Светотень



Ай!. . Мне приснилась явь!

Рубиновым вечером взволнован тростник на болотах: бессонный тигр крадется грабить хитрые жизни зверей. Осторожен бандит: не переломится звонкая ветка, не всхлипнет под тяжестью мох, мигом зарастет в гибкой траве потрясающий след – сильные лапы легко и неслышно несут на подушечках нечаянную смерть… И жадно мерцают в сумерках зелени чудища зрачков да танцуют черные и белые черточки темно-оранжевого тела.

Вот качнулись, прошумели тростники, пробежал остывающий ветер на запад, собирая дух уходящего дня: полынный – трав, мятный – цветов, дымный – дорог… и сытый – душистых зверей. Тигр повел цыганским носом и замер… взъерошилась лизаная шерсть, заострились рогами уши, оросились горячей пеной каленые десны в ножах клыков – и янтарные глаза потвердели отгадкой: где-то тут благоухала парными ляжками утомленная лань!

Злодей, приседая, пошел ее задирать.

А воздушный мотылек трепетал над музыкальным ручьем, сложив хрупкие лапки на узкой груди. Он улыбался щелочкой рта, а за прохладной щекой у него перекатывалась маковая росинка – излучала тончайший мед. Он улыбался щелочкой рта, а за прохладной щекой у него перекатывалась маковая росинка – излучала тончайший мед. Он танцевал в пахучих потоках вечернего ветра, крутя усиками и расплескивая кружевными крыльями шампанский свет. И в открытые очи его лилось лиловое небо и лимонное облако, сиреневые горы и синяя зелень, и розовое солнце над червонными маками… Где-то далеко, в туманных низинах, родился страстный мяук, эхо разнесло его по свету – и настала непроходимая ночь.

Мотылек опустился на сук, сложил крылья – и увидел сон:

…словно летит он по-над землей в поисках праздника… А под ним – белоснежные равнины, голубокровные реки в стальной броне, вечные ели в свинцовых снегах, а морозный воздух – тяжел и колюч, и на горизонте, за горами, стоит холодное, как звезда, солнце. И мотылек летит, бьет о темный воздух крыльями, машет, машет… и с каждым взмахом крепнут и растут у него крылья, крепнут и растут… И вот уже они ходят плавно и широко – упругие, теплые, мускулистые; и тяжелеет у него хвост, кольчатый, в бляхах чешуи; и наливаются слепой силой лапы; и отвисает у него челюсть; и прорастает из челюсти кривой зуб… а в черных глазах мечутся невеселые звери – молят о спасении.

Но уж он пригнул голову, распустил крюки лап, забил гремучим хвостом – и давай набивать добром брюхо: и жестким жирафом, и костлявым аллигатором, и сочным оленем, и сладкой обезьяной, и питательным носорогом, и полезным слоном… Всего поел – и проснулся, пораженный.

И уж лилось сквозь хвою перламутровое утро, и уж вышел сонный тигр из росистых тростников, припоминая свой сон.

А снился ему жаркий полдень: венценосное солнце умывало золотом землю, искрились бенгальскими цветами пески обрывов, блистал среди бархата камней музыкальный ручей, звенели на колокольном ветру бессмертники и чертополох, пахло почками и кротиными норками. Он скакал по пушистой от пыли дороге, кружился: рассыпчатая шерстка, мягкие, как поцелуй, лапки, полосатый – с кисточкой! – хвост; в изумленных очах – праздник…

Вдруг что-то пронзительно яркое затрепетало в его зрачке. Это кружил мотылек.

– Тигр! – крикнул чистым голосом мотылек. – Я хочу с тобой дружить.

– Дружить?. . – он заглянул в раздумье ему в глаза: о н и б ы л и п о л н ы т и г р и н ы х п о л о с о к…

– Я боюсь с тобой дружить, – сказал тигр и повернул в темные заросли.

.




Похожие сказки: