Умная невестка



Жил когда-то на свете владетельный князь. И был у него сын по имени Ахмат. И вот, когда Ахмат вырос, а князь состарился, решил отец испытать своего сына и единственного наследника. Призвал он к себе Ахмата и сказал ему так:
— Сын мой, завтра на рассвете мы отправимся в горы. Позаботься же, чтобы всё было готово для дальнего пути.
— Хорошо, отец,— сказал Ахмат.
С вечера велел он слугам приготовить в дорогу хлеба, вина и сыру, а сам ещё до рассвета оседлал двух самых лучших коней и в назначенный час подвёл их к крыльцу.
Отец осмотрел коней и остался доволен.
Отец осмотрел коней и остался доволен. Потом взглянул на сумку с едой и говорит:
— На что нам еда? Оставь её, сын мой.
Ахмат не стал спорить с отцом и покорно отвязал сумку от седла.
Потом отец и сын вскочили на коней и тронулись в путь.
Долго ехали они. Солнце поднялось из-за гор — они были в дороге. Солнце ударило им в глаза — они были в дороге. Солнце стало над головой — они все ещё были в дороге. А куда ведёт эта дорога и зачем они едут по ней, не знал Ахмат. И гор этих никогда он не видел, и про ущелья эти никогда не слышал. Наконец доехали они до места, где дорога расходится вправо и влево.
Остановил тут князь своего коня и говорит сыну:
— Ахмат, сын мой, сколько часов уж мы в пути, а конца ему не видно. Голод мучает меня, и усталость сковала моё тело. Не найдётся ли у тебя чего-нибудь, чтобы утолить мой голод, и не сократишь ли ты хоть немного наш путь?
Очень удивился сын, услышав такие слова.
— Как же я могу утолить твой голод? —- говорит он отцу. — Ты ведь сам велел мне оставить дома сумку с едой. И как я могу сократить наш путь? Я даже не знаю, куда мы едем. Да не обрушится твой гнев на мою голову, но ты требуешь от меня невозможного, отец.
— Сын мой, я устал и проголодался. Прошу тебя, утоли мой голод и укороти нашу дорогу.
Чуть не заплакал Ахмат.
— Как же я накормлю тебя, отец,— говорит он,— если мы ничего с собой не взяли. И как я укорочу дорогу, когда я не знаю, куда мы едем!
— Горе мне,— печально сказал старый князь. — Лучше бы мне совсем не иметь сына, чем видеть, что сын мой лишен разума.
И, повернув коня, он поскакал домой.
Следом за ним тронулся и Ахмат.
«Горе мне,— думал он, настёгивая коня. — Видно, на старости лет отец совсем из ума выжил. Сам не знает, чего хочет. Нет у меня ковра-самолёта, чтобы длинную дорогу сделать короткой, и не знаю я такого слова, чтобы из-под земли еду-питьё доставать. Это только в сказках бывает».
Вернувшись домой, расседлал Ахмат коней, попил, поел и пошёл себе спать. А князю не спится.
«Я уже стар,— думает князь. — Скоро умирать мне пора. Ну как он один, своим умом, княжить будет? Как народом управлять будет? Надо скорее женить его. Достанется ему толковая жена,— может, научит она его уму-разуму».
И как решил, так и сделал.
На другой же день послал он во все концы княжества сватов —искать сыну невесту. Недолго искали сваты, а невесту нашли — лучше и не надо! И разумна, и приветлива, и собой хороша. Не откладывая дела, сыграли свадьбу. Гостям на пиру счёта не было, ели-пили до отвала, плясали до упаду. А через неделю снова позвал князь своего сына и снова велел ему готовиться в дорогу.
Опять, как в первый раз, с вечера приготовил Ахмат сумку с едой, на рассвете оседлал коней и в назначенный час привёл их к крыльцу. И опять, как в первый раз, приказал князь оставить сумку с едой, вскочил на коня и поехал прежней дорогой. А куда — и на этот раз не сказал.
Доехали отец и сын до того самого места, где дорога расходится, и снова обратился отец к сыну с теми же словами:
— Сын мой, я устал в пути и голод мучает меня. Не утолишь ли ты мой голод и не сократишь ли нашу дорогу?
Что тут придумаешь? Не знает Ахмат, как и ответить. Понурив голову, молчит.
Разгневался отец.
— Ах ты, ишак! — воскликнул он и сгоряча стегнул сына плёткой. Потом повернул коня и поскакал назад.
Невесёлый вернулся Ахмат домой. И больно ему» и стыдно, и обидно.
И хоть ни слова не сказал он жене, сразу увидела она, что неладное что-то случилось с мужем.
— Скажи, друг, что с тобой? — спрашивает она Ахмата. — Какая забота у тебя на душе?
— Зачем говорить? — отвечает ей Ахмат. — Всё равно ты мне ничем не поможешь.
— Кто знает, может быть, и помогу,— говорит жена. И рассказал ей Ахмат всё, что с ним было: как поехал он с отцом в горы,— в первый раз и во второй раз,— как не позволил ему отец брать с собой сумку с едой,— и в первый раз и во второй раз,— куда едут — не говорил, зачем едут —
не говорил, а потом сам же обрушивал на него свой гнев за то, что не мог Ахмат накормить отца и найти короткую дорогу.
— Да что он, рассудка лишился, что ли! — воскликнула жена. — Где же это видано, чтобы человека можно было накормить без еды, а дорогу сократить, не зная пути!
А в это время старый князь стоял возле дома своего сына и, приложив ухо к стене, слушал, о чём говорили муж с женой.
Услышал он слова невестки, вздохнул печально и пошёл прочь.
А наутро позвал он соседей, при них выделил невестке её долю имущества и отослал её в родительский дом.
— Довольно,— говорит,— и того, что у меня сын недалёкий, не хочу, чтобы и невестка была глупая.
Прошло ещё немного времени, и решил князь, что поедет он сам искать жену своему сыну. Не откладывая дела, велел он подать себе коня и отправился в путь.
Ехал он, ехал, и когда солнце ушло за горы, а тень от гор покрыла землю, решил князь остановиться где-нибудь на ночлег. А как раз в это время молодой пастух гнал по дороге стадо овец.
— Привет тебе, чабан,— сказал князь, подъезжая к стаду. — Не скажешь ли ты, далеко ли до ближайшего селения?
— Привет тебе, господин,— ответил пастух. — Селение совсем недалеко. Вон за тем холмом. Видишь, народ там толпится.
— Вижу, вижу,— сказал князь. — А не знаешь ли ты, что делают эти люди в такой поздний час?
— В нашем селении умер один человек,— ответил пастух. — Вот они его и хоронят.
— Что же, этот человек совсем умер или не совсем? — опять спросил князь.
Удивился пастух. Сразу даже не нашёлся, что ответить. А потом и говорит:
— Ну, конечно, совсем умер.
— Ну, если совсем,— сказал князь,— тогда и жалеть его некому.
Ещё больше удивился пастух, но ничего на этот раз не сказал. А про себя подумал: «Видно, старик этот не в своем уме».
Наконец добрались они до селения.
— Скажи мне, дорогой,— спросил тут князь,— в чей дом могу я войти гостем, чтобы переночевать и отдохнуть после долгого пути?
— Да будет светлым твой приход,— сказал пастух. — В нашем доме ты найдёшь и кров, и отдых, и добрую встречу. Вот наш дом, первый при въезде.
И, загнав стадо во двор, он помог князю спешиться и повёл его в дом.
Сам хозяин встал князю навстречу, а его дочь Салымхан взяла из рук князя плеть и сняла с него бурку.
Князя усадили на самом почётном месте, около очага, дочь хозяина поставила перед ним еду и сладкое питьё, а хозяин повёл с ним добрую беседу.
Потом на подушках и коврах приготовили князю постель, и, когда улёгся он, Салымхан унесла его чувяки
и ноговицы, чтобы почистить их и починить. Лежит князь на мягкой постели и слышит всё, что дела-
ется за стеной. А за стеной брат и сестра разговаривают.
— Да простятся мне эти слова,— говорит брат,— но кажется мне, что гость наш не в своём уме. Увидел, как нашего соседа хоронят, и спрашивает: «Что, совсем умер этот человек или не совсем?» Я чуть в лицо ему не рассмеялся. Уж не думает ли он, что мы людей заживо хороним!
— Вот сразу и видно, что мал ты и ещё не набрался ума- разума,— отвечает ему сестра Салымхан. — Если уж смеяться над кем-нибудь, так это над тобой. А гость наш — человек, умудрённый годами, он дело тебя спросил, только ты не понял его слов.
— А что ж его слова значат? — спрашивает брат.
— То значат, что хотел наш гость узнать, остались ли после покойного наследники или не остались? Потому что, пока течёт кровь умершего в жилах его детей, он ещё не совсем умер.
Услышал князь слова девушки и подумал: «Благодарение аллаху, что он привёл меня в этот дом! Вот за кого я посватаю своего сына. Эта девушка будет достойна княжеского рода».
И как решил, так и сделал. На следующий день вернулся он домой и послал сватов к Салымхан.
Скоро и свадьбу сыграли. Богатый был пир. Вино рекой лилось, столы от лакомств ломились, гости до устали веселились.
Но вот прошло немного времени, и опять говорит князь своему сыну:
— Сын мой, завтра поутру мы отправляемся с тобой в горы. Позаботься же, чтобы всё было готово для дальнего пути.
Что тут делать Ахмату?
— Хорошо, отец,— сказал он,— воля твоя для меня закон.
На рассвете оседлал Ахмат двух коней и подвёл к крыльцу. Еды на этот раз он и не припасал,— ведь всё равно отец не позволит взять.
И поехали они опять прежней дорогой.
И опять на прежнем месте остановил князь коня и сказал сыну те же самые слова:
— Сын мой, я устал и проголодался. Прошу тебя, утоли мой голод и укороти нашу дорогу.
Чуть не заплакал Ахмат.
— Как же я накормлю тебя, отец,— говорит он,— если мы ничего с собой не взяли. И как я укорочу дорогу, когда я не знаю, куда мы едем!
Не стерпел тут князь:
— Эх ты, безмозглый глупец!
И он принялся хлестать сына, да так, что воздух кругом засвистел. Потом повернул коня и поскакал домой. Темнее тёмной ночи вернулись отец и сын. Наскоро расседлал Ахмат коней и пошёл к себе в дом. Сел возле очага, не ест, не пьёт, с женой не говорит.
— Друг мой, какая забота легла тебе на сердце? — спрашивает его Салымхан.
— Ах, что пользы говорить, только слова даром тратить,— отвечает ей Ахмат.
— Нет, скажи мне,— просит его Салымхан. — Кто знает, может быть, я помогу тебе.
— Никто не поможет мне,— печально сказал Ахмат. — Который уж раз берёт меня отец в поход. Куда едет — не говорит, брать еду не велит. А среди дня проголодается, с дороги собьётся и начинает меня ругать и бить — почему я голод его утолить не могу и почему короткий путь не найду.
Выслушала его Салымхан и рассмеялась.
— Ах ты, бедняга,— говорит. — Ну как это ты не понял слов отца!
— Понять легко,— говорит Ахмат,— выполнить трудно.
— Да если бы ты понял,— говорит Салымхан,— так и выполнить было бы нетрудно. Когда пожаловался он на голод, надо было тебе достать трубку, набить табаком и дать ему закурить. Закурил бы он — и забыл о голоде. Ведь не всегда у воина при себе сумка с едой, зато трубка и табак — всегда при нём. А когда попросил тебя князь укоротить дорогу, надо было тебе повести рассказ о славных делах, о храбрых людях, о том, что ты сам видел и что от других знаешь. Заслушался бы тебя князь — и не заметил, как
время идёт. Умная беседа сокращает путь.
А в это время старый князь стоял у стены дома и слушал, о чём говорят муж с женой. Услышал он слова Салымхан и вздохнул с облегчением. «Не обманулся я в своей невестке,— подумал он. — Теперь, что бы ни случилось со мной, я могу не бояться за свой дом и свой народ».
И зажили они все в мире и покое.
Да недолго длился мир и покой.
Напали на владения князя разбойники-чужеземцы, самого князя в плен взяли, сёла разорили, скот угнали.
Долго томился князь в темнице. И стал он просить своих сторожей, чтобы разрешили они ему повидаться с их предводителем — Джиаткиаром. Привели князя к Джиаткиару.
— Ты хотел видеть меня? Что тебе нужно? — спросил Джиаткиар.
— У меня есть просьба к тебе,— сказал князь.
— Говори! — приказал Джиаткиар.
— Ты храбр и могуществен,— начал свою речь князь. — Ты властелин богатых селений и славного народа. Но ты молод. Послушай же старого человека. Мало что прибавится к твоему богатству и славе, если я буду сидеть у тебя в темнице. Но если ты освободишь меня, я дам тебе богатый выкуп.
— Чем же ты, несчастный, хочешь откупиться? Что есть у тебя такого, чего нет у меня? — спросил Джиаткиар.
— Если ты освободишь меня,— сказал князь,— я дам тебе пятьсот баранов с кривыми рогами и пятьсот с прямыми, пятьсот быков с прямыми рогами и пятьсот без рогов.
— Кто же поверит тебе,— засмеялся Джиаткиар,— что ты приведёшь мне такое стадо? Что-то я не слыхал, чтобы на свете были бараны с прямыми рогами, а быки без рогов. Я хоть и молод, а не глуп.
— Если ты не веришь мне,— спокойно сказал князь,— давай сделаем так: я останусь здесь, а ты пошли своих гонцов к моему сыну. Пусть они скажут ему, какой выкуп должен он за меня дать.
— Хорошо,— согласился Джиаткиар,— я пошлю своих гонцов. А ты останешься у меня заложником.
— Только не забудь сказать своим гонцам,— вспомнил вдруг князь,— что, когда придут они в мой дом, пусть первым делом возьмут топор, что лежит у самого входа, хорошенько наточат его на оселке и срубят средний столб — тот, который подпирает крышу дома. Так было у нас условлено: если попаду я в беду и пришлю за выкупом, только тому верить, кто срубит средний столб посреди дома.
— Что ж, пусть будет по-твоему,— засмеялся Джиаткиар. — А если и после этого не пришлют за тебя выкуп, я отрублю тебе голову.
И, сказав так, он приказал своим гонцам отправляться в путь.
Приехали гонцы к дому князя и, не говоря ни слова, взяли топор, отточили хорошенько и принялись рубить средний столб.
Увидел это Ахмат и чуть было не бросился на гонцов. Но вовремя удержала его Салымхан. Терпеливо выждала она, пока пришельцы кончат свою работу, а потом пригласила их в дом и усадила за стол.
Поели гости, попили и тогда только сказали, зачем они пришли.
Всю ночь ломал Ахмат голову, всё думал, как бы спасти отца. Да разве спасёшь его? Невозможного требуют гонцы.
Наутро решил он созвать весь народ.
— Если не найдёте,— говорит,— пятьсот баранов с прямыми рогами и пятьсот баранов с кривыми рогами, пятьсот быков с прямыми рогами и пятьсот быков безрогих, не видать вам больше вашего князя.
Не знает народ, что и делать.
Быков с прямыми рогами и баранов с кривыми рогами найти не трудно. А вот где взять баранов с прямыми рогами, а быков без рогов? Таких и на свете нет. Может, согласится Джиаткиар взять вместо них коров — они бывают безрогими, или коз — у них рога прямые.
Пошёл Ахмат к гонцам. А те и слушать ничего не хотят.
— Ваш князь,— говорят,— сам пообещал за себя такой выкуп. Уж, наверное, он знал, что говорит.
Так прошло три дня. Но ни одного барана с прямыми рогами, ни одного быка без рогов не нашлось во всём княжестве. Да и откуда им взяться? Нет таких на всём свете.
Тогда сказала Салымхан мужу:
— Позволь мне поговорить с твоим народом. Может быть, помогу я невозможное сделать возможным.
Опять собрал Ахмат своих подданных. Вышла Салымхан к народу и сказала так:
— Да не обрушится ваш гнев на мою голову. Да простятся мне, слабой женщине, слова, с которыми я обращусь к вам, мужчинам. Я хочу помочь вам трудное сделать лёгким, невозможное — возможным. Вижу я, как бьётесь вы, чтобы выручить старого князя. Только нет вам удачи, потому что не можете вы найти ни баранов с прямыми рогами, ни безрогих быков. Но, благодарение аллаху, нашему князю
этого и не надо. Не об этом он просит. Просит он, чтобы собрали вы храброе войско и чтобы пятьсот воинов были вооружены ружьями — вот вам бараны с прямыми рогами,
чтобы пятьсот воинов были вооружены саблями — вот вам бараны с кривыми рогами, и чтобы ещё пятьсот воинов были вооружены копьями — вот вам быки с прямыми рогами. И пусть это войско нападёт на Джиаткиара и освободит князя силой. А когда наши враги будут побеждены, ещё пятьсот человек должны войти в их селение и отнять у них всё, что награбили они в наших домах. Этим оружие не
нужно — вот почему называет их князь безрогими быками. А чтобы могли вы напасть на разбойников нежданно-негаданно, чтобы не ушли они от вас, велит князь схватить всех гонцов. Тогда не удастся им предупредить Джиаткиара и будут они так же бесполезны, как бесполезен срубленный ими столб.
Обрадовался народ, услышав слова Салымхан. Часа не прошло, как уж собралось в поход войско.
Дня не прошло, а уж вернулось оно с победой. Впереди войска шёл сам князь, а позади шли пленные со
своим предводителем Джиаткиаром.

.




Похожие сказки: