этом знать надо. Потому что имя это тайное и используется нами, колдунами, для волшбы. Как только произнесёшь его вслух, солнце даст тебе всё, что ни пожелаешь».
— Какое же это имя? – полюбопытствовал внук.
— Что это за имя такое? — заинтересовалась и внучка.
— Ишь вы какие прыткие! Так я вам сразу всё и рассказала. Подождите до завтра. А сейчас спите, — зевнула бабушка, — не видите, я сама уже засыпаю.
Бабушка Веда и сама любила поспать после обеда. И часто засыпала на диване возле их кроваток, даже не досказав сказку до конца.
— И это вся сказка? Разве это сказка? – недовольно произнёс внук.
— Нет, не сказка это, а только присказка, — сказала бабушка и захрапела.
На следующий день дети уже с нетерпением ждали того момента, когда бабушка, наконец, уложит их в постель.
— Рассказывай скорей, что было дальше, – потребовала внучка.
— Нет, скажи сначала имя солнышка! – заканючил внук.
— Нет, — сказала бабушка Веда, — сначала я расскажу вам, как оно появилось на свет.

Как солнышко появилось на свет.
В давние времена на том самом месте, где сейчас стоит Киев, был прежде рай.
Назывался тот рай Ирием, и жили в нём боги славянские. Но в отличие от греческих, которые обитали на Олимпе, наши обитали на Бусовой горе.
— А где эта Бусова гора? – спросила внучка.
— В Ботаническом саду. На той горе сейчас цветёт сирень, которая так и называется — бузок.
— А мы гуляли там с мамой и папой, — радостно заявила внучка.
— Я тоже хочу в рай, — сказал внук. – Бабушка, покажешь мне, где этот…как его… Ирий?
— Обязательно, — пообещала бабушка Веда.
— Там ещё растут такие маленькие райские яблочки! – восторженно сообщила внучка.
— Это и всё, что осталось от того райского сада, — продолжила бабушка, — а раньше сад был огромен, хотя богов поначалу там жило немного: небесный бог Сварог да земная богиня Макоша, да родитель их Род, да сынок их вояка, настоящий забияка. Не дай бог, было его разозлить! Страшен становился он в гневе да грозен на вид. Тут же начинал он переть на обидчика, метать в него молнии да громом греметь. За что и прозвали его Перуном громовержцем. И хотя была у него жена-красавица Перуница, всё равно он заглядывался на других девиц.
Как-то увидел он на другом берегу Днепра-Славутича русалок, которые водили хоровод. Одна из них, по имени Рось, тоже его заприметила. Пустила она свой венок по волнам и сказала:
— Я любовь свою тому герою подарю, кто Днепр могучий переплывёт и венок мой возьмёт.
Загорелась тут кровь в жилах Перуна, бросился он в воды Славутича и уже доплыл до середины. Но взволновался тут Славутич и выбросил его на крутой берег:
— Не плыви, Перун, по моим волнам! Не гневи, Перун, Сварога своего батюшку. Не нарушай закон его: не изменяй жене своей красавице!
А русалка Рось рассмеялась:
— Не герой ты Перун, не достанусь я тебе. Не одолел ты Днепра могучего.
Рассердился тут Перун, разгневался и метнул в русалку молнию. Но успела Рось за камень спрятаться. Ударила молния в камень и зажгла в нём огонь огненный. А в огне том возник образ явственный – образ солнышка с лицом человеческим.
Позвала русалка на помощь Сварога – царя небесного. Увидел тот солнце живое и спрашивает:
— Что это ещё за чудо такое?
— Дай бог солнышко, — отвечает Рось.
— Дай бог, говоришь?
— Дай бог, — заговорило вдруг солнышко. — Освободи меня, Сварог, из плена каменного. Исполню я любое желание.
— Так уж и любое?
— Любое светлое.
— Ну тогда … освети мне весь мир своим светом!
Ударил Сварог по камню молотом, засияло солнышко ярче. Ударил второй раз, засияло оно ещё сильней. Ударил он третий раз и разбил камень. Вырвалось златоглавое солнышко на волю и ослепило всех своим светом.
Покатилось оно колобком по земле. Перебирает язычками огненными, как ножками. Да только не может златокудрое весь мир осветить. Лишь перед собой оно тьму разгоняет. Закрутилось тогда солнцеликое пропеллером, завертелось коловратом, да и поднялось на небо. А уж сверху осветить весь мир ему ничего не стоило.

Как появилось на свет второе солнышко.
После обеда дети заигрались на кухне. Спать им, как всегда, не хотелось, а вот бабушку Веду, как назло, уже вовсю клонило в сон.
В отличие от внуков, она постоянно хотела спать и могла заснуть, даже сидя на стуле. Засыпала она мгновенно и так же мгновенно просыпалась, если её толкнуть в бок.
— Бабуля, не спи, — обычно толкала её в бок Купала.
— Я не сплю, — открывала глаза бабушка Веда и тут же их закрывала.
Но сейчас она никак не отреагировала на толчок Купалы. Сидя на стуле, она спала так крепко, что даже не пошевельнулась.
— Бабуль, ты чего? – удивилась внучка и сильней потормошила её, — ты спишь?
Ничего не ответила ей бабушка.
— Что это с ней? – спросил Коляда.
— Не знаю, — ответила Купала.
— Бабуль, ты чего? — потормошила внук бабушку с другой стороны, — ты спишь?
— Да-а! – страшным голосом ответила бабушка и, растопырив пальцы, попыталась его схватить.
Внук отскочил от неё, как ошпаренный.
— Что, напугала? – улыбнулась ему бабушка.
— Да, — честно признался внук.
— Если бы вы только знали, как я хочу спать, — зевнула бабушка, отводя их в детскую комнату. – Как бы я хотела поменяться с вами местами, — чтобы это я после обеда спала, а вы меня укладывали.
— Потом поспишь, — недовольно сказал внук, ложась в свою кроватку, — сначала нас уложи.
— И всю правду доложи, — добавила внучка, укладываясь на диване.
— О чём?
— Как это о чём? Почему у нашей мамы поначалу не было детей.
— А на чём я там остановилась? – спросила бабушка.
— Как мама пришла к колдуну, — подсказал внук.
— Ах, да, — вспомнила бабушка. — Пришла ваша мама к колдуну, а тот спрашивает:
«Кого тебе больше хочется – девочку или мальчика?»
«Всё равно кого», — отвечает мама.
«По глазам вижу, что девочку хочешь».
«Да, девочку очень хочу».
«Ну так и быть, помогу я тебе. Только с одним условием».
«Каким?»
«Что дочку свою назовёшь Купалой».
«Купалой?» — удивилась мама.
«Да, — сказал колдун, — пришла пора ей возродиться».
Ничего не поняла тогда ваша мама. И хотя она очень хотела назвать свою дочку Сонечкой, согласилась с колдуном.
«Ну что ж, Купала так Купала».
«А чтобы непременно девочка у тебя родилась, — продолжил колдун сивоволосый, — придётся подождать тебе до осени. Вернее, до дня осеннего равноденствия, когда Лада-рожаница вступит в свои права. А к тому времени сплети куклу соломенную.
И вот, как только день станет равным ночи, поезжай в Пущу-Водицу, выйди на полянку в лесу и разожги там костёр. Затем поклонись солнышку и скажи слова заветные:
— Дай бог солнышко! Явись ко мне в лице Лады!
Вскинь руки вверх и обрати к Ладе свои ладошки. Как только почувствуешь холодок на ладонях, это значит – она к тебе явилась. Вот тогда и заявляй о своём желании:
— Да будет воля твоя моей волей. Дай мне дочку живую, а взамен возьми куклу соломенную.
Затем брось куклу в костёр, чтобы она сгорела и тем самым скорее долетела до солнца, и тотчас беги к своему мужу».
Сделала так ваша мама, и ровно через девять месяцев в вашей квартире в Киеве засияло маленькое солнышко, которое она с папой назвала Купалой.
— Значит, я произошла от солнца? – спросила внучка.
— Именно так. Ты у нас не простая девочка. Не обыкновенная. Тебя не аист принёс. Не в капусте нашли. Ты родилась от солнца. Поэтому ты сама – солнышко. Ты — внучка солнца.
Загордилась тут Купала, приосанилась, повела лицом своим, словно солнышко.
— Ой-ой-ой, наша Купала — съехидничал младший братец, — выступает словно пава.
— Бабуля, ну чего он меня обзывает, — пожаловалась внучка.
— Не обзывай её, Коляда.
— А она меня тоже обзывает, — обиженно произнёс Коляда.
— Как?
— Говорит: Коляда, иди сюда! А когда я приду, говорит: Коляда, иди туда!
— Не издевайся над ним, Купала.
Купала хмыкнула носом, а довольный Коляда повернулся на другой бок и спросил:
— А почему её назвали Купалой?
— Потому что она родилась в самый длинный день в году, в день летнего солнцестояния, когда празднуют Купалу.
— А меня почему Колядой назвали? Расскажи теперь правду про меня.
— Завтра расскажу, — сладко зевнула бабушка и потянулась на диванчике. – Не видите, я уже сплю.

Как появилось на свет третье солнышко.
После того, как в семье появилась дочка-солнышко, папа ваш захотел ещё одного ребёнка. Пристал к маме и говорит:
«Роди теперь мне сына. Хочу, чтобы в доме был мальчишка».
Но как они не старались, ребёнок опять у них не получался. Сколько раз мама не обращалась к солнышку — всё безрезультатно. Год прошёл, второй пошёл, – никак ребёнок у них не рождается.
Говорит тогда отец ваш:
«Сходи опять к тому старику».
Пришла мама к тому старику-колдуну и всё рассказала. А колдун посмотрел на неё и говорит:
«Видать, муж твой провинился в чём-то. Пусть извинится перед тем, кого обидел. Тогда и приходи».
Рассказала мама всё отцу вашему, тут и он признался, что когда-то давно он хотел её бросить.
— Наш папа? – удивилась Купала.
— Да, из-за того, что она не могла родить ему ребёночка.
— И что? – спросила Купала.
— Повинился он перед мамой, да простила она его, — улыбнулась бабушка Веда, — а на следующий день вновь пошла к тому колдуну.
«Значит, муж твой мальчика хочет? – переспросил колдун, — ну, так и быть, помогу я тебе. Только с одним условием».
«Каким?»
«Что сына своего назовёшь Колядой».
«Ну что ж, Коляда так Коляда», — согласилась ваша мама, тем более, что она и хотела назвать своего сына Николаем.
А колдун рассказал тогда, что надо сделать.
«Чтобы родился непременно мальчик — придётся ждать тебе весны. Вернее, весеннего равноденствия, когда вступает в свои права мужское солнце Ярило. А к тому времени сплети соломенное чучело.
И вот, как только день станет равным ночи, поезжай в Пущу-Водицу, выйди на полянку в лесу и разожги там костёр. Затем поклонись солнышку и скажи слова заветные:
— Дай бог солнышко! Явись ко мне в лице Ярилы!
Вскинь руки вверх и обрати к Яриле свои ладошки. Как только почувствуешь холодок на ладонях, это значит – он к тебе явился. Вот тогда и заявляй о своём желании:
— Да будет воля твоя моей волей. Дай мне сыночка живого, а взамен возьми чучело соломенное.
Затем брось чучело в костёр, чтобы оно с помощью огня скорее добралось до солнца, и тотчас беги к своему мужу».

Сделала так ваша мама, и ровно через девять месяцев в вашей квартире в Киеве засияло второе маленькое солнышко.
— Значит, я тоже солнечный? – сонно спросил внук.
— Да, ты тоже мальчик не простой. Ты – мальчик-солнышко.
— А почему меня Колядой назвали?
— Потому что родился тогда, когда празднуют Коляду. В день зимнего солнцестояния, в самую длинную ночь в году. Когда мальчики колядуют, а девочки поют колядки. Спи уже!

Как Коляда и Купала решили сделать сказку былью.
После завтрака бабушка Веда вывела внуков на детскую площадку. Там она могла позволить себе отдохнуть на лавочке, пока Коляда игрался в песочнице с машинками, а Купала спускалась с горки.
Горка представляла собой избушку на курьих ножках. Забраться туда было нелегко, зато спускаться — одно удовольствие! Мгновенное скольжение по металлическому жёлобу и Купала приземлялась прямо в песочницу.
Вскоре Коляде наскучило играться с машинками, и он вернулся к бабушке.
— Бабуль, скажи: то, что ты рассказывала, – это сказки или правда?
— Правда, — ответила бабушка Веда.
— Тогда дай мне копеечку, — попросил он.
— Зачем тебе копеечка?
— Нужно.
Дала ему бабушка копеечку. Поднялся Коляда на горку, но спускаться с неё не стал. Выглянул он в окошко из избушки и подождал, пока бабушка отвернётся. Поклонился затем он солнышку и сказал фразу заветную:
«Дай бог солнышко! Дай мне гривну бумажную, а взамен возьми копеечку блестящую».
Бросил он копеечку вниз, а затем спустился в песочницу, где продолжил возиться с машинками.
Услышала это Купала и тотчас направилась к бабушке.
— Бабуля, скажи: то, что ты рассказывала, – это сказки или правда?
— Правда, — ответила бабушка.
— Тогда дай мне, пожалуйста, гривну.
— А зачем тебе гривна?
— Нужно.
Дала ей бабушка гривну. Залезла Купала на горку, но спускаться с неё не стала. Подождала она, пока бабушка отвернётся. Тут же поклонилась она солнышку и попросила его:
«Дай бог солнышко! Дай мне тысячу гривен, а взамен возьми эту гривенку».
Бросила она гривенку вниз и спустилась с горки в песочницу. А Коляда подхватил упавшую с неба гривну, зажал её в кулачок и побежал к бабушке.
— Это не сказка! Это правда! – с радостью произнёс он. — Моё желание исполнилось.
— Какое желание?
— Я попросил у солнышка гривну, и вот смотри – она мне с неба упала.
— Да, повезло тебе, — сказала бабушка.
— Ничего, — сказала Купала, — зато мне в тысячу раз больше повезёт.
Но сколько ни ходила Купала по двору, ничего ей с неба почему-то не падало. Подошла она к бабушке и пожаловалась:
— Сказки всё это про солнышко! Не исполняет оно моё желание.
— А что ты у него просила?
— Тысячу гривен.
— А чего ж не миллион? Надо было сразу миллион просить, — усмехнулась бабушка Веда. — Ничего у тебя, внучка, не выйдет.
— Почему? – расстроилась внучка.
— Потому что желание твоё корыстное.
— Но ты же говорила: исполняет солнышко любое желание.

— Видно, плохо вы сказку слушали, — с укоризной ответила бабушка. – Во-первых, не любое. А любое светлое. А у тебя желание было тёмное — захотела ты на ровном месте обогатиться. Желание должно быть бескорыстным.
— Как это? – не понял Коляда.
— Просить надо не для себя, а для кого-то другого.
— А-а, — понял Коляда и вернул бабушке гривну, — на, бабуль, купи себе мороженое.
— Ты же знаешь, я мороженое не ем.
— Так ты со мной и Купалой поделишься.
— Ах ты ж хитрец! – улыбнулась бабушка. – Ладно, пошла я в магазин за продуктами. А ты, Купала, присмотри за братиком. Не отходи от него ни на шаг, — строго-настрого приказала она. – Я ненадолго.
— Не забудь купить нам мороженое, — напомнил Коляда.
— Нельзя вам мороженое перед обедом. Оно сладкое. Аппетит ещё перебьёте.
— Ну, тогда купи мне воздушный шарик.
— Зачем тебе воздушный шарик?
— Я на нём улечу от тебя и никогда больше не прилечу, — обиделся Коляда.
— Ну, тогда я тебе его тоже не куплю.

Как исполнились желания Коляды и Купалы.
Ушла бабушка в магазин, а сестрица посадила брата в песочницу, дала ему в руки машинки и строго-настрого наказала ему:
— Смотри, ни на шаг отсюда не выходи! Если выйдешь – запру тебя потом в ванной комнате.
— Не запрёшь! – не поверил ей Коляда.
— Ещё как запру! Будешь тогда один сидеть в тёмном царстве, как миленький! — заверила его сестра и убежала к девочкам играть в классики.
Заигралась она с ними и не сразу заметила, что Коляда куда-то исчез.
— Вы не видели брата моего? – спросила она девочек. – Только что он был в песочнице.
Девочки не видели.
— Вы не видели Коляду? – спросила она мальчиков, которые катались на качелях. – Он вон там возился с машинками.
Мальчики не видели.
— Вы не видели братика моего? – спросила она тётеньку на лавочке.
Тётенька на лавочке тоже его не видела.
Испугалась Купала, заплакала. Побежала она на улицу: не было там Коляды. Только огромные машины неслись там одна за другой с огромной скоростью. Вернулась она на детскую площадку, а там вообще никого уже не было: всех детей позвали домой на обед.
— Коляда! Коляда! – позвала она и присела на лавочку.
Не отозвался Коляда. Заплакала Купала. Посмотрела сквозь слёзы на солнце, поклонилась ему и прошептала:
«Дай бог солнышко! Сделай так, чтобы братик мой вернулся».
Но вместо брата неожиданно вернулась бабушка.
— Чего это ты плачешь? — спросила она, — и где Коляда, где мой внучек маленький?
Размазывая слёзы по щекам, Купала ответила:
— Не знаю.
— Не знаешь? Как это ты не знаешь?
— Он куда-то пропал.
— Как это пропал? Я же говорила тебе не отходить от него ни на шаг!
— Он как сквозь землю провалился.
— Может, скажешь ещё, на воздушном шарике улетел?
— Коляда, вернись, — вновь жалобно позвала его сестрица. — Я пошутила, я не буду закрывать тебя одного в тёмном царстве.
Бабушка Веда покачала головой:
— Не шути с этим, внучка. Не дай бог вам, узнать, где оно находится.
— А где оно находится? — откуда-то сверху послышался голос Коляды. Поглядела бабушка вверх и увидела в окне избушки голову внука.
— Вот ты где! — обрадовалась бабушка, — а ну спускайся скорее.
— А ты купила нам мороженое? – на всякий случай спросил Коляда.
— Я тебе сейчас такое дам мороженое! – разозлилась бабушка.
— Только спустись, — пообещала Купала, — сразу же запру тебя в ванной комнате!
— Не надо, — захныкал Коляда.
— А почему ты не отзывался, когда я тебя звала? – спросила Купала.
— Боялся, что ты меня там запрёшь.
— За что? – спросила бабушка.
— За то, что я не послушался её и ушёл из песочницы.
— А зачем ты наверх залез?
— Чтобы загадать желание.
— Какое ещё желание?
— Чтобы ты купила мне и Купале мороженое.
— Спускайся, — сказала бабушка Веда, — я купила вам мороженое.
— Ура! – заорал Коляда и спустился вниз по металлическому жёлобу. —
Моё желание исполнилось!
Подошёл он к сестре и виновато заглянул ей в глаза:
— И твоё желание исполнилось. Я ведь к тебе вернулся.

Правда о тёмном царстве.
После обеда уложила бабушка Веда внуков в постель, да самой ей спать захотелось.
— Что же вам такое рассказать, чтобы вы поскорее заснули? – спросила она.
— Что-нибудь страшное, — попросил внук, — какие-нибудь ужасы.
— Расскажи нам про царство тёмное, – попросила внучка.
— Только про настоящее, – добавил Коляда.
— И расскажи, где оно находится, – добавила Купала.
— Вот когда я умру, я туда попаду, — пошутила бабушка, а затем пожаловалась, – а то что-то со здоровьем у меня не ладно стало.
— Не надо, не умирай, бабушка, — огорчился внук. – Кто нам сказки тогда будет рассказывать?
— Не сказки, а чистую правду, — уточнила бабушка Веда. – Сказки выдумывают те, кто хочет скрыть правду. На самом деле, старые и больные люди не умирают, а просто уходят на время в мир иной, в тёмное царство, чтобы потом вернуться молодыми и здоровыми.
— Как это? – не понял Коляда.
— Так же, как это происходит в природе. Зимой ведь все листики на деревьях умирают, зато весной вновь нарождаются.
— И ты вновь родишься? – спросила Купала.
— Да. Бабушки и дедушки обычно возрождаются в своих правнуках.
— Значит, когда ты умрёшь, я тебя потом рожу? – спросила Купала.
— Обязательно родишь, — улыбнулась бабушка.
Но эти женские премудрости постичь Коляде было не под силу.
— Расскажи лучше про мир иной, — попросил он.
— Этот мир ещё Навью называется. А по-другому – адом или пеклом.
— Это там, где черти?
— Нет там никаких чертей. Это всё сказочки для взрослых.
— И что, нет там никаких грешников, которых черти поджаривают на сковородках?
— Нет, люди просто зимуют в Нави, чтобы через какое-то время вновь вернуться в мир живых – в Явь.
— А где эта Навь находится?
— В Киеве. Вернее, под Киевом, в логове Змиевом. Обитал здесь Змей ещё тогда, когда вечного города здесь и в помине не было.
Все холмы и горы киевские изрыты им. И Михайловская гора, и Лысая, и Китаево, и Печерск, и Кирилловская. Печерск потому так и называется, что весь испещрён пещерами. На десятки километров ходы подземные простираются. Даже под Днепром прорыл Змей несколько, чтобы можно было на тот берег выбраться.
— А где же у него было логово? – спросила Купала.
— Есть такая местность с колючим названием Репьяхов Яр. Там до сих пор его пещера и сохраняется. Многие жители Татарки и Лукьяновки даже не догадываются, в какой былинной местности они живут. Ведь мальчиков и девочек в жертву кровожадному зверю приводили именно туда — в Змиеву пещеру, расположенную рядом с Кирилловской церковью.
— Там и был вход в подземное царство? – шёпотом спросила Купала.
— А чего ты шёпотом спрашиваешь? – поинтересовалась бабушка.
— Да мне уже страшно становится, — призналась Купала.
— И мне, — признался Коляда.
— Нет, вход в подземное царство был в другом месте — продолжила бабушка Веда. – Хотя и неподалёку — у крутого Смородинского спуска. Там до сих пор чёрт голову сломит. И хоть чертей, как я уже говорила, не существует, но именно там до сих пор протекает река Смородина, которая отделяет мир живых от мира мёртвых…
— Да, я помню, — перебил Коляда бабушку. – Перейти её можно только по Калиновому мосту, но тот мост стережёт Змей Горыныч.
— Да, — поддержала Купала брата, — ты уже читала нам эту сказку про Ивана-царевича, как он бился на Калиновом мосту с тремя Змеями.
— Это раньше я вам сказки читала, — возразила Бабушка, — а сейчас я вам правду рассказываю, как всё было на самом деле. В разное время охраняли Смородину разные Змеи. Первым стражем Моста Калинового был и, правда, Горыныч Змей. Был он о шести головах, каждая из которых соответствовала какому-то идолу. Да забил их шапкой монашеской богатырь Добрыня Никитич. В память о той битве названы на Оболони две улицы — Добрынинская и Богатырская.
На смену Горынычу пришёл трёхголовый Скипер Змей. Объявился и ему достойный соперник Кирилла Кожемяка. Бились-бились они — не смогли друг друга побить. Силы у них были равные. Вот и решили они тогда землю по-братски разделить. Запряг Кожемяка трёхголового змея в соху, и так они до самого моря дошли. До сих пор остались на земле эти валы Змиевы. А Кожемяка, хитрец, и говорит: «Давай теперь и море разделим». Скипер Змей зашёл в море, да там и потонул.
— А кто сейчас охраняет реку Смородину? – спросил Коляда.
— Сейчас охраняет её одноглавый Ящер Змей. Памятник ему, между прочим, поставлен на Михайловской площади. Раньше как было? В каждом городе вечном было своё царство подземное. У греков в Афинах адом заведовал Аид со своей женой Персефоной. У римлян потусторонним миром правили Плутон и Кора. У славян же в Киеве души умерших встречала другая пара – Волос да Мара.
Волос был велик и трёхлик. Был он вхож во все три мира: и в Явь, и в Навь, и в Правь. По земле он медведем шастал, под землею — змеем ползал, а по небу — быком разгуливал.
Так бы и ходил до сих пор с вилами тризубыми по всему Трёхмирью , если бы повелителем тьмы не стал Кощей.
Вместе с Бабой Ягой захватил он все царства подземные, повыгонял с престолов прежних владык и стал единоличным правителем.
Замолчала тут бабушка Веда, будто задумалась.
— А дальше что? – сонно спросил Коляда.
— А дальше – всё! Всем — спать. Одно могу сказать, и Кощей, и Баба- Яга вовсе не те герои сказочные, за кого они себя выдают.
— А кто они? – сонно спросила Купала.
— Об этом я расскажу вам завтра, — сонно ответила бабушка и зевнула.

Как желания Коляды и Купалы не исполнились.
Проснулся Коляда раньше времени. Видит: Купала ещё спит, а рядом с ней спит и бабушка. Вылез он из свой кроватки и перебрался к ним на кровать. Обнял он бабушку и стал ждать, когда они обе проснутся.
Первой открыла глаза Купала. Толкнула она в бок бабушку:
— Бабуля, вставай! Мы уже проснулись.
А та спит себе крепким сном — не просыпается.
— Вставай, бабуля, я уже кушать хочу, — потянул её внук за руку.
А бабушка лежит себе, знай, притворяется.
Стали они тормошить её с двух сторон – никакого результата.
— Бабуля, ты чего, хватит спать!
А бабуля даже не шевельнётся – всё спящей прикидывается.
— Ну и спи, — обиделась Купала, — а мы пошли сами на улицу.
Оделись они, вышли за дверь, но даже это не подействовало на бабушку.
— Что-то тут не то, — сказала Купала.
Вернулись они назад в комнату.
Приложила внучка ухо к груди бабушки:
— Не пойму: дышит она или не дышит?
А бабушка так притаилась, что даже носом дышать перестала.
Приложил и внук ухо к груди бабушки:
— Нет, не дышит.
— Надо маме позвонить, — сказала Купала.
Пока она звонила маме, Коляда решил произнести слова заветные:
— Дай бог солнышко, сделай так, чтобы бабушка проснулась!
Посмотрел он на бабушку: нет, не просыпается.
— Ты же солнышку не поклонился, — сказала Купала.
Выглянула она в окно. А солнца на небе не видно. Всё небо затянуто тучами. Поклонилась Купала невидимому солнцу и сказала:
— Дай бог солнышко! Дай мне живую бабушку, а себе возьми спящую.
Но и это на бабушку не подействовало. Вскоре приехала мама с врачами из Скорой помощи, и тут же увезли её в больницу.
Больше они бабушку не видели.
Мама сказала, что это Кощей с Бабой-ягой забрали её с собой в тёмное царство — в мир иной.
А Коляда сказал, что когда он немножко подрастёт, то сразится с Кощеем и вернёт бабушку обратно.
А Купала сказала, что когда она подрастёт, то вернёт бабушку другим способом.
Но тех пор перестали брат с сестрой солнышку кланяться и произносить слова заветные. Поскольку не смогло оно оживить им бабушку.

Театр живых скульптур.
С тех пор прошло пять лет. В то солнечное майское воскресение родители впервые оставили их дома одних: заболел в деревне дедушка, и его надо было срочно проведать.
Перед отъездом подозвали они к себе Коляду и строго-настрого наказали ему слушаться сестру, а Купале сказали, чтобы та в оба глаза смотрела за братом и была для него в их отсутствие отцом и матерью.
— Смотри, ни на секунду не отпускай его от себя, — сказала ей мама. — Кушать я вам наготовила. Вот вам деньги на мороженое. Если пойдёте в наш парк гулять, смотрите по сторонам, когда дорогу переходить будете.
— Мам, ну что ты как маленькая, — сказал Коляда, — я ведь уже в третьем классе.
— А можно мы поедем в центр города? – спросила Купала. – Там сегодня будет большое представление.
— Ни в коем случае, — приказал папа. — Нечего вам там делать. Ясно?
— Ясно, — пообещала Купала.
Но как только мама и папа уехали, Коляда и Купала отправились в центр города. Выйдя из метро, они спустились к Крещатику. Как всегда в воскресенье главная улица столицы превращалась в пешеходную зону, и на проезжей части теперь вместо машин гуляли люди.
То тут, то там бродячие артисты, танцоры и музыканты собирали вокруг себя прохожих. В одном круге танцевали брейк-данс, в другом — играли на гитарах, в третьем – ходили на ходулях… Всё, как всегда. Но сегодня ожидалось нечто неожиданное. Сегодня должен был давать представление Театр живых скульптур.
И вот впереди зазвучала громкая музыка, раздался смех и аплодисменты. Коляда и Купала поспешили туда, где сплошной стеной толпился народ.
— Добро пожаловать в сказку! – голосил кто-то радостно в микрофон, — мы поможем вам поверить в неё.
Еле протиснувшись сквозь толпу, Коляда и Купала увидели на сцене двух белых ангелов. Вернее, две гипсовые скульптуры с огромными, сложенными за спиной, крыльями. И каждая в руке держала белую корзинку.
Затем на сцену вышли два толстяка с гроздями надувных шаров. Разноцветные шары так и рвались в небо. Едва толстяки прикрепили их к статуям, как те тут же поднялись в воздух. Гипсовые скульптуры с надувными шариками поплыли над Крещатиком. Все дружно зааплодировали. Но это было ещё не всё.
Белые ангелы вдруг ожили. Они расправили крылья и стали разбрасывать над толпой конфетти.
— Они же живые! – раздался чей-то звонкий голос.
Возглас этот сильно позабавил публику. Все засмеялись. Но тут у одного из ангелов вдруг вырвался шар. Толпа ахнула. Тут же улетел шар и у другого ангела. А затем шары один за другим стали уноситься вверх у обоих ангелов.
— Они же сейчас упадут! – истошно заверещал тот же самый голос, и люди испуганно бросились в разные стороны.
Но ангелы плавно опустились на опустевший асфальт и застыли, выпустив из рук последние шары.
Тут же на тележках вывезли и бережно установили на постаменты ещё с десяток статуй. Это были беломраморные парковые скульптуры античных богов и богинь.
Кроме этого было установлено ещё несколько славянских идолов: грозный Перун с молнией в руке, матушка Лада со снопом пшеницы и молодец Ярила, держащий в одной руке колоски, а в другой — человеческую голову.
Поначалу многие смотрели на них издали и с опаской, борясь с искушением подойти и проверить: живые эти скульптуры или нет. Но вскоре зрители осмелели настолько, что позволяли себе не только фотографироваться на их фоне, но и даже трогать их.
Самыми непосредственными оказались дети. Они любыми способами пытались проверить статуи на живость. Они и щипали их, и щекотали их, дёргали за уши и за нос, и даже пытались стащить с их рук белые перчатки. Статуи терпели и изо всех сил пытались доказать детям, что они — статуи, а дети прежде всего хотели убедиться в том, что они — живые.
Взрослые же в свою очередь предлагали симпатичным скульптурам познакомиться, спрашивали у них номера телефонов и упрямо настаивали, чтобы те заговорили. Больше всех доставалось девушкам, одетым и загримированным под античных богинь. Подвыпившие дяди назойливо приставали к ним с нескромными предложениями, но каждый раз неизменно получали пощёчины.
Несмотря на подобные исключения, все белые статуи были пассивными и безобидными. И как только интерес к ним стал угасать, на Крещатик вывезли другие фигуры: серебристых роботов, ярких кукол и пёстрых клоунов. Этим статуям уже было позволено двигаться. Но только за денежку. Стоило дать им какую-то денежку, как они тут же меняли выражение лица или позу.
По обе стороны улицы перед входом в дорогие магазины были выставлены живые манекены. Они ничем не отличались от тех, что стояли в витринах, и это сбивало потенциальных покупателей с толку. Когда кто-то из них заходил в магазин, манекены ему кланялись, и пугали до такой степени, что покупатель даже спотыкался.
— Ой, а я думал, это манекены!
Коляда и Купала остановились перед бронзовым шутом с металлической кружкой в руке. На плечах у него сидело два голубя. Иногда один из них садился шуту на голову. Коляда обошёл вокруг шута и начал строить ему смешные рожи, провоцируя вызвать у того хоть какую-то ответную реакцию. Но всё напрасно, ни малейшего движения.
Коляда попросил у Купалы монетку и бросил её в кружку. Неожиданно шут ожил и поклонился. Одна из женщин, проходившая мимо, даже воскликнула от изумления: “Так он что – живой?” Но шут опять застыл, как памятник.
Прорвав очередное кольцо зрителей, Коляда и Купала увидели на небольшом пьедестале другого клоуна, который держал в руках разноцветные мячики. Рядом стоял магнитофон, из которого звучала веселая музыка, и лежала коробка, в которой валялись монетки.
Клоун застыл в непринужденно-неудобной позе, как будто посреди движения. Зрители смотрели с интересом — сколько так можно простоять на одной ноге, и что будет дальше? Удивительно, но даже стоя неподвижно, как памятник, он держал публику. Никто не расходился. Какая-то магия была в этой неподвижно застывшей фигуре.
— Брось ему монетку, — сказала рядом женщина в шляпке и дала своей дочке пять копеек.
Девочка, не раздумывая, бросила в коробку монетку, и клоун тут же начал жонглировать мячиками. Но, увидев мелочь, он сразу же с пренебрежением прекратил движение. Тут же подбежала ещё одна девочка и бросила две монетки. Клоун два раза подбросил мячики вверх и вновь замер.
— Я тоже хочу, — сказал Коляда.
Купала дала ему целую горсть мелочи. Коляда подбежал к клоуну и бросил монетки в коробку. Клоун тут же начал весело жонглировать и больше минуты подкидывал вверх разноцветные мячики. Когда он вновь замер, Купала и Коляда перешли к другому персонажу – к серебристому роботу, который двигался и мигал лампочками.
Но в это время на Крещатик выскочили ещё более подвижные фигуры. Они выскочили, словно из преисподней: чёрная смерть с косой, чёрт, леший, человек-колючка и прочая нечисть. Они почти не стояли на месте. Это были агрессивные статуи, которые гонялись за прохожими.
Толпа тут же разделилась на зрителей и на тех невинных прохожих, которые куда-то спешили и ни о чём не подозревали.
Человек-колючка шёл вслед за пузатым дядечкой, но когда тот оборачивался, колючка мгновенно застывала в той позе, в какой её застали. Так продолжалось до тех пор, пока дядечка не терял терпение и не показывал колючке кулак.
На углу Крещатика и Прорезной стояла смерть с косой. Накрытая чёрным балахоном, она стояла неподвижно, как скорпион, высматривая свою жертву. Когда кто-то, ничего не подозревая, проходил мимо, она замахивалась над ним косой, чем пугала его до смерти.
— Так же можно инфаркт получить! – ругался тот и хватался за сердце.
А вот смешной чёрт с длинным хвостом и с рожками прицепился к Коляде и Купале. Шли они себе в сторону площади Независимости, как вдруг слышат: за спиной у них кто-то гавкает. Обернулись, а это чёрт держит на поводке огромную надувную собаку и делает вид, будто он её прогуливает.
Брат и сестрица продолжили путь. Но чёрт опять начал на них смешно тявкать. Коляда обернулся, ожидая увидеть собаку на асфальте, а она в это время оказалась прямо у него перед глазами!
Зрители, стоявшие поодаль, громко засмеялись. А Коляде было совсем не до смеха.

Козак Мамай.
На площади брат и сестра подошли к бронзовой скульптуре козака Мамая и его доблестного коня. Дети так часто взбирались на плечи Мамая и на спину его коня, что отполировали их до блеска.
— Я тоже хочу покататься на лошадке, — попросил Коляда.
— Покатайся, — разрешила Купала.
Она помогла брату взобраться на спину коня, и Коляда тут же ударил пятками по брюху:
— Но, поехала!
Но лошадка никуда не поехала. Зато подошла группа туристов, и гид стал им рассказывать:
— Сидит козак, на бандуре играет, что задумает – всё его. Козак Мамай — фигура необычная. Он и воин, и мудрец, и кобзарь. Песни его летят к небесам, и тем самым он словно разговаривает с небесами, выступая посредником своего народа с высшими силами.
— Купала, брось монетку, — попросил Коляда.
— Зачем?
— А вдруг эта лошадка оживёт, как те статуи …
— Не оживёт.
— А вдруг, — озорно улыбнулся он.
Купала открыла кошелёк.
— Нет больше монеток. Только гривны бумажные.
— Брось гривну.
Бросила Купала гривну под ноги коню…
Но ничего не произошло. Конь как стоял, так и продолжал стоять, не шелохнувшись.
— Видишь, — сказала Купала, — это тебе не театр живых скульптур. Это обычный памятник… Слезай!
— Я ещё посижу.
Коляда посмотрел на солнце и вдруг вспомнил те слова заветные, которым когда-то его научила бабушка. Поклонился он солнышку и сказал:
«Дай бог солнышко! Дай на минутку мне коня живого, а себе возьми бронзового».
Одна туристка в это время снимала на мобильный свою подружку. На дисплее было видно, что морда бронзового коня вдруг ожила и ушла в сторону, а Мамай тронул руками бандуру и что-то грустно запел. Но этого девушка, к сожалению, не видела. Когда статуи оживают, все люди вокруг замирают.
Все и замерли, — кроме Коляды и Купалы.
Сама Купала даже рот открыла от изумления и заморгала глазами: её брат проехал мимо неё на живом коне! Конь поцокал копытами по каменным плитам и сразу же направился к фонтану, чтобы попить водички.
— Ты видишь? — радостно кричал сестре Коляда, — ты видишь? Он живой. Вот это да! Ничего себе! Живой!
— Ничего себе! – воскликнула Купала, — они тут даже памятники подменили живыми скульптурами!
Оживший козак Мамай тем временем отставил в сторону бандуру, взял в руки флягу, потряс её, приставил к губам и недовольно произнёс:
— Ничего нет. Дайте хоть кто-нибудь горло промочить.
Но застывшая публика никак на его слова не отреагировала. Лишь Купала огляделась по сторонам и сообразила, что делать: она выхватила у какого-то парня бутылку пива и вручила её козаку.
Мамай мигом ополовинил бутылку, залихватски вытер усы и потянулся к своей люльке. Трубка оказалась пуста.
— Люди добрые, табачком не угостите? — обратился он к толпе.
Купала тут же услужливо протянула ему дымящуюся сигарету, которую она выхватила из руки другого парня.
— А это что такое? – спросил её Мамай.
— Это такая современная люлька, — засмеялась Купала.
Но как только козак затянулся сигаретой, она вдруг забронзовела. А за ней постепенно забронзовели его усы, голова, плечи. В другой руке его забронзовела бутылка пива. Минутка закончилась: козак Мамай вместе с конём вновь превратился в памятник, а публика тут же ожила и пришла в движение.
— Слезай! – крикнула сестрица брату.
Но Коляда ни за что не хотел слезать с бронзового коня.
— Я ещё хочу покататься, — заявил он. – Брось ещё гривну! Нет, пять гривен!
— Больше тебе ничего не хочется?
— Ты разве не поняла? Чем больше денег заплатишь, тем дольше он будет живым.
— Живо слезай! – приказала ему сестра. — Ты что не видишь, что тут творится?
Толпа обступила Мамая со всех сторон. Кто-то уже хлопал козака по плечу, кто-то уже поджигал зажигалкой бронзовую сигарету, а кто-то пытался отобрать у него бронзовую бутылку пива.
Как только Коляда слез с коня по древку флага, на его бронзовую спину тут же взобрался другой мальчишка и, пытаясь сдвинуть коня с места, стал изо всех сил пинать его в брюхо ногами.
— Живо уходим отсюда! — схватила Купала за руку брата и потащила его за собой.

Голуби на глобусе.
Коляда и Купала быстро перешли на другую половину площади, к почтамту. У брата горели глаза:
— Давай проверим ещё раз. Смотри, сколько тут памятников!
Площадь Независимости была просто переполнена крылатыми статуями. Архангел Михаил на воротах, Берегиня Киева на колонне и голуби на глобусе.
— Никаких проверок, — ответила Купала. — Нам пора домой.
— Ну, Купала, — заканючил Коляда, — тебе что, жалко гривны?
— Мне не жалко. Но разве ты не видишь, что там творится?
— Я только проверю, полетят эти птички, и всё!
Они стояли перед белой мраморной колонной, на которой был установлен синий шар с бронзовыми голубями, именуемой в народе, как «чупа-чупс».
Купала нехотя достала из кошелька бумажную гривну. Коляда тут же бросил её перед колонной и произнес заветную фразу:
«Дай бог солнышко! Дай мне на минутку живых голубей, а себе возьми бронзовых».
И в то же мгновенье синий глобус закрутился, а голуби вспорхнули и взлетели в небо.
— Вот это да! Класс! Работает! Работает! – с восхищением произнес Коляда.
— Ура! – закричала и Купала, не обращая внимания на застывших прохожих.
Но через минуту земной шар остановился, пять голубей вернулись на прежнее место и замерли, а прохожие пришли в движение и продолжили свой путь, как ни в чём не бывало.
— Купала, купи мороженое, – на радостях попросил Коляда.
— Оно холодное. Ещё горло простудишь.
Они направились к Лядским воротам, над которыми возвышалась золотисто-чёрная фигура архангела Михаила.
— А я подожду, пока оно согреется, — не унимался брат.
— Тогда оно растает, — не сдавалась сестра.
— А ты купи в стаканчике, — предложил Коляда, — и себе тоже.
— Себе я куплю на палочке.
Купала заметила невдалеке киоск по продаже мороженого.
— Ладно. Стой здесь. И никуда отсюда не уходи. Ясно?

Архангел Михаил.
Не успела сестрица отойти, как Коляда задрал голову вверх и стал разглядывать бронзовую фигуру архангела Михаила.
— Даже и не думай! – строго сказала вернувшаяся сестра, поняв его намерение. – Денег больше нет. Только на проезд домой. Держи своё мороженое, — вручила она ему пломбир в вафельном стаканчике.
— Мне кажется, деньги здесь ни при чём, — ответил Коляда. — Главное — сказать слова заветные.
— Попробуй без денег, если получится, — пожала плечами сестрица.
Коляда ещё раз взглянул на архангела: Михаил возвышался над ним, как гигантская птица с огромными, распростертыми за спиной золотыми крыльями. В одной руке архистратиг держал золотой меч, в другой золотой щит, над головой у него сиял золотой нимб, а сам он был чёрный, как негр.
— Дай бог солнышко! — торжественно начал Коляда, — Дай мне архангела живого, а взамен возьми себе чёрного! — быстро добавил он.
В то же мгновенье архангел с шумом и свистом взвился в воздух. Сделав небольшой круг над площадью, он вернулся к воротам и приземлился перед братом и сестрой.
Сложив крылья, архистратиг, как чёрный ворон, навис над ними.
— Так говоришь, дай бог солнышко? – грозно спросил он Коляду.
— Да, — испуганно произнёс брат.
— Так говоришь, возьми себе чёрного? — ещё более грозно спросил он.
Коляда ничего не сказал, боясь разозлить чем-то архангела.
— Может, скажешь ещё, что я чёрный, как ворон? – загрохотал тот, как гром.
— Не-ет, — затрепетал от страха Коляда.
— А может, я похож на чёрта? – не унимался архистратиг, — что я вызываю нехорошие эмоции?
— Это не я говорил, — нашёлся Коляда.
— А кто? – угрожающе расправил крылья Михаил.
— Мэр, мэр, — услужливо подсказала Купала. Она уже где-то слышала это.
— А кто всё время называет меня бэтменом? Разве я похож на эту гадкую летучую мышь?
— Нет, вы совсем на неё не похожи, — вступилась за брата Купала. – Вы очень даже симпатичный.
— Только немного чёрный, — опять неосторожно добавил Коляда.
— Ах ты несносный мальчишка! – разгневался архангел. — Как ты смеешь! Кто ты такой, чтобы так дерзить мне?
— Коляда…
— Коляда? – удивился архистратиг. — Тот самый? Мальчик-солнышко… Ну что же, ты ещё пожалеешь, что оживил меня. Я ведь знаю, чего ты боишься больше всего на свете.
— Нет, нет, — бросился бежать от него Коляда.
Но архистратиг уже занёс над ним меч огненный. Остриём меча он подцепил Коляду за воротник и тут же взмыл с мальчишкой в воздух. Не успела сестра опомниться, как архистратиг с братом уже скрылся за домами.

Как Коляда летал над Киевом.
Закрыв глаза от ужаса, Коляда орал так, что его слышал, наверно, весь Киев:
— А-а-а-а-а…
— Не ори, — сказал архистриг, пролетая над золотыми маковками Михайловского собора, названного так в его честь.
— Мамочки-и-и. .
Архистратиг не мог вынести такого крика. Если бы его руки не были заняты, он давно бы уже зажал уши руками.
— Не ори, я сказал.
— Отпусти-и-и-и, — пуще прежнего завопил Коляда.
— Пожалуйста, — вежливо ответил архистратиг и опустил меч. Коляда соскользнул с кончика меча и полетел вниз. Правда, у самой земли архангел Михаил подхватил его и вместе с ним снова взмыл вверх. Но этого было достаточно, чтобы Коляда перестал орать.
— Больше не будешь кричать?
— Нет.
— Вот и замечательно.
— А куда мы летим? – спросил Коляда, стараясь не смотреть вниз.
— Уже прилетели, — ответил архистратиг и приземлился на детской площадке недалеко от Михайловской площади.
Здесь находилась каменная крепость с зубчатой стеной и двумя башенками над арочным входом. Крепость охранял каменный змей огромных размеров. Коляда с опаской подошёл к нему. Лежащая на земле голова змея была выше его роста, а хвост растянулся на десять метров.

— Так вот он какой… Змей Горыныч! – восхитился Коляда.
— Да, он такой. Хочешь познакомиться с ним поближе?
— Хочу. Мне бабушка много о нём рассказывала. И что здесь ему памятник установили. Только я никогда его раньше не видел.
— Сейчас ты увидишь не только памятник. Давай оживляй его, как меня оживил.
— Зачем?
— Поиграешь с ним, пока я за сестрой твоей слетаю.
Коляда заглянул в широкую пасть змея, из которой высовывался метровый красный язык и торчали зубы, каждый величиной с булыжник, и замотал головой:
— Нет, я боюсь его, он страшный.
— Хочешь снова полетать со мной?
— Не хочу.
— Тогда оживляй.

Княгиня Ольга и апостол Андрей.
Купала побежала вслед за архангелом Михаилом вверх по Михайловской улице и вскоре, запыхавшись, выбежала на Михайловскую площадь.
Огляделась: не видно ни брата, ни архангела. Увидела на площади памятник княгине Ольге, призадумалась. Состоял тот памятник из четырех фигур беломраморных. Правда, выглядели они, как облизанное мороженое.
Посередине стояла княгиня строгая. На постаменте было написано, что она первая от Руси вошла в царство небесное. Слева от неё находились два дяденьки, один из которых читал книжку толстую. Справа стоял старичок с посохом и рукой куда-то показывал.
«Вот кто поможет мне», — подумала Купала и поклонилась солнышку:
— Дай бог солнышко! Дай мне княгиню Ольгу живую, а себе возьми беломраморную. А вместе с ней и других дядечек.
Первой пробудилась Ольга от сна каменного.
— Княгиня, княгиня, скажи, куда делся мой братец Коляда?»
Княгиня строго посмотрела на неё и ответила:
— Скажу, если откажешься ты от своего солнышка.
— Как же я могу отказаться от солнышка? – с недоумением произнесла девочка.
На эти слова княгиня Ольга только развела руками.
Вслед за ней ожил лысый старичок с посохом.
— Старичок, старичок, скажи…
— Какой я тебе старичок? – возмутился старичок и представился, — не видишь, что внизу написано: апостол я, Андрей первозванный.
— Апостол, апостол, скажи, не видел ли ты братца моего Коляду?
— Мальчика такого маленького? Нет, не видел, — сказал апостол, а затем добавил. — А, может быть, и видел.
— Унёс его архангел Михаил, а куда не знаю.
— И я не знаю. Я ведь не местный.
— А тут написано, что ты был здесь и говорил: «Видите ли горы сия? Яко на сих горах воссияет благодать божия», — прочитала Купала надпись на постаменте.
— Никогда я не был на этих горах Киевских, как мне тут приписывают. А может быть, и был. Не знаю, а если и знаю, то не скажу.
— Скажи! – не сдавалась Купала. — Я ведь знаю, что ты знаешь.
— Вон туда полетел, — показал апостол направо. — А может быть и туда, — показал он налево.
— Ты что, издеваешься?
— Ладно, девочка-солнышко, скажу. Но при одном условии.
— Каком?
— Если откажешься ты от земли-матушки.
— Как же я могу от неё отказаться? – недоумённо произнесла Купала.
— Ну раз не можешь, то и я ничем не могу тебе помочь, — развёл он руками.

Яша Змей.
А тем временем Коляда произнёс слова заветные и разбудил Змея каменного.
— Ух ты, какая у меня в теле лёгкость образовалась, — произнёс первые слова Змей. – И ползучесть вновь появилась.
Увидел он архангела, пополз к нему и почтительно склонил перед ним голову:
— Чего изволите, архистратиг?
— Ты и сам знаешь, змея подколодная, что тебе нужно делать. Вот тебе мальчик маленький. Поиграй тут с ним, расскажи ему сказочки. А я пока слетаю за его сестрой.
Взвился архистратиг в воздух и понёсся назад на площадь. А змей повернул свою голову к мальчику:
— Спасибо тебе, мальчик, что разбудил меня. Так надоело мне сидеть сиднем здесь веки вечные. Ужас, как хочется размять свои косточки.
— Так вот ты какой Ящер-Змей! — восхитился Коляда.
— Откуда ты знаешь, что я — Ящер, — удивился Змей. – Меня все тут Змеем Горынычем кличут.
— А мне бабушка Веда о тебе рассказывала.
— Бабушка Веда? – закатил он глаза кверху, как бы вспоминая. — Помню-помню такую. Лет пять уже прошло, как ушла она в царство тёмное.
Ящер Змей горько вздохнул:
— Пусть земля ей будет пухом.
А потом его пасть растянулась в улыбке:

— Но не будем о грустном. Хочешь, покатаю тебя на себе? Аттракцион бесплатный устрою.
— Хочу, Ящер-Змей.
— Называй меня лучше – Яша. Не такой уж я и страшный. Садись мне на спину.
Взобрался Коляда ему на спину, и повёз его Яша Змей вокруг детской крепости.
— А летать ты не умеешь? – на всякий случай спросил его Коляда.
— Какое там! Это дед мой – Горыныч — летать умел. А вот отец мой трёхглавый по земле уже только ползал. Я же вообще под землю спустился.
— А почему у тебя только одна голова? – спросил Коляда.
— Потому что с одной головой под землёй легче двигаться. Показать тебе свои владения подземные?
— А где тут вход? – засомневался Коляда.
— Вот.
Кончиком хвоста Яша Змей показал на канализационный люк.
— Как-нибудь в следующий раз, — сказал Коляда и спустился на землю. — Там Кощей…и Баба-яга. Мне бабушка рассказывала.
— Неужели ты не хочешь с ней увидеться?
— Хочу. Только я темноты боюсь, — честно признался Коляда.
— А хочешь, я научу тебя не бояться темноты.
— А что для этого надо делать?
— Надо к ней привыкнуть. Поэтому закрой глаза крепко-крепко … и считай до десяти.

Братья Кирилл и Мефодий.
Тем временем ожили и двое дядечек, один из которых читал книжку толстую.
— Может, вы, дядечки, мне поможете? – с надеждой спросила Купала.
— Какие мы тебе дядечки?
— А кто вы?
— Мы – создатели азбуки – Кирилл и Мефодий.
— Так это вы азбуку читаете? – обратилась она к Кириллу, у которого на коленях лежала книга.
— Нет, библию. Мы создали азбуку, чтобы читать библию. Ведь раньше её читали только на трёх языках – на еврейском, на латыни и на греческом.
— Вот Кирилл и придумал кириллицу, — добавил Мефодий, — чтобы народы славянские могли читать библию на своём родном языке.
— А вы случайно не видели, куда полетел архангел? – спросила Купала.
— Ты видел? – спросил Мефодий.
— Нет, я библию читал, — ответил Кирилл. — А ты?
— А я ворон считал.
— Ну, пожалуйста, — взмолилась Купала, скажите, где мой брат. Вы же сами — братья,
Братья вздохнули и просмотрели друг на друга.
— Ладно, девочка-солнышко. Но лишь при одном условии, — сказал Кирилл.
— При двух, — добавил Мефодий.
— Каких? – спросила Купала.
— Отрекись от ветра, — сказал Кирилл.
— И отступись от воды, — добавил Мефодий.
— Как же я могу отречься от ветра? И отступиться от воды? — ответила Купала. — Чем же я тогда буду дышать? Что же я тогда буду пить?
Мефодий в ответ только молча развел руками, а Кирилл посоветовал:
— Сходи, если хочешь на горку к Владимиру, но лично я обращаться к нему не советую.
Поняла Купала, что никто ей здесь не поможет, и вернулась на площадь Независимости. Только там ей действительно могли помочь.

Коляда попался.
Закрыл Коляда крепко глаза. Досчитал до десяти. И в ту же секунду очутился в Тёмном царстве. Вернее, сначала попал он в какой-то тесный узкий проход, в котором было не только темно, но ещё и мерзко и влажно. Понял Коляда, что затащил его Змей в свой подземный ход. Нащупал он в темноте Ящера и стукнул его по спине.
— Не нравится мне здесь. Поворачивай назад.
Яша Змей зевнул и усмехнулся:
— Поздно уже, солнышко, поздно. Отсюда не возвращаются.
— Как это не возвращаются? – не понял Коляда. – А ну вытаскивай меня назад!
— Назад не получится.
— Как это не получится? Хочу назад на белый свет.
— Все хотят, да только ни у кого не выходит.
— Ты что издеваешься надо мной, Змей поганый? – пнул Коляда его ногой в бок. — А ну вытаскивай меня отсюда!
— И не собираюсь.
— Ну тогда я сам полезу!
— Эй, ты чего! — забеспокоился Яша Змей. — Сиди тихо там и не рыпайся. Что за мальчишки пошли такие непослушные.
Но Коляда уже задвигал руками и ногами, собираясь сам выбраться наружу.
— Ты что делаешь? – недовольно проворчал Яша Змей. – Ну что тебе там неймётся. Не мешай пище перевариваться.
— Какой ещё пище? – не понял Коляда.
А когда понял, то закричал так, что у Ящера чуть барабанные перепонки не лопнули:
— А-а-а-ах ты ж Змей поганый!!! Я же тебя сейчас обратно в камень превращу!
— Ну и толку-то? – невозмутимо ответил Яша Змей. – Как ты выберешься тогда из моего каменного желудка?

Берегиня Киева.
Запрокинув голову вверх, Купала стояла перед высокой колонной и смотрела на Берегиню, раскинувшую свои руки над площадью. Солнце слепило ей в глаза. Поклонилась ему Купала:
— Дай бог солнышко! – прошептала она, — дай мне Берегиню живую, а себе возьми бронзовую.
И в тот же миг Берегиня взмахнула руками-крыльями, оторвалась от шара, на котором стояла, и плавно опустилась перед Купалой между застывшими, как статуи, фигурами людей. Вблизи Берегиня оказалась красивой женщиной. На вид ей было лет тридцать. В высоко поднятых руках она привычно держала золотую калиновую ветвь.
— Спасибо тебе, девочка-солнышко, — поблагодарила она Купалу и тут же опустила ветку вниз, — если бы ты знала, как я устала держать в руках эту ветку.
— Умоляю, Берегиня, помоги мне.
— Чем могу – помогу.
— Ты высоко стоишь, далеко глядишь. Скажи мне, куда архангел унёс моего брата Коляду.
— На Михайловскую площадь, к Змею Ящеру.
— Как? Я ведь только что оттуда! — всплеснула Купала руками в отчаянии, — и никого там не видела.
— Значит, не туда смотрела. Там слева за деревьями есть площадка детская… с каменной крепостью. Вот там и лежит Змей каменный.
— А Коляда! – догадалась Купала, – он оживил его?
— Оживил, — кивнула Берегиня, — на свою голову. Хотя там и раньше бывали случаи…
— Что ещё за случаи? – предчувствуя нехорошее, насторожилась Купала.
— Приходят детки туда играться, а потом куда-то исчезают. И никто даже не догадывается…
Берегиня с тревогой всматривалась в даль.
— Что? – беспокойно спросила Купала.
— …что это именно Ящер Змей уносит их в своё логово.
— Змей унёс Коляду? — побледнела Купала.
— Этого я сверху не видела, — ответила Берегиня, — зато я вижу сейчас архангела. И он явно летит сюда за тобой.
— Что же делать? – Купала в отчаянии схватила себя за голову.
— Успокойся, девочка-солнышко, — погладила её Берегиня по голове, — я не дам тебя в обиду.
Едва успела она это сказать, как архистратиг уже завис над ними. Махая крыльями, он выбирал момент, чтобы половчее схватить Купалу. Берегиня замахнулась на него калиновой ветвью, поднялась сама в воздух и погнала его веткой прочь.
Отбив атаку щитом, архистратиг сам пошёл в наступление. Между ними завязался воздушный бой. Но силы у противников были неравные: острый меч против ветки калиновой. Застывшие внизу люди даже не подозревали, что творилось у них над головами. Носясь вокруг колонны, Берегиня едва уворачивалась от архангела.

Кий, Щек, Хорив и сестра их Лыбедь.
Поклонилась тут Купала солнышку и зашептала слова заветные:
— Дай бог солнышко! Защити мне Берегиню от архангела! Дай мне в помощь живых Кия, Щека и Хорива, да сестру их Лыбедь, а себе возьми бронзовых.
Ожили в тот же час братья-основатели Киева. Землепашец князь Кий прикрыл плугом Купалу, князь-воин Хорив замахнулся мечом на архангела, а князь Щек пустил стрелу из лука. Попала стрела в архистратига, да ногу ему поранила. Бросил архистратиг поле битвы и улетел куда-то на склоны Днепра рану залечивать.
Подбежала Лыбедь к Купале, обнимать, утешать её стала. Да только вырвалась Купала из рук её и навстречу Берегине побежала.
— Отнеси меня к Змею Ящеру, — попросила она. — Хочу я спасти своего брата.
Подхватила её Берегиня и унесла на площадь Михайловскую. А Кий собрал своих братьев и сестру и сказал им:
— Не место нам быть тут, братья. В низине, на бывшем болоте. Пора возвращаться нам в горы, каждый в свою вотчину. Я стану княжить на своей горе Киевской. Ты отправляйся на Хоревицу, ты – на Щекавицу.
Ну а ты сестра – на Девичь-гору, там где река твоя впадает в Днепр.
Разошлись они все в разные стороны. Опустела площадь без памятников. Не стоял уж на воротах архангел, не было и Берегини на колонне. Только козак Мамай с конём остались на своём привычном месте.

Поиски Змея Ящера.
Прилетели Купала с Берегиней на детскую площадку, а там нет никого. Ни Коляды, ни Змея Ящера. Даже след их простыл, выветрился. Только люк открыт неподалёку, да крышка от люка валяется.
— Ушёл, — покачала головой Берегиня, — ушёл, Змей поганый.
— Как же быть? — опечалилась Купала. – Где искать его?
Заглянула в люк Берегиня:
— Видно, на дно залёг.
— Лезть туда? – спросила Купала с трепетом.
— Нет смысла. Под землёй у него тысячи ходов. Весь Киев ходами изрыт. Использует он и канализацию. Скорей всего, через этот люк он и ушёл. Чтобы залечь в своё логово.
— А где его логово? – с надеждой спросила Купала.
— Возле Кирилловской церкви. Там, где Кирилла Кожемяка ещё с отцом его бился, а Добрыня Никитич — с его дедом Змеем Горынычем. Там у них и находится родовое поместье – пещера Змиева.
— Ну, так летим туда!
— Полетели.
Села Купала ей на спину, обхватила руками за шею. Так и полетели: над Детинцем, Щекавицей и Хоревицей, над Подолом полетели и Лукьяновкой. Справа виден был им Днепр могучий, с лесными дубравами, впереди Бабий яр поднимался, телевизионной вышкой увенчанный.
— А зачем ты эту калиновую ветвь прихватила? – спросила Купала.
— Авось пригодится, — ответила Берегиня.
Наконец, на склоне обрывистого холма они заметили черный вход в пещеру. Приземлились они неподалёку, но подойти к ней было совсем не просто — вёл туда неудобный извилистый спуск. С трудом преодолев его, Купала воочию увидела "логово Змея". Вход в пещеру был высотой с человеческий рост, но сама пещера внутри была достаточно большая: огромный зверь мог бы поместиться тут запросто.
Заглянула туда Купала – стало ей страшно.
— Боишься? – спросила Берегиня.
— Боюсь, — честно призналась Купала, — но не Змея, а темноты.
— Не бойся, если что, я приду на помощь.
Преодолев страх, зашла Купала в черный провал и громко крикнула:
— Эй ты, Ящер Змей!
— Эй-эй! – кто-то ответил ей.
Купала отпрянула.
— Это эхо, — объяснила ей Берегиня. – Смелей.
Зашла вглубь Купала метров на пять и громко закричала:
— Не боюсь тебя, злодей!
Прошла она ещё метров десять, но дальше пещера сужалась настолько, что ей пришлось ползти на четвереньках, пока проход не упёрся в тупик.
— Ну что? – крикнула от входа Берегиня.
— Нет никого.
— Я так и думала. Если бы он был здесь, он давно бы вылез нам навстречу.
Вышла Купала из пещеры:
— Где же тогда он может быть?
— Есть тут ещё одно местечко.
— Что ещё за местечко?
— Река Смородина.
— Та самая, которую переходят по Калиновому мосту? – удивилась Купала.
— Та самая. Только нам для этого надо кое-что приобрести.

Река Смородина и Калинов мост.
Полетели они назад к Подолу. Приземлилась Берегиня возле Житнего рынка, опустила Купалу на землю и вместе с ней направилась к торговым рядам. У прилавка с хозяйственными товарами они остановились.
Увидев в руках Берегини золотую калиновую ветвь, продавщица не сдержалась и спросила:
— А она золотая?
— Позолоченная.
— И ваше лицо тоже?
— И лицо, и руки, и ноги.
— Извините, но я уже где-то вас видела.
— На площади Независимости, — небрежно ответила Берегиня, разглядывая товары, выложенные на прилавке.
— Точно. Как это я сразу не догадалась. А что вы желаете?
— Моток верёвки, световую шашку и фонарик.
Продавщица засуетилась, складывая заказанные товары в кулёк.
— Только денег у нас нет, — призналась Берегиня.
— Понимаю, какие у вас могут быть деньги? Ну, если только листик золотой отломаете.
Берегиня отломала ей пару листиков от ветки и положила на блюдечко для сдачи. Продавщица достала из кармана халата свой мобильный телефон.
— А можно ещё сняться с вами на память? А то дома никто не поверит.
— Можно, но только мы очень спешим.
— Девочка, нажми вот тут, — продавщица дала Купале телефон и поспешила встать рядом с живым памятником.
Затем Купала вновь залезла Берегине на спину, и они полетели на реку Смородину.
— А почему эта река так называется? Она чёрная, как смородина?
— Отчасти и поэтому, — уклончиво ответила Берегиня, приземляясь на склоне крутой горы.
— А где же река? Нет тут никакой реки. Обрыв какой-то.
— Вон там, видишь, где машины едут, – показала рукой Берегиня, -это Смородинский спуск. Значит где-то рядом должна быть и река Смородина.
Смородинский спуск представлял собой горный серпантин. Не верилось, чтобы такая улица находилась в черте большого города.
— Тут чёрт голову скрутит, — Купала спускалась вниз, придерживаясь за ветки кустарников.
— Надо искать эту речку по запаху, — объяснила Берегиня. — Потому что эта Смородина вовсе не пахнет смородиной. Она смердит. От неё смрад идёт. По-другому, её ещё называют речкой Вонючкой.
— Да, есть какой-то запах.
— Это не запах, а вонь. Значит, мы на верном пути.
— Вот откуда несёт, — наклонилась Купала над решёткой, попавшейся ей на пути.
— Это она и есть. Река Смородина. Её потому и упрятали под землю, чтобы она не отравляла воздух.
Берегиня легко открыла решётку, поскольку на ней не было замка, и заглянула вниз. Внизу пробегали канализационные стоки.
— Вот тебе фонарик. Заткни его за пояс. А это тебе шашка световая с верёвочкой. Дёрнешь за эту верёвочку, шашка сразу и загорится ярким пламенем.
Берегиня прижала к себе Купалу и поцеловала её в лоб.
— А теперь спускайся вниз. И ничего не бойся.
Купала спустилась по металлической лестнице и оказалась на бетонном берегу. Огромный бурлящий чёрный поток нечистот преградил ей путь.
— Теперь ты должна переправиться на другой берег, — крикнула Берегиня.
— Я не смогу, — зажав нос, ответила Купала.
— Что? – не поняла Берегиня.
— Я не смогу перепрыгнуть. Тут метра полтора, — разжав на время нос, ответила Купала.
— А тебе и не надо прыгать, — сказала Берегиня, привязывая верёвку к золотой калиновой ветке. — Ты же сама сказала, что речку Смородину переходят по Калиновому мосту.
— А где же этот мост? Я его не вижу.
— Будет тебе сейчас мост.
Берегиня опустила на верёвке калиновую ветвь таким образом, что она как мостик встала над потоком.
— Думаешь, для чего я эту ветку захватила? Становись на неё, не бойся. Она тебя выдержит.
Купала встала на золотую ветку и сделала один шаг. Ветка, действительно, держала её. Расставив руки для балансира, она сделала ещё один шаг, затем ещё один. Но тут ветка резко качнулась, и Купала наверняка упала бы в смердящий поток, если бы не ухватилась рукой за верёвку.
— Спокойно, я держу тебя, — крикнула сверху Берегиня, из последних сил удерживая на верёвке девочку и Калиновый мост.
Купала собралась с духом и в два шага пробежала оставшуюся половину моста. Но в самый последний момент Калиновый мост рухнул позади неё – Берегиня не смогла удержать такую тяжесть.
— Ну вот, — сама себе сказала Купала, — теперь назад дороги нет.
— Пока, Купала, — крикнула ей сверху Берегиня, — больше я тебе ничем помочь не смогу.
— До свиданья, Берегиня. Спасибо тебе за всё.
— До свиданья, Купала. Мы обязательно ещё увидимся, — сказала Берегиня и закрыла решётку.

Ящер Змей.
Купала потопталась на месте и нерешительно двинулась вперёд.
— Где ты, Змей, выходи! – крикнула она в темноту.
Ящер Змей не ответил ей.
— А ну отвечай, ты здесь?
Прислушалась: нет ответа. Направила она световую шашку в темноту и дёрнула за верёвочку. Вспыхнула шашка ярким красным светом, и в то же мгновенье Купала увидела перед собой огромную широко раскрытую пасть Ящера, который именно в этот миг и хотел её сожрать.
— Здесь, здесь, — недовольно отстранил он пасть и поморщился, — убери эту жуткую свечку!
— Нет, сначала скажи, где мой брат?- потребовала Купала.
— Кто ты есть? Человек али нежить беспутная?
— Человек.
— Откуда идёшь и куда путь держишь?
— К тебе и иду, змей поганый.
— Кто ты такая?
— Купала. Говори лучше, где мой брат.
— На том свете, ха-ха-ха, — осклабился Ящер Змей и захохотал, — в царстве пекельном.
— Значит, мой брат мёртв?
— Для кого-то он мёртв, а для кого-то жив.
— Хватит говорить загадками!
— Для белого света он мертв, — разъяснил Ящер Змей. — А в Тёмном царстве все упокойники продолжают жить, как и жили.
— Значит, я смогу его увидеть?
— Конечно, сможешь. Только для этого я должен тебя слопать. Ха-ха-ха, — вновь зареготал Ящер Змей.
— Не поняла? – возмутилась Купала.
— Чего тут непонятного. Здесь живут только мёртвые. Я ведь для того сюда и приставлен, чтобы не пропускать живых в Тёмное царство. Ты – живая. Если хочешь увидеть брата, я должен тебя проглотить. Логично?
— Ничего у тебя не получится. Я ведь уже перешла Калинов мост. Надо было лопать меня на том берегу.
— Не смог. Берегиня, будь она неладна, вмешалась со своей веткой калиновой.
— Значит, я уже перешла на тот свет. И лопать меня поэтому необязательно.
— Логично. Но такого за время моего тысячелетнего дежурства ещё ни разу не случалось.
— Так что вези меня давай к брату, да побыстрей.
— По инструкции не полагается. По инструкции мне полагается вначале тебя слопать.
— Но бывают же и исключения. Тем более, что я ненадолго. Увижу брата и назад.
— Назад ещё никто отсюда не возвращался.
— Значит, я буду первой.
— Ладно, хватить болтать. Полезай ко мне в пасть и дело с концом.
— Хорошо, только, сначала я брошу тебе в пасть эту шашку тротиловую.
— Что значит тротиловую?
— Пока она горит – ничего, но только она потухнет у тебя в желудке – сразу взорвётся. И ты в одно мгновенье разорвёшься на тысячу маленьких кусочков. И это будет твой последний день, Ящер Змей.
— Ладно, ладно, так и быть, сделаю для тебя исключение.
— А теперь, пока она не потухла, вези меня скорей к брату. У тебя на всё про всё десять минут. Успеешь?
— А что ещё мне остаётся делать? Садись на спину.
Села Купала Змею на спину и поплыл тот вверх против течения, отчаянно гребя лапами. Одной рукой Купала держала световую шашку, а другой зажимала нос. Красный свет от шашки освещал им путь.
— Так я не пойму, жив мой братик или нет?
— Я сам не пойму. Когда я его и проглотил, он мне такую весёлую жизнь в желудке устроил, что пришлось его выплюнуть ещё под Дальними пещерами. Там он сейчас своей келье и кается.
— Я так и знала. Он же не простой мальчик, а мальчик-солнышко. А солнышко, сколько ни глотай, оно всё равно живым останется.
— Если бы я раньше это знал. Я ведь тоже раньше служил солнцу светлому. Вернее, отец мой трёхглавый Змей, да дед мой шестиглавый Змей Горыныч. Да погубила нас рать кощеева. И теперь я сам служу Кощею и пресмыкаюсь перед архангелом.
Минуты через две выбрался Ящер Змей на берег и, повернув налево, потопал по ходу подземному. Этот ход был очень извилистый, и на каждом из поворотов на Купалу бросались мертвецы с ужасными лицами, тянулись к ней руки костлявые, стучали зубами черепа безглазые. Но только она направляла на них световую шашку, как они тотчас убирались и прятались, пугаясь света, как ладана.
А потом налетела на них тьма тьмущая ворон и воронов и стала их с шумом преследовать. Побежал от них Змей с такой скоростью, что на одном из поворотов Купала чуть не свалилась. Наконец, вороны отстали. Показались своды каменные По бокам в нишах видны были гробы приоткрытые, а из них выглядывали черепа да кости.
— Ну вот мы и приехали, — сказал Ящер Змей.
— Где мы? – спросила Купала.
— В царстве Кощеевом. Под Печерской Лаврой, в Дальних пещерах. Вернее, в Варяжских, куда живым монахам вход запрещён. Дальше пойдёшь сама. Там в одной из келий и найдёшь своего брата.
— Спасибо тебе, Ящер Змей.
— Не за что. Только на всё про всё тебе пять минут. Как увидишь брата, сразу хватай его и беги отсюда. Живым здесь не место. Как узнает о том Кощей, мне не сдобровать.
— Как же я отсюда с братом выберусь?
— Через дверь в конце коридора выйдете в пещеры Дальние, а там вас любой монах выведет.
— До свиданья, Змей. Не такой уж ты и поганый, как я раньше о тебе думала.
— На самом деле, я не Змей, — сказал Ящер и в тот же миг обратился в медведя бурого.
Испугалась Купала, попятилась. А медведь на дыбы встал и превратился в старика седовласого.
— Кто ты?
— Волос.
— Волос? – удивилась Купала, – повелитель Нави?
— Был когда-то повелителем, — с сожалением сказал Волос, — а теперь, к сожалению, прислужник Кощея. Ступай, у тебя осталось слишком мало времени.

Подземное царство Кощея.
Световая шашка вдруг погасла, и в непроглядной темноте Купала услышала страшные шорохи от движенья по полу костяных ног. Со всех сторон двинулись на неё скелеты да покойники.
От страха она даже забыла, что у неё есть фонарик. Опомнилась лишь тогда, когда вцепились в неё пальцы костлявые.
Вытащила Купала из-за пояса фонарик, зажгла его, и как только луч света заплясал по косматым черепам, мертвецы тут же в испуге попятились да в темноту сгинули.
Пошла Купала вперёд. По обе стороны коридора длинного располагались двери железные, а на каждой двери — окошки решётчатые. Направила она в одно окошко луч света от фонарика, и увидела там сплошь спины тёмных людей, стоящих на коленях и молящихся. Луч света поднялся выше и уперся в картину, на котором был нарисован скелет Кощея. Этому скелету и молились люди тёмные, повторяя на все лады: «Кощей, Кощей! Спаси нас, людей!»
Заглянула она в другое окошко, а там то же самое. Только другой портрет намалеванный: портрет Мары, повелительницы Тьмы, супруги Кощеевой. Тёмные люди отбивала поклоны ей и в такт повторяли: «Мать-Тьма! Мать-Тьма!»
Заглянула Купала в третье окошко и увидела там спины двух людей в тёмных балахонах. Кроме них никого там больше не было. Они также стояли на коленях перед портретом Кощея и молились ему.
Один из них вдруг обернулся на свет, и что-то знакомое увиделось ей в том лице… Это был Коляда. Но он был совсем не похож на себя. Лицо его было мертвенно бледным и бесстрастным.
Отворила Купала дверь железную и бросилась к нему.
— Братик мой родной, Коляда, — обняла она его за плечи и прижала к себе. — Вот ты где. Наконец-то я тебя нашла. Собирайся скорей, я тебя выведу отсюда.
Он был живым, теплокровным, но как будто не узнавал её, и словно совсем был не рад встрече.
— Не надо.
— Что не надо? – не поняла Купала.
— Я никуда отсюда не пойду.
Купала с недоумением посмотрела на него. А вторая фигура, скрытая мраком, не оборачиваясь, продолжала бить поклоны.
— Ты что, Коляда! Я тебя не понимаю. Ты хочешь остаться здесь? В этой земле сырой?
— Хочу. И никуда отсюда не пойду. Тут со мной бабушка. Она за мной ухаживает.
— Бабушка?! – воскликнула Купала.
Она бросилась ко второй фигуре и повернула её к себе за плечи. Это, действительно, была бабушка Веда.
— Бабушка моя родная! И ты здесь? – обняла её Купала и почувствовала, что та была суха и безжизненна.
— Что, моя внучечка? И ты сюда пожаловала?
— Да, бабушка. Я так рада тебя видеть.
— И тебя слопал Ящер Змей? – спросила бабушка.
— Нет, не слопал. И не Змей он вовсе, но не в этом дело. Я пришла забрать Коляду отсюда.
— Никуда я не пойду, — вновь сказал Коляда. — Мне здесь нравится.
— Коляда, что ты такое говоришь? Как может нравиться эта темница? Ты же всегда боялся темноты.
— А теперь я боюсь света. Я должен отмолить здесь все свои грехи.
— Какие у тебя грехи? О чём ты говоришь. Открой глаза. Посмотри, кому ты молишься! Скелету! Мертвечине! Ты ведь – солнышко! Внук живого Солнца. Посмотри, в кого ты превратился! Ты ведь всегда был веселым и радовался!
— Это ты ничего не понимаешь. Веселятся и радуются лишь черти да ведьмы! Уходи, отсюда! – оттолкнул он её. – Не мешай молиться.
— Никуда я не уйду без тебя! – схватила она его за руку и попыталась насильно увести его из темницы. Но Коляда вырвался.
— Пусти! Я останусь здесь. Не сестра ты мне…
— А кто?
— Ведьма!
В это время в темницу забежал седовласый старик.
— Убегай, Купала! – крикнул Волос.
— Он не хочет идти со мной, — пожаловалась она на брата.
— И не пойдёт. Разве ты не видишь: заколдован он Кощеем, зачарован Марою.
— Что же мне делать?
— Убегать отсюда и как можно скорее.
Тут в темницу ворвались големы, слуги Кощеевы. Слепленные из глины, оживленные при помощи четырех стихий, чёрные, как вороны, и огромные, как гориллы. Бросились они на Купалу, но остановила она их лучом света, двигая фонариком из стороны в сторону. Тогда накинулись они на Волоса, подхватили его под руки и потащили прочь из темницы.
— Убегай скорей, Купала. Убегай, солнышко! – крикнул ей Волос. — Кощей идёт сюда! А с ним Мать-Тьма.
— Я ещё вернусь за тобой, — пообещала Купала брату, — прощай, бабушка!
Выбежала она из темницы вслед Волосом.
— Что они хотят сделать с тобой? – спросила она, направляя свет на спины големов.
— Ничего они мне не сделают. Прикуют лишь цепями к стене. А ты беги! Вон в ту дверь, — кивнул он в конец коридора.
— Нет, я должна спасти брата! – крикнула ему Купала.
Вращая над головой фонариком, она отбивалась от полчищ наседавших на неё крылатых чудовищ.
— Чтобы его спасти – надо прогнать Кощея! – крикнул ей Волос.
Чёрные прислужники уже затащили его в соседнюю келью.
— Как?
— Знай, пуще смерти Кощей боится света, — ответил Волос, позволяя големам заковать себя в кандалы.
— Так у меня же есть вот фонарик! – обрадовалась Купала.
— Этот фонарик ему до лампочки. Это нетопыри его боятся да нежити, а Кощей боится лишь живого света. Беги отсюда! Помочь ты ему сможешь только наверху.
— Каким образом?
— Обратись к Макоши. Её меч не просто меч, а проводник солнца. Как только она воткнёт меч свой в землю, — солнце войдёт в тёмное царство и разрушит чары Кощея бессмертного.
Сказал это Волос, заревел по-звериному, и, пытаясь разорвать цепи железные, вновь обратился в медведя бурого.
— Я поняла, — крикнула Купала и стремглав помчалась к спасительной двери.
Дёрнула она за ручку, но дверь не открылась. Засунула она фонарик сзади за пояс джинсов, чтобы свет от него защищал её сзади от покойников, и двумя руками дёрнула за ручку. Дверь не поддавалась.
— Хватайте её! – послышался чей-то жуткий старческий голос. И она поняла, что это голос Кощея.
Ещё сильнее дёрнула она за ручку, но ржавая ручка отломилась и осталась у неё в руках. А в её плечи и спину уже вцепились руки чёрных прислужников. Что есть силы, Купала забила в дверь руками и ногами.
— Кто там? – послышалось из-за двери с той стороны.
— Выпустите меня скорей! – закричала Купала. – Умоляю, выпустите!
— Сейчас, сейчас, — уже кто-то вставлял с той стороны в скважину ключ.
Неожиданно фонарик выпал из-за пояса джинсов и разбился.
— Держите её! – послышался чей-то визгливый женский голос за её спиной. И Купала поняла, что это голос Мары. Големы схватили Купалу и потащили её назад от двери. Но в этот момент дверь, наконец-то открылась.
На пороге стоял молодой монах с горящей свечой руке.
— Спасите меня! – закричала Купала.
Монах бросился ей на помощь. Ткнул он свечой в морды чёрные и слуги Кощеевы, уворачиваясь, ослабили хватку. Схватил монах Купалу за руку, и буквально вырвал её из рук големов.
Лишь когда он закрыл дверь на ключ, смогла Купала перевести дыхание. Она стояла ни жива, ни мертва. Ей руки были в синяках и царапинах. Вся футболка на ней была изодрана сзади в клочья.
— Как ты там оказалась? – спросил монах.
— Лучше не спрашивай. Скорей выведи меня отсюда! — только и смогла она вымолвить.

Спасибо белому свету.
Вышла Купала из Лаврских пещер, увидала солнышко, и так обрадовалась, словно второй раз на свет народилась.
— Спасибо тебе, солнышко ясное, за то, что ты мне светишь, — поблагодарила она солнышко.
— Может, принести тебе водички? – предложил монах, – из святого источника.
Купала кивнула.
Вдохнула она свежий воздух – закружилась у неё голова от счастья.
— Спасибо тебе, ветер, за то, что ты есть на свете, — поблагодарила она ветер.
Присела она на травку и сразу почувствовала, как силы вливаются в неё.
— Спасибо тебе, мать-сыра земля, за то, что даёшь ты силы.
Выпила она воды из кружки, которую принёс монах.
— Спасибо тебе, водичка живая, за то, что ты такая вкусная.

Родина-Мать.
Поблагодарила Купала монаха и вышла за ворота Печерской лавры. Глянь, а навстречу ей архистратиг летит, мечом воздух рассекает.
Завис он над ней – схватить хочет. Юркнула Купала в подворотню, он — туда же. Рванулась она к ближайшему подъезду, а из него как раз люди выходили. Шмыгнула она мышкой за металлические кодовые двери, они тут же за ней и захлопнулись.
Только успела перевести дух — слышит звон разбитого стекла. Это слёту архистратиг вышиб плечом оконную раму на пятом этаже. Влетел он на лестничную площадку и понёсся вниз, с этажа на этаж перепрыгивая. Нажала Купала кнопочку – открылась ей дверь автоматически. А архангел не успел — дверь перед ним захлопнулась.
Стукнул архистратиг с досады щитом по закрытой двери и понёсся обратно наверх к разбитому окну, с этажа на этаж перепрыгивая. Выскочила Купала на улицу и отчаянно замахала рукой проезжающему джипу.
— Куда тебе, девочка? – притормозил лысый дядечка.
— Куда хотите, только подальше отсюда.
— А что, за тобою кто-то гонится? – с улыбкой полюбопытствовал дядечка.
Но улыбка мгновенно исчезла с его лица, когда он увидел вылетающего из окна пятого этажа архангела. Купала рывком открыла дверцу и уселась на заднем сидении.
— Поехали!
Чёрный джип рванул вперёд, в направлении Родины-матери. Архистратиг настиг их, когда машина уже сворачивала к спуску. Он с такой яростью загрохотал своим мечом по крыше, что водитель ненароком вывернул руль в другую сторону.
Джип проскочил через триумфальные ворота и запрыгал по ступенькам, ведущим к музею Великой отечественной войны. Родина-мать была видна отсюда, как на ладони. Осёдланная крылатым Михаилом машина понеслась к ней по аллее мимо выставленных на обочине пушек.
— Так он мне всю крышу изуродует! – недовольно крикнул лысый дядечка и с испугу нажал на тормоза, когда огненный меч архангела пронзил крышу в сантиметре от его головы.
Архангел слетел с машины и упал перед ней на асфальт. Водитель ударился головой о руль и потерял сознание. Купала сильно ушиблась плечом, но быстро пришла в себя. .
Родина-мать была уже совсем близко. Не дожидаясь, пока архангел поднимется, Купала торопливо зашептала:
— Дай бог солнышко! Дай мне Родину-мать живую, а взамен возьми себе металлическую.
Архистратиг вскочил на ноги, грозно расправил крылья и направился к джипу. За его спиной Родина-мать развела руки в стороны и потянулась:
— Боже, как я устала!
Архангел тем временем рванул на себя переднюю дверцу и выкинул из машины водителя. Затем он вытащил из крыши свой меч, засунул его за пояс и взялся за ручку второй дверцы. Купала выскочила из джипа с другой стороны и со всех ног понеслась к своей защитнице.
— Макоша, помоги!
450-тонная Макоша спрыгнула с постамента, и от удара её ног о землю пушки и танки, стоящие рядом, подскочили вверх на полметра. Купалу тоже порядком подбросило, но когда она приземлилась, её тут же подхватил архангел Михаил и взвился с ней над деревьями.
В два шага гигантская Макоша настигла его:
— А ну отпусти девочку! – закричала она ему, — а не то прихлопну тебя, как муху.
Его размеры, по сравнению с ней, примерно мухе и соответствовали. Архистратиг не придал её словам значения и вместе со своей ношей ринулся в яр. Шестидесятиметровая тётка погналась за ним по склонам, размахивая мечом, как мухобойкой, и пару раз едва не пришибла его вместе с девочкой.
— Ну ты достала меня, ведьма старая, — разъярился архангел.
Он опустился на летнюю эстраду и отшвырнул Купалу в сторону.
— Не думай, что я такой маленький. За мной стоит сила высшая, мощь великая, — напыщенно произнёс он и стал расти прямо на глазах.
Через минуту он был уже вровень с Макошей.
— Ой-ой-ой, как мы надулись, — усмехнулась Макоша. — Смотри, как бы тебе не сдуться.
Расправил он крылья свои золотые и стал казаться ещё больше и могущественнее. Попытался он на воздух взлететь. Взмахнул пару раз крыльями, но ничего у него не получилось. Слишком вес у него стал большой, неподъёмный.
— Ой-ой-ой, — опять посмеялась над ним Макоша, — не оброни, смотри, нимб с головы своей.
Рассвирепел архистратиг:
— Ну, держись теперь, старуха! Как поднялась ты здесь из земли древнерусской, так сейчас в неё и ляжешь.
— Посмотрим, — ответила Макоша.
Встала она перед ним так же, как стояла прежде на постаменте, предостерегающе подняв руки вверх, а затем воинственно по щиту мечом ударила.
— Видишь герб на щите моём? Вспомни, что было с тобой при той власти? Страшно ещё не стало? Вспомни, и Успенский собор и Михайловский.
Пошёл тут из центра Киева колокольный звон. И из Успенского собора, и из Михайловского
— Как видишь, восстали они из руин, — показал мечом архистратиг. — А теперь сама держись!
Стали они друг против друга, приготовились. Замахнулся архистратиг и пошёл в наступление. Как мужчина, оказался он гораздо сильнее Макоши.
Ударил он по щиту её – пошатнулась она.
— Это тебе за Успенский!
Ударил он второй раз – едва щит она не выронила.
— Это тебе за Михайловский!
Ударил он третий раз – и разлетелся щит с гербом вдребезги.
— А это тебе за все церкви православные!
Осталась Макоша с одним лишь мечом. И не может сдержать натиска. Вот уже ступила ногой на бульвар Дружбы Народов, перегородив ступнёй автомобильное движение. И пятится дальше, спотыкается. Вот уже бьются они в Ботаническом саду возле горы Бусовой. Но гонит её архангел дальше, к Лысой горе.
— Там твоё место, ведьма старая!
Со всей силы ударил он по мечу её. Взвился вверх девятитонный меч Макоши и, описав дугу, вошёл в землю Лавры возле Дальних пещер.
— Вот и конец тебе, — сказал архистратиг и занёс меч свой над беззащитной женщиной.
Увидала это Купала, наблюдавшая за битвой за несколько километров отсюда на сцене летнего театра, и с мольбой обратилась к солнышку:
— Дай бог солнышко! Возьми себе архангела и Макошу живыми, а мне верни — металлическими.
Отступая, споткнулась Макоша о Бусову гору и упала туда, где цвела пышным цветом сирень. А сам архистратиг в два прыжка вернулся назад и успел вскочить на постамент, где раньше стояла Макоша. Расправил он крылья свои золотые над Днепром и тот же миг забронзовел.
Когда статуи застывают – люди оживают. Пришли люди в движение и заметили странные перемены с памятниками. Одни исчезли со своих пьедесталов, другие встали на их место.
А из провала, куда воткнулся меч Макоши, вылез бурый медведь. Заревел он во весь голос и убежал затем в чащи зелёные вниз по склону.
Услышала знакомый рёв Купала и побежала назад в Лавру, к Дальним пещерам. Видит: торчит из земли гигантский меч металлический, а из провала вылезает вдруг мальчик маленький.
— Коляда! – радостно закричала Купала и побежала навстречу брату.
Вернулись они поскорее домой, а там их уже ждали мама и папа.
— Где это вы были так долго? – спросили родители.
— Где мы только не были, — устало ответил Коляда.
— Ну, ладно, потом расскажете. А сейчас живо за стол!
— Ох, как я проголодался! – сказала Купала.
— И я! – добавил Коляда. — У меня такой аппетит разыгрался.

.




Похожие сказки: