Сказка о старом пледе, свече и хрустальной пепельнице.



В крошечной квартирке на последнем этаже жил Старый Сверчок. Он никуда не выходил из дома и зимними вечерами, уютно укутавшись в плед, сидел один, наигрывал на клавесине. В углу ровно светила одна единственная Свеча. На нее поглядывал изредка музыкант, сверяя свои чувства с ее пламенем. Когда Свече особенно нравилась новая соната или ноктюрн, она вспыхивала ярче, озаряя все вокруг и веселее становилось в домике Сверчка. Когда он вдруг забывался, или грусные воспоминания уносили его в темную кладовую памяти, Свеча слабела, угасая, и огонек становился голубоватым, как светлячок. Сверчок вставал тогда из-за инструмента и бережно поправлял фитилек, закрывал крышку клавесина и шел на кухню заваривать чай.
Кто только не нахваливал редкое умение Сверчка готовить чудый, ароматный, крепкий чай.
Кто только не нахваливал редкое умение Сверчка готовить чудый, ароматный, крепкий чай. Павда или нет, но говорили, что секрет его заваривания ему поведал по дружбе сам старый Папа Карло, за то, что Сверчок старался приобщить к музыке его сынишку Буратино.   Ох, уж этот чай! Были вечера, когда известные артисты — музыканты, уставшие после концерта, заваливались всем оркестром в его дом. Шум, веселье, шутки, смех. . Все прошло, как будто сдуло злым ветром.
О тех концертах юности напоминали теперь лишь старые афиши в прихожей,да редкие телефонные звонки Толстого Шершня-контрабасиста. Позвонит под Рождество и начнет вспоминать:
—    Кузя, помнишь, как мы гастролировали по всему побережью, помнишь, как зажигали? О, эти изящные осы-солистки! О,нектары, о шашлык…
—     Как забыть, такой успех. Я играл на виолончели. Конечно помню, Шер.
—    А Стрекоза? Такая утонченная…О, не легко забыть эти глаза. Огромные! Яркие! Фасеточные…Как я тебе завидовал. Да-да! Не смейся пожалуйста.
    Но другу пришло приглашение и  Толстый Шершень улетел за море.
—   Эхе-хе. Увидимся ли мы с тобой, Шер, в этой жизни?-думал Сверчок.
    На его книжных полках стояли большие красивые книги. Но не сказки были в них, о нет! Это ноты. Старый Сверчок очень дорожил тем, что знает содержание загадочных книг и в тайне гордился тем, что легко и вдохновенно  может сделать сказку из ничего, сны давно умерших людей под его пальцами становились вдохновенной жизнью. Он даже мог вернуть себе на время молодость, да-да!В любой момент.
     Он открывал ноты и музыка-воспоминанье, прекрсная, как сон лилась из его окна. И вся его жизнь проносилась перед его мысленным взором. Он наигрывал шлягеры своей молодости, и тогда редкие ночные прохожие останавливались под окнами старого Сверчка, поднимали головы и стояли так завороженно. И снег ложился им на плечи, и слезы текли по их лицам. Говорят, что одному Майскому Жуку посчастливилось услышать, нежнейшую скрипку. Звук был так тонок, так нежен, что Жук не сомневался: это пела сама душа старого музыканта.
     Однажды весной по улице мимо дома, где жил Верчок катила на трехколесном велосипеде жабка — Квакша. Среди своих подруг была она первая проныра и сплетница.   Услышала она чудный звук клавесина и остановилась. Послушала она весенний вальс, утерла слезы липкой лапкой, высморкалась в лопушок и решила: «Надо спасать старика. Плохо кончит. Ишь, как убивается, тоскует, поди, по своей жене, удравшей с проезжими циркачами. Да когда это было, пора бы ему и забыть ее. » — все размышляла Квакша, налегая на педали,- «Так помрет, не дай Бог,и поминай как звали. Кто за гробом пойдет? Кому передаст он свои книги и клавесин, и свою квртирку наконец? А мне бы достался плед,давно я его присмотрела. Кого бы, кого бы…»  И тут ее озарило так, что она чуть не выпустила руль и не улетела в придорожный кювет:
—  Саранча! Да, они совершенно разные. Да, она ему во внучки годится, да. Но не зря же говорят, что такие браки самые крепкие,- это раз. И с ней не соскучишься — это два. Только, как это сделать? Квакша переключила скорость на руле и прибавила ходу. — А, чем черт не шутит, рискнем. Чем задача сложнее, тем интереснее. Или я не сваха.
     На следующий день Квакша явилась к Старому Сверчку. Хозяин проводил гостью на кухню, усадил на табуреточку,поставил чайник на плиту.
—   Некогда мне чаи распивать, дорогой мой. Смотрю я, как вы убиваетсь вечерами, сердце кровью обливается. Вам нужна жена.
—   Мне?Я давно утратил прыгучесть. И зачем?  Я уже привык жить один.
—   Странный вопрос. А помрете, кто за гробом пойдет? Кто оплачет? Кто унаследует ваш клавесин, ваш плед,вашу хрустальную пепельницу, наконец?
—   Куда мне жениться. Я курю, по ночам играю на скрипке, у меня бессонница.
—   Вот бессонницу как рукой снимет. Я вам гарантирую. Вам давно пора бы деток иметь, вон, у всех уж внуки бегают. Короче говоря, есть у меня на примете кандидатурка. Молодая, деловая, — одним словом, то что нужно. Вот и подумайте. Оставляю вам тут вот, посмотрите на досуге. — Квакша достала из рюкзака толстую пачку фотографий.
—   Смотрите. Красотка,а? Это портреты, тут вот в купальнике на пляже,а это в вечернем платье.   Все ваши друзья, сморчки-старички, вам обзавидуются.
—   А какие у нее интересы? У нас же наверняка разные привычки и увлечения!И потом, она же Саранча. Будь я хотя бы кузнечиком, а так…Я ей по пояс, мы даже по росту не подходим.
—   Ну, Саранча, и что ж такого? И ничего такого. Про увлечения сами у нее спросите.
—   Помялся, помялся Старый Сверчок, но обижать лягушку не стал, телефончик записал.
    Наступил вечер. Сел Сверчок на свой вертящийся стульчик, крутанулся на нем несколько раз, потом подумал, а не поиграть ли? Только хотел достать с полки ноты, как вспомнил про фотографии на столе.
    Достал он свой портсигар, закурил  начал всматриваться в портрет. Что тут скажешь? Молодая, улыбчивая, стройная.
    Подумал, подумал, и решился:
 —  Женюсь! Я научу ее играть. Мы упьемся гармонией. Семейный дуэт — моя мечта!  И тогда, о да!Представляю, что скажет Старый Шер.
    И вот Саранча  приехала к нему пожить-погостить на недельку другую. Приглядеться друг к другу, притереться так сказать.
—   Можно просто Сара! — заявила она, протягивая жилистую руку, — А Нча – это моя фамилия. По мамочке. А тебя я буду звать Кузяка. Мой Кузяк-а-а,-протянула она нежно, и потрепала Старого Сверчка по щеке.
   Сверчок смутился. Он забегал, в поисках второго тапка, засуетился с чайником на кухне, замельтешил у клавесина, стараясь сразу понравиться  невесте и показать сразу все свои таланты.
—   Я так рад, прошу, проходите, не стесняйтесь.
—   Сядь. – сказала Саранча. Она обвела глазами стены и потолок домика и присвистнула. — Мда. Ну и дыра. Как можно работать в такой пыли?
Она распахнула плотные шторы, подняла жалюзи, резкий солнечный свет брызнул в квартирку Старого Сверчка. Поблекший сразу на нестерпимо ярком свету язычок Свечи, колыхнулся раз, другой и исчез. Лишь дымок с фитилька белым платочком взвился с и растаял. Старый Сверчок хотел было поднести спичку и снова зажечь ее, но не успел. Саранча покачала головой и отнесла ее в чулан:
—   Неумелое обращение с открытым огнем приводит к пожарам, как маленький,ей Богу. Ну и бардак. Ну и грязища. — сказала деловая Саранча,засучивая рукава. Ничего, щас мы устроим тут райское гнездышко.
     Старый Сверчок сел где стоял на то время, пока  его невеста шуровала шваброй под креслами и под диваном, откуда выгребались на середину комнаты давно пропавшие и милые сердцу:тапок, камертончик и машинка для самокруток.
    Внизу как раз стояли почитатели таланта ее мужа – Бабочка и Мотылек. Они  пришли под окна послушать музыку, крикнуть: «Браво, маэстро!»  А увидели вдруг, как вытащив на балкончик любимый плед их кумира, Саранча принялась судорожно выбивать из него пыль скрипичным смычком.
— Это же смычок! Что вы делаете?- закричали наперебой возмущенные Мотылек и Бабочка.
С балкона свесилась зеленая физиономия  деятельной Сары.
— А вам-то что? Поберегись! — гаркнула она, — и перевернула хрустальную пепельницу. Окурки посыпались с балкона на головы любителям вечерних серенад.
— Не будут шляться под окнами. - объяснила она одервеневшему в углу Старому Сверчку,- Вон, всю траву повытоптали, бездари! —  она вытерла о живот натруженные лапы и принялась зажевывать сочные стебли сельдерея.
— Что же это такое? Что с маэстро, почему он не играет? – забеспокоилась публика под окнами.
—  Кузяка, ну выйди уже из своего оцепенения и пойди разгони их, надоели до смерти твои поклонники со своими что-где-когда. Будет наконец покой в доме, или что?
— Послушай, ну не надо, дорогая, это все не важно. Повесь смычок на место. Давай просто посидим, послушаем, как капает вода из крана на кухне и поет чайник на огне. Давай пригласим в гости соседей и поиграем в «Угадай мелодию», а? Это будет так мило.
—   Ага, в этот содом? В этот бардак? – Саранча включила пылесос и принялась за книги на полках. Потом,званый ужин — это всегда расходы.
—   Да это не важно все, хватит пылесосить. Сверчок выдернул шнур из розетки. - А ночью мы с тобой отправимся на пруд купаться при луне! Ну, хочешь, я научу тебя музыке. Знаешь, мне кажется, тебе очень бы с твоим темпераментом подошли бы ударные. И губная гармошка. У тебя такие сильные, красивые губы. Ты можешь…Нет, ты представляешь? Ты можешь одна быть саранчой-оркестром!Здорово? Поедем в круиз с концертами…Вот мы в молодости со Стрекозой и осами…
—   Что-о-о-? Только избавь меня от своих воспоминаний. Я не собираюсь ревновать тебя к каким-то насекомым. Оркестр! Подумать только. Бегу и падаю. У меня другие задачи по жизни, дорогой.
—  Ну, расскажи. Я хочу знать о тебе все-все.
—  Ладно. После. Как-нибудь. А пока помоги мне вынести всю эту старую макулатуру. Полки мне нужны под цветы.
—  Какие цветы?
—  Под флокусы-крокусы,под розы-мимозы и под фикусы-пикусы. Они растут — мы их едим, они растут — мы едим, они растут…
—  Я понял, понял. Мы их едим. Но зачем?  На первом этаже в нашем доме целый гастроном. Мне не лень спуститься лишний раз с авоськой.
—   Это свое, как ты не понимаешь, Кузяка. Свое! Ведь у нас будут потом детки, им нужен простор и витамины. Поэтому, клавирсин мы поставим на балкон. Саранча уперлась в пол крепкими ногами и навалилась на инструмент. — Тебя и дальше слышно будет, и на поклон не надо выходить. Кивнул себе, и шпарь дальше. Кстати, а почему ты не даешь концерты? Это ж касса, это ж сборы! Ты же был так знаменит в прошлом веке, вон, афиши под кроватью пылятся. Только год  век переправить — и все, хоть на забор вешай и начинай новую артистическую жизнь.
—   Ничего я не понимаю. Где обещанное счастье? — досадовал Старый Сверчок и тосковал, провожая глазами красивые листья кленов. Скорее бы зима. Старый Шер позвонит,- думал он, щурясь от дыма своей сигаретки. На балкончике курить ему не запрещалось.
    Комнатка маэстро превратилась в спортивный зал. Саранча с утра пораньше шла в душ, окатывала себя ледяной водой, чистила зубищи. А потом часами с остервенением молотила боксерскую грушу, которую она подвесила к крюку для люстры.
—  Так,- сказала она как-то раз утром крутящемуся на стульчике Сверчку.
–Бездельничаешь? Ты для чего на балконе посажен? Играть гаммы. Вот тебе метроном. Я работаю над собой — и ты работай, отрабатывай беглость и что там еще у вас?
—   Сарочка, ну какие гаммы, родная? Мне это уже не интересно. Да и  засмеют меня музыканты-друзья, скажут, впал в детство наш дед.
— Ничего,ничего, не капризничай. И подумай, не давать ли тебе уроки игры на клавесине. Я вот уже и объявления написала, развесить надо. Все копейка в дом.
    Прошла осень. Саранча улетела с друзьями к морю,отдыхать.
    Сверчок решал кроссворд на кухне, как вдруг, зазвонил телефон. Он снял трубку.
—   Привет, дружище, как ты, дома?
—   Шершенюга! Где ты? – закричал взволнованно маэстро.
—   Я иду к тебе, Кузя, поднимаюсь по лестнице.
—   Ты надолго?
—   Нет, проездом. И не один. Угадай, кто со мной?
    Дверь распахнулась. На пороге стоял Старина Шершень собственной персоной, огромный и добрый, а за его спиой трепетали прозрачные радужные крылья.
     Да, это была она, Стрекоза. Она выбежала из-за толстого Шера и обняла своего старого приятеля:
—    Как я соскучилась! Ну, здравствуй.
—    Ты совершенно не изменилась, все так же прекрасна. – Сверчок посмотрел в ее большие фасеточные глаза, полные слез.
—    Все эти годы я пела и жила только твоими  песнями. За морем они так популярны, их очень любят.
     Старый Сверчок был так рад, так рад, что чай получился просто великолепный.
—    Ты сочиняешь, я пою, и  мы еще так молоды!- сказала Стрекоза,- Давай я спою тебе все, что ты написал за годы нашей разлуки. Тащи свои ноты!
     Втроем они вместе втащили в комнату клавесин. Они рассказывали друг другу  свои истории  до утра и пели, и играли по очереди свои мелодии. Стрекоза прелестно пела.
     А уторм, когда пришла пора прощаться, она сказала:
—    Поехали с нами в турне? Как в прошлом веке, по всему побережью? Мне так нужен хороший аккомпаниатор!
     Сверчок,  не долго думая, кинулся в кладовку, достал бывалый чемодан, кинул в него любимый плед, Свечу, хрустальную пепельницу, кипятильник и пачку отменного чая. Прихватил пару книг с лучшими нотами, что он написал за свою жизнь,вот он и готов. Заперев квартирку на последнем этаже,все втроем они отправились на вокзал.
     По пути им встретились Мотылек и Бабочка из театра оперетты. Они взяли у друзей автографы, сфотографировались на память с будущими знаменитостями и пожелали им счастливого пути.
     Только Срекоза,Толстый Шер и счастливый Сверчок сели в вагон и поезд тронулся, как слышат: 
—    А квак-квак же свадьба? Свадьба-то как? Вы, что ж это, культурный кузнечик, а удираете! Видали? Люди добрые,что делается на белом свете!
    Сверчок открыл окно высунул голову,чтоб понять, что там за крик,-глядь,-  катит Квакша на трехколесном велике вдоль перрона и вопит во все горло:
—    Бросить невесту! Квакой позор! Квак ей теперь жить-то? Что я теперь скажу ее родне?
—    Скажите, что я умер. - Крикнул  в ответ Старый Сверчок.
    Но поезд издал такой торжествующий вой, что вряд ли сваха Квакша расслышала последние слова маэстро.
   — Плакал мой плед. - сказала Квакша. - Знать, не судьба.

.




Похожие сказки: