Сказки Берендеева леса — 5. СТРИЧ



Высоко-высоко на дереве едва заметно дупло. Если смотреть снизу, то его совсем не видно. Дупло старое и давно обжитое. В его глубине мирно спит маленький бельчонок. Две его сестренки помогают маме развешивать для просушки грибы. Придет зима, негде будет взять еду, одна надежда на кедровые шишки. Но любителей шишек много, вот и приходится белкам готовить запасы на зиму. Чем больше запасут, тем веселее будет зимой. Чем больше запасут, тем веселее будет зимой. Потому и стараются. Сушат и прячут грибы и орехи.
— Вставай, засоня! Солнышко уже давно встало.
— Угу. Сейчас… — и бельчонок перевернулся на другой бок.
— Эй! Всё на свете проспишь! Зимой, что есть будешь?
— Шишек много, на всех хватит, — пробурчал бельчонок и забился в самый дальний угол.
— Стрич, ну-ка вставай, — раздался голос мамы-белки, — Хватит спать. Иди и помоги сестрёнкам грибы на просушку развешивать.
— Встаю, уже… — послышался недовольный голос, и из дупла показалась заспанная мордашка Стрича. – Я есть хочу.
— Ты же говорил, что шишек много, — рассмеялась одна из сестер, — Вот и позавтракай.
— Ну и ладно. Ну и пойду. – И Стрич не спеша стал перепрыгивать по веткам к соседнему кедру.
Кедр был старый. Огромные ветви были усыпаны орехами. Стрич придирчиво перебрал несколько спелых шишек и, выбрав одну, уселся завтракать. Удобно устроившись на ветке, он лениво грыз орешки и поглядывал на сестер с матерью, которые продолжали развешивать грибы.
— И куда торопиться? – думал он, — Вон, сколько еды вокруг! Всё само растет, на всех хватит. А то придумали какую-то зиму. Конечно, когда еда в дупле, это неплохо — можно всегда поесть и лёжа. Но зачем всё дупло забивать? Тесно же будет! А если дождь пойдет? Повернуться будет негде! Что же, так и сидеть?
Позавтракав, бельчонок устроился поудобнее и стал рассматривать облака. Облака не спеша проплывали в небе и казались мягкими и пушистыми. Стрич размечтался. Сам не заметил, как задремал. Солнышко так ласково пригревало пушистую шкурку, а легкий ветерок шумел в вершинах деревьев. Внизу копошился лесной народ, а наверху было тихо и уютно.

— Это что за лежебока появился в нашем лесу?
Стрич приоткрыл один глаз и увидел на соседней ветке сороку, которая возмущенно стрекотала на него.
— Отстань! Чего расчирикалась? Спать мешаешь.
— Как отстань? – возмутилась сорока, — И что значит «расчирикалась»? Это воробьи безродные чирикают, а я сорока! Всеми уважаемая…
— Как же, уважаемая… — возразил бельчонок, — То-то тебя отовсюду прогоняют! Весь лес уже достала своим чириканьем. Лети отсюда, пока не схлопотала! Я такой сон смотрел… а тут ты! «Лежебока… лежебока…» — передразнил он сороку и запустил в нее подвернувшейся шишкой.
Сорока увернулась и снова заверещала:
— Как не стыдно! Такой маленький, а уже грубишь старшим! Что из тебя выйдет, когда вырастешь?
— Вы-рас-ту… — мечтательно протянул Стрич, — Когда я вырасту, то обязательно повыдергаю тебе перья!
— Это что за разговоры? – неожиданно раздался за спиной голос мамы-белки, — Это кто тебя учил так разговаривать с соседями?
— А чего она пристала? – заныл Стрич, — Еще и обзываться начала… Первая…
— И ничего я не обзывалась, — возразила сорока, — Все вокруг работают, к зиме готовятся, а он спит себе… Кто ты после этого? Лежебока и лентяй!
— А, может… может… у меня живот болит? Вот!
— Ага! Поэтому шишками кидаешься?
— Не кидался я ничем… Она сама на тебя упала…
— Ну все! Хватит! – остановила его мама, — Быстро домой, сестрам помогать…
— Извини, соседка! – обратилась она к сороке, — Маленький он еще. Глупый.
— И ничего я не глупый!!!
— Я кому сказала – домой! – рассердилась белка и шлепнула бельчонка по загривку.
— Злые вы! Уйду я от вас!
— Куда это ты собрался?
— Куда – куда… Лес большой… И без вас обойдусь!
— А зимой что будешь делать?
— Что вы все заладили? Зимой! Чихать я хотел на вашу зиму!
— Это что за неслух такой? – осерчала белка, — Ну-ка, быстро домой! – и отвесила Стричу еще пару шлепков.
— Что? Сильная, да? Справилась, да?
— Иди-иди… Дома разберемся…

Дальше было совсем скучно. Мать заставила его снимать с веток и складывать в дупло высушенные грибы, а сестры смотрели и хихикали.
Едва только старшие скрывались из виду, как Стрич тут же садился отдыхать. Каждый раз, когда мать или сестры возвращались, им снова приходилось подгонять нерадивого бельчонка. Потом все повторялось снова.
Наконец, с горем пополам, все высушенные грибы были перенесены в дупло. Стрич тут же выбрал самый крупный гриб и начал его грызть.
— И зачем ты взял гриб? – спросила мама,
— Что, уже гриб пожалела, да? Я есть хочу.
— Это запасы на зиму. Хочешь есть – иди орешки пощелкай. Как все.
— Я устал! У меня лапки болят.
— От чего ты устал?
— Ни от чего… Просто устал и всё! У меня голова болит…
— То у него живот болит, то голова. – рассмеялась одна из сестер, — Больше двигаться надо, тогда и болеть ничего не будет.
— Да что ты с ним разговариваешь? – вмешалась вторая сестра, — Придумывает всё, лишь бы не работать! Притворяшка и лентяй!
— Сама ты притворяшка! – взвился Стрич, — И ничего я не лентяй! Просто вы ко мне придираетесь! Вот подождите, вырасту… Тогда узнаете!
— И что же мы узнаем? – улыбнулась мама, — Да и как ты вырастешь, если все время сидишь в дупле? Скоро совсем разучишься по деревьям скакать.
— Да я… да я… да я, если захочу… весь лес обежать смогу!
— Хвастунишка! – рассмеялась старшая сестра, — Ты скоро из дупла выползать будешь.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, если бы снаружи не послышалось хлопанье крыльев. На ветку, рядом с дуплом, устало опустился Мудрый Ворон.
— Здравствуй, Мудрый Ворон! – поздоровалась мама-белка, — Давненько ты не появлялся в наших краях.
— Здравствуй, хозяйка. Вижу, запасаетесь на зиму. Это хорошо, а то зима ленивых не любит. А до весны еще нужно дожить.
— Вот и запасаемся. Зимы-то у нас суровые, а под снегом ничего не найдешь. Да и шишек на всех не хватит. Ими же не только мы зимой питаемся.
— А я могу и листики поесть, — подал голос Стрич, — Подумаешь! Шишек не хватит! Чего это их не хватит? Еще вырастут.
— Зимой ничего не растет. И листьев не бывает. Только ели, да елки и стоят зеленые. – хрипло рассмеялся ворон.
— А что же ты сейчас листики не ешь, а грибы таскаешь? – снова вмешалась сестра, — Вон их сколько!
— Не хочу и не ем.
— Э-э-э… Да ты, я смотрю, работать не хочешь? – протянул ворон, — Что? Матери совсем не помогаешь?
— Как это не помогаю? Вот эту кучку грибов в дупло занес!
— И это всё?
— А я ещё маленький! Я потом еще принесу. Сам засушу и сам принесу. А то дразниться только и умеют! И голова у меня болит!
Ворон хитро посмотрел на бельчонка.
— А я сейчас вылечу твою голову. Своим волшебным клювом.
— Не надо меня лечить! Я сам вылечусь!
— Так сам ты долго будешь лечиться, а я быстро. – И Мудрый Ворон потянулся к бельчонку.
Испуганно взвизгнув, Стрич, под всеобщий смех, стремительно юркнул вниз по стволу.
— Ну, вот. Видишь? Быстро вылечился. И запомни, когда ты что-то хочешь сделать, то будешь искать возможность. А когда не хочешь, будешь искать причину. – проговорил ворон, опускаясь на землю.
— Подумаешь! – протянул Стрич, — Да, я… если захочу… целое дупло грибов натаскаю!
— Так захоти…
— Потом… Я сейчас немного отдохну, а потом пойду и принесу. А ещё лучше, займусь этим завтра.

***
— Стрич!
— Что?
— Ты снова лежишь? Иди сюда! Помоги сестрам.
— А что им помогать? Они и сами неплохо справляются.
— Но, все вместе, мы же быстрее всё сделаем!
— А оно мне надо? День длинный. Ещё успею помочь.
— Зима ждать не будет. Быстро вставай!
Стрич нехотя спустился с верхней ветки, где лежа рассматривал плывущие в небе облака. Снял с сучка самый маленький высушенный гриб и понес его в дупло. Когда мама-белка появилась, с парой больших грибов, то увидела, что бельчонок удобно устроившись на грибах, спокойно спит.
Получив пару крепких подзатыльников, Стрич вылетел из дупла и быстро спустился вниз, на ходу потирая ушибленное место. Сверху слышался веселый смех сестер. Обиженный бельчонок взобрался на соседнее дерево и, перепрыгивая с ветки на ветку, направился в чащу леса, решив ни за что не возвращаться домой. Лучше уж найти какое-нибудь дупло и жить самостоятельно, чем все время получать подзатыльники и слышать насмешки. Пусть поскачут и поищут его! Будут знать, как обижать!
Подходящего дупла, как ни странно, никак не попадалось, и Стрич все дальше удалялся от родного дупла. Пару раз останавливался подкрепиться и скакал дальше. Вокруг кипела жизнь, но никому не было никакого дела до маленького беглеца. Каждый был занят какими-то своими делами. Вон, внизу ёжик пробежал. Смешной такой, весь в колючках и пофыркивает на ходу. Стрич бросил в него шишку, но промахнулся. В кустах мелькнул рыжий лисий хвост. Пролетела какая-то птица. Под соседним деревом, непрерывно оглядываясь и смешно шевеля длинными ушами, что-то грызли два зайчонка. Скукота!
Решив отдохнуть, Стрич поднялся на верхнюю ветку и снова принялся рассматривать облака. Красота! Никто не мешает, не ругается и не заставляет работать. Не заметив как, он уснул.
Проснулся Стрич от чувства голода. Вокруг было темно и немного страшновато. С горем пополам, он отыскал кедровую шишку и принялся грызть орешки. Неожиданно какая-то бесшумная тень закрыла звезды и в бока впились острые когти. Не выпуская шишку из лапок, бельчонок сжался и… куда-то полетел. Нет, у него не выросли крылья. Это сова несла его в своих лапах неведомо куда, ловко ныряя между темных ветвей. Страх сковал бельчонка и, видимо именно это, спасло его от удара совиного клюва.
Ночная хищница бросила его в свое гнездо, где копошились два маленьких совенка, и уселась рядом на ветке. Стрич не шевелился, хотя следы от совиных когтей сильно саднили. Один совенок потянулся к Стричу и больно ущипнул его клювом. Не долго думая, Стрич швырнул в него шишку, которую продолжал держать, и не помня себя от страха и боли, выскочил из гнезда. Сова метнулась следом, но чуть промахнулась.
Забившись в густые ветки, бельчонок до самого утра не сомкнул глаз, испуганно вздрагивая и озираясь на каждый шорох. Вспоминалось уютное дупло и теплый мамин бок, возле которого было так уютно и безопасно. Даже сестры-насмешницы казались теперь самыми милыми и ласковыми, а их насмешки, даже желанными. Он был готов сейчас носиться вверх и вниз по родному дереву, помогая маме носить грибы и ягоды. Лишь бы оказаться рядом!
Поднявшееся солнце немного развеяло ночные страхи. Всё вокруг снова стало привычным и приветливым. Стараясь не показываться на открытом месте, Стрич осторожно перепрыгивал с ветки на ветку, все дальше уходя от совиного гнезда. Он еще не знал, что совы днем не покидают своих гнезд.
Твердо решив вернуться домой, беглец направился в обратный путь. Он очень спешил, но никак не мог найти верный путь. То ли сова унесла его в другую сторону, то ли он сам заблудился. Под вечер ему попалось маленькое дупло, и Стрич решил на ночь остаться в нем. Это было лучше, чем ночевать на ветках. Принес в дупло пару кедровых шишек и забрался сам. Было тесновато, но выбирать не приходилось. Начали беспокоить раны от совиных когтей. Пока скакал по веткам, боль немного утихала, но стоило остановиться, как боль снова возвращалась. Пережитое волненье и усталость взяли свое, и Стрич уснул.
Ночью ему снилось, что прилетели сова с совятами и стараются вытащить его из дупла. Он забивается в самый дальний угол и загораживается от них шишками, а снаружи слышится голос мамы и смех его сестер. Он зовет их на помощь, но его не слышат, потому что заняты сбором и развешиванием грибов. Какие могут быть грибы ночью? А страшные светящиеся глаза сов всё ближе! Большая сова грызет шишки, за которыми прячется Стрич, и громко щелкает огромным клювом.
От страха бельчонок замирает и… просыпается. Громкое щелканье слышно и наяву… Ещё не оправившись от ночных страхов и крепко прижимая к себе шишки, он осторожно выглянул из дупла. На соседней ветке сидела какая-то птица и, прижав одной лапой кедровую шишку, стучала по ней клювом, доставая орешки. Птица была большая. Поэтому Стрич решил пока не выходить из своего убежища. Хоть и не слишком надежного, но всё-таки…
Вскоре птица улетела, и наш беглец решился покинуть гостеприимное дупло. Есть совсем не хотелось и, поэтому, шишки он оставил. Первый же прыжок закончился на земле… Лапки совсем не хотели слушаться, а перед глазами всё расплывалось. Раны от совиных когтей снова напомнили о себе сильной болью. Кое-как взобравшись на нижнюю ветку, Стрич остановился, чтобы передохнуть. Никогда раньше он не думал, что скакать с ветки на ветку и подниматься по стволу может быть так трудно!
Совершенно потеряв представление о том, в какой стороне остались мама и сестры, он продолжал свой путь наугад. Приходилось часто останавливаться, чтобы отдохнуть и дать немного успокоиться боли. Стрич совершенно не представлял, куда и зачем двигается. Какая-то сила толкала его вперед, а у него не было никакого желания что-либо изменить. И только чудо спасало его от когтей и зубов хищников, которыми был так богат лес.

***
Лиза, Тишка и Трезорка гуляли по лесу. Лиза собирала цветы и плела из них венки. Один из них уже красовался у неё на голове. Второй висел на шее у Трезорки, а третий, самый маленький, предназначался для Тишки. Правда, сам Тишка не горел желанием что-то навешивать на себя, но… что только не сделаешь для друга?
Лиза уже могла целыми днями бегать по лесу, а дома помогать дедушке, чем немало его радовала. Лошадь Машка охотно позволяла расчесывать ей гриву и все время выпрашивала хлеб. А больше в доме никто и не жил. Компания подобралась дружная и ладная. У каждого были свои обязанности, которые все охотно выполняли. Машка возила хозяина. Дедушка следил за домом и охотился. Трезорка охранял дом и двор. Тишка гонял и ловил мышей. А Лиза старалась всем помогать. Что и говорить, она была всеобщей любимицей и платила остальным тем же.

Лиза оглянулась на шум. Трезорка, с покосившимся венком, что-то прижимал лапой к земле и удивленно рассматривал.
— Трезорка, что ты там нашел?
— Да, вот… свалился прямо на голову…
— Кто свалился?
— Бельчонок. Только странный он какой-то. Вроде живой, а не шевелится.
— Может, ушибся? Неси его сюда.
Трезорка, с нежданной добычей в зубах, подошел к хозяйке и осторожно положил перед ней свою находку.
— Ой! Он же весь израненный! И горячий такой! Как же он сюда попал?
— Это у него спросить надо, а не у меня.
— Лечить его надо, — заметил Тишка, — А то, может и умереть. Совсем слабый стал. Видно, не зря он Трезорке на голову свалился.
— Так что же мы стоим? Пошли домой!
Лиза осторожно подняла бельчонка, и вся компания быстро двинулась в сторону дома.

Пока Лиза готовила перевязку и искала дедушкины целебные мази (а чем же еще в лесу лечиться будешь?), Тишка осторожно начал вылизывать раны нежданного гостя. Как ни осторожно он это делал, видимо это доставило боль раненому и он чуть дернулся.
— Мама… — чуть слышно сказал он и открыл мутные глаза, — А где мама?
— Поищем твою маму, — ответил Трезорка, — Ты пока лежи. Ты кто такой? Как сюда попал и кто тебя так отделал?
— Я – Стрич… Как сюда добрался, не помню. Больно было! И сейчас больно! Это сова меня утащила… — и он снова закрыл глаза.
— Ты, вот что, не умирай пока. – подал голос Тишка, — Сейчас Лиза тебя лечить будет. А потом ещё и хозяин приедет. Все вместе мы тебя быстро на лапы поставим.
Но Стрич этого уже не слышал. Он снова потерял сознание. То ли от ран, то ли от усталости, то ли потому, что сразу поверил своим спасителям. Кто его знает, этого маленького бельчонка?

Когда вернулся дедушка и увидел закутанного в чистую тряпицу зверька, Лиза рассказала ему всё, что сумела узнать сама. Хозяин развернул повязки и осмотрел раны. Потом задумался.
— Ладно. Будь по-вашему. Помогу.
— Дедушка, а он жить будет?
— Будет. Вот только по веткам не скоро запрыгает. Если бы сразу к нам попал, то другое дело, а так… Хворь глубоко ушла. Вытаскивать осторожно надо.
И с этими словами, он полез что-то искать на полочках.

Хитрая дедушкина мазь успокоила боль в ранах и, заново перевязанный, Стрич уютно свернулся на подстилке, которую для него соорудила Лиза из своего старенького платья. Проснулся он только на следующее утро и сначала не понял, где это он оказался. Такого огромного дупла он ещё ни разу не видел! Да и подстилка была какая-то непонятная.
Рядом была насыпана небольшая горка кедровых орешков, увидев которые, Стрич почувствовал голод. Потянулся к ним. Что-то мешало двигаться. Как-будто кто-то держал его в мягких, но сильных лапах. Разглядев повязку, сначала хотел её содрать, но потом передумал. Сразу вспомнился какой-то большой, но добрый зверь… рядом еще один, поменьше и кто-то, похожий на лесную дриаду, с ласковыми руками. Но таких дриад Стрич раньше никогда не встречал. Какая-то она была не такая.
Подкрепившись, он снова уснул. И снилась ему мама. Она ласково гладила его по спинке и улыбалась. Вы скажете, что белки не умеют улыбаться? Глупости какие! Если они вам не улыбались, то это лишь потому, что вы не заслужили этой улыбки. Стрич тоже улыбался во сне и говорил маме что-то очень хорошее. Все мы начинаем ценить что-то привычное, чего порой не замечаем, лишь тогда, когда теряем это.

— Спит. Ага, поел. Это уже хорошо, если аппетит проснулся.
— Дедушка, а он долго спать будет?
— Не знаю. Но это хорошо, что спит. Для него сейчас сон – лучший доктор. Он ему силы дает. А силёнок-то у него сейчас осталось пшик.
— А я думала, что это ты у него доктор.
— Я могу только помочь. А силу дикому зверю дает только матушка-природа.
— Какой же он зверь? Он же маленький!
— Хоть и маленький, а все равно зверь. Всяк, кто в лесу живет, зверем зовется. Хоть большой, хоть маленький. Дело не в росте, а в образе жизни. Зверю воля нужна.
— Так может его в лес выносить надо?
— Ишь ты, какая быстрая. Рано ему ещё на волю. Пусть сначала сил наберется. Воля, она, слабых не любит.
— Так мы же рядом будем!
— Это уже не будет волей. Придет время – вдосталь ещё воли напьется.
— Так мы его потом отпустим?
— Знамо дело, отпустим. Это только неразумные люди зверя в клетке держать могут. Себе на потеху. Он ведь, зверь лесной, затоскует без воли. Это всё равно, что помереть ему.
— Не хочу, чтобы он помирал! Пусть живет на воле. В лесу. А к нам в гости приходит. Он же будет приходить?
— Зверь и добро и зло помнит. Если подружитесь, то непременно будет приходить.
— Мы обязательно подружимся!
— Эх, доброе у тебя сердце, Лизанька.
— А это что, плохо?
— Как раз, наоборот. Если бы все люди были такими добрыми…

Почти месяц длилось лечение Стрича. Когда же Лиза, впервые после лечения, вынесла его в лес, то он даже растерялся. Лес стал совсем другим. Все листья пожелтели и падали с веток даже от легкого ветерка. Да и пахло в лесу совсем по другому. Лиза подняла Стрича и посадила на ветку. Вцепившись в неё коготками, бельчонок замер. Было такое чувство, как будто он встретился с кем-то очень дорогим и желанным. Он не знал слова Родина, но всем своим маленьким сердечком понимал его. И потому был счастлив.

***
Трезорка снисходительно смотрел, как Стрич и Тишка гонялись друг за другом по деревьям. Бельчонок был ещё немного слаб, поэтому Тишке и удавалось его порой настигать, но с каждым днем это давалось все трудней. Тем не менее, эти игры приносили им огромное удовольствие, в отличии от Трезорки. Сам он не умел прыгать по веткам. Да и не поднимался ни разу на деревья выше своего роста. Потому ему и непонятно было, что в этом интересного.

Шалуны скрылись в ветвях и Трезорка слегка задремал. Погода стояла теплая и тихая. С легким шелестом опадала последняя листва, а солнышко ласково пригревало спину. Что еще нужно для счастья? Друзья рядом. Хотя… что-то давно их не слышно. Не случилось ли чего?
Чуть в стороне послышался какой-то шум. Пёс метнулся туда. И вовремя. Сверху падал Стрич. А вверху по веткам, молча метались два гибких тела. Одно из них Трезорка узнал сразу. Рыжей молнией по веткам носился Тишка. А следом за ним гонялась рысь. Ещё совсем молодая, но всё равно, опасная. Трезорка зубами закинул себе на спину Стрича и яростно залаял. Рысь остановилась, зашипела на пса и плавно заскользила по ветке в его сторону. Тишка, воспользовавшись моментом, быстро слетел с дерева и, подняв трубой хвост, изобразил что-то, похожее на рык. Трезорка не стал ждать, когда рысь окажется над ним. Он слишком много ходил, в свое время, с хозяином на охоту, чтобы не знать о коварстве лесной кошки. Дав лапой шлепка Тишке, он благоразумно помчался к дому. Рядом, почти не касаясь земли, летел непобедимый Тишка.

Лиза сначала отругала и Тишку и Стрича за беспечность. Потом, успокоившись, погладила и похвалила Тишку. За то, что он не бросил друга в беде, хотя сам мог стать добычей рыси.
— Ещё чего не хватало, — притворно возмутился Тишка, — Куда ей за мной гоняться? Она же неповоротливая, как наша Машка. Пока она повернется, я три раза успею вокруг неё обежать.
— Эх, ты! Хвастунишка!
— И ничего не хвастунишка. Меня Стрич, знаешь, как научил по веткам прыгать? Хотя, — неожиданно признался он, — страшно было. Но, если бы я удрал, то она бы тогда Стрича поймала! Он же ещё не совсем выздоровел. А бросать друга в беде разве можно? Это уже не дружба будет.
— Ну, вот, видишь? Признался и самому легче стало. И что? За это тебя меньше уважать стали?
— Отчаянный ты кот, Тишка. – ухмыльнулся Трезорка, — Устроить гонки с рысью там, где она всю жизнь живет. Да ещё и облаять напоследок.
— Я не лаял, а рычал! Это ты её облаял.
— Как же, зарычал! Она со страху чуть с ветки не свалилась. – не унимался Трезорка.
— Да хватит вам! – вмешалась Лиза, — Ну и что, что страшно было? Только дураки ничего не боятся! Но тем и отличается трус от смельчака, что трусом страх командует, а смельчак сам страх в угол загоняет.
— Ты-то откуда это знаешь?
— Мне дедушка рассказал.
Против мнения хозяина Трезорка возразить не посмел.
— А что еще тебе дедушка рассказывал? – вмешался Тишка.
— Что не нужно путать трусость с осторожностью, хотя они и похожи.
Стрич ничего не говорил. Он уютно пристроился под бок Трезорки и задремал. С такими друзьями, как у него, можно ничего и никого не бояться. А когда-нибудь и он кого-нибудь спасет. И друзья будут им гордиться. С этой мыслью он и уснул.

***
Два дня подряд лил серый осенний дождь. Настроение у Лизы было тоскливое. Ну, что за радость сидеть дома? А по двору гулять тоже неуютно. Под ногами чавкает, солнышка не видно, да еще и ветер норовит забросить за воротник пригоршню-другую холодных серых капель. Бр-р-р-р!
Трезорка спрятался в свою конуру и носа не кажет. Машка в сарайчике хрумкает душистое сено и время от времени грустно вздыхает. Дедушка у окна чинит упряжь и что-то грустное мурлычет себе под нос.
Только Тишке со Стричем всё нипочем. Скачут по дому, как два метеора, только и успевай за ними следить, как бы чего не разбили. Но они, звери, хоть и быстрые, но аккуратные. Хозяин на них только для вида ворчит, а Лиза иногда покрикивает. Всё веселей, чем просто так сидеть и смотреть в окно. Да и что там кроме дождя и серого леса увидишь?
Вот Тишка, с разбега, влетел на хозяйскую кровать, а с неё на старый коврик, что висел на стене. Через секунду он был уже под потолком, вцепившись всеми коготками в верх коврика и победно смотрел на Стрича. Бельчонок не остался в долгу и мигом взлетел на шкаф, а оттуда прыгнул на Тишку. Под смех Лизы и усмешку хозяина, оба свалились на кровать и разлетелись в разные стороны. Стрич попытался со шкафа прыгнуть на связки сушеных трав под потолком, но, после сердитого окрика хозяина, оставил эту затею. Утомившись, Стрич вспрыгнул на колени Лизы и свернулся клубком, а Тишка возле ног хозяйки принялся приводить себя в порядок. Жаль, что при хозяине не поговоришь с Лизой! Взрослые совсем не понимают этого и начинают думать, что ребенок заболел.

***
— Ну, вот и зима пришла, — проговорил дедушка, сваливая возле печки березовые поленья, — Снега за ночь насыпало изрядно. Да и сейчас еще идет. Пушистый такой. Значит, зима будет знатная.
— Дедушка, а можно мне во двор? Хочу с первым снегом поздороваться.
— Отчего же нельзя? Конечно, можно. Только оденься потеплее.
— А Тишку со Стричем с собой можно взять?
— А это ты у них сама спроси, ты же, вроде, с ними умеешь разговаривать. Коль захотят, то можно и их прихватить. Они же еще не видали снега. Вот пусть и познакомятся. Жизнь-то, она штука долгая.

Тишка подозрительно обнюхал снег, потом попробовал его лапой и только потом осторожно пошел вперед. Крупные снежинки медленно опускались ему на спину, хвост и мордашку. Тишка недовольно фыркал и лапой пытался их отогнать от себя. Стрич сидел на плече Лизы и с любопытством оглядывался вокруг. Потом неожиданно спрыгнул в снег и провалился. Снаружи остался торчать лишь пушистый хвост. Приняв это за новую игру, Тишка тут же оказался рядом. Через минуту два друга уже вовсю носились по двору, то взлетая на забор, то ныряя в снег и находя в этом огромное удовольствие.
Через полчаса, слегка замерзшей Лизе, с трудом удалось загнать их домой.
— Ну, что? Нагулялись? Не замерзли?
— Немножко. А Тишку со Стричем еле загнала, — пожаловалась Лиза, — Неслухи такие.
— Так пусть бы и оставались на улице.
— А вдруг простудятся?
— Не простынут. У них, вон какие шубы. Да и не сидели же они на месте. А тем, кто двигается, да ещё и быстро, никакая простуда не страшна. Хоть человеку, хоть зверю.
Пока Лиза разговаривала с дедушкой, Стрич вспрыгнул на хозяйский тулуп, висевший на деревянном колышке у двери, и забрался в рукав. Тишка с любопытством наблюдал. Пробравшись сквозь рукав, Стрич высунул мордашку из рукава и тут же был атакован поджидавшим его Тишкой. Тулуп с шумом рухнул на пол, а бельчонок снова спрятался в рукаве.
— Ах, ты разбойник! – притворно осерчал хозяин на Тишку, который продолжал сидеть на тулупе, — Всё тебе неймется! Лишь бы нашкодить.
Кот мягко отпрыгнул в сторону и преданно посмотрел на хозяина. В это время из рукава снова показался Стрич.
— Вот оно что, — рассмеялся дедушка Лизы, — И ты здесь! Наш пострел везде поспел! А ну-ка, вылезай! Нечего тебе там делать.
Стрич юркнул между ног хозяина и, вскочив на колени Лизы, спрятался у неё под передник.
— Ишь, ты! Нашел защитницу! – рассмеялся хозяин, вешая тулуп на место.

А вскоре Тишка и Стрич с Трезоркой уже целыми днями носились по двору, придумывая всё новые игры. Иногда к ним присоединялась и Лиза. Вот только хозяин никогда не принимал участия в этом веселье. А жаль! Когда выводили из сарая Машку, то от друзей слегка доставалась и ей, но она только фыркала на шалости и тоже не желала участвовать в этих, на её взгляд, безобразиях.

***
Так, незаметно прошла зима. Бельчонок полностью оправился от своих ран и сейчас никто бы не сказал, что когда-то он не мог даже шевелиться. Снег потемнел. Днем журчали ручейки и роняли звонкую капель сосульки, красиво искрящиеся на солнышке. Ночью еще подмораживало, но весна упрямо брала своё, и с каждым днем сугробы становились всё меньше, а на пригорках начала появляться первая травка.
Вскоре зазеленел и лес. Сначала это были робкие первые листочки, а потом лес, как-то сразу, покрылся яркой молодой листвой. Со всех сторон слышно было радостное птичье пенье и пересвисты, а внизу стали появляться и те, кто спал в норах зимой.
Тишка и Стрич обнаружили ёжика, который спешил куда-то по своим делам, и затеяли с ним веселую возню. Вот только ежу это совсем не понравилось, и он свернулся клубком, выставив наружу колючие иголки. Спас положение Трезорка, щедро одарив неразлучных друзей шлепками тяжелой лапы. Их это ничуть не огорчило. В следующий момент они уже носились по веткам над головой строгого воспитателя, ничуть не заботясь его мнением по поводу своих действий.

***
Трезорка, Тишка и Стрич расположились на опушке леса возле сидящей на траве Лизы. Невдалеке паслась Машка, а хозяин что-то делал по хозяйству во дворе. Вроде бы чинил телегу. Друзья просто отдыхали после прогулки в лесу. Ласково светило весеннее солнышко, в небе проплывали пушистые облака, вокруг цвели цветы и наполняли всю округу восхитительными запахами. Красота!

— Стрич! – послышался чей-то, очень знакомый ему голос…
Бельчонок оглянулся. На нижней ветке крайнего дерева сидела белка.
— Мама?!! Мамочка!!! Ты меня нашла! Я так скучал по тебе!!!
Стрич летел, не чувствуя лап и не разбирая дороги, навстречу самой лучшей маме на свете. Его друзья смотрели ему вслед со смешанным чувством радости и грусти. Так всегда бывает, когда нам приходится расставаться с друзьями…

А среди ветвей, слившись со стволом большого дерева, смотрела на это и… смахивала с ресниц первые в своей жизни слезы, Лисма… Она сумела это сделать!

.




Похожие сказки: