Карах-симирики



Старые люди говорят: доброе сердце да умелые руки — самое большое богатство.
Когда-то жил богатый человек с дочкой. Жена у
него умерла давно, и он женился на другой. А у той тоже дочка была, только постарше, чем у мужа.
Прошло немного времени. Заболел отец и тоже умер.
Осталась его жена с родной дочкой и с падчерицей. Родная дочка целый день наряжается да любуется собой, а делать ничего не хочет. Родная дочка целый день наряжается да любуется собой, а делать ничего не хочет. Падчерица и приберет, и обед приготовит, и хворосту натаскает, и одежду сошьет, да еще и песни петь успевала. А мачеха все недовольна. Целый день бранит и бьет девочку.
Старшую-то, мачехину дочку, Сюряга-Сох прозвали, что значит ленивица, а младшую, падчерицу, стали люди Юлесит-Кыыс — работящая — называть.
Злятся мачеха с дочкой, самую тяжелую работу для девочки придумывают, а она все делает весело, легко, быстро.
Долго думали мачеха с дочкой, как сжить со свету нелюбимую Юлесит-Кыыс, и наконец придумали. Позвала мачеха падчерицу и говорит:
— Сходи в тайгу, тальника для корзины мне набери, да смотри очисть хорошенько, чтоб веток не было.
— Ведь уже день на исходе, как же я в тайге ночевать буду?— спросила девочка.
— Иди, иди! Не разговаривай!— крикнула мачеха и вытолкнула девочку за дверь.
Делать нечего, пошла Юлесит-Кыыс в тайгу. Радуется мачеха, дочке говорит:
— Задерут ее звери в тайге.
Идет Юлесит-Кыыс, дрожит. Камусы на ногах ее рваные — снег в них набился, знобит; сквозь дыры в одежде ветер зимний свистит,— холодно! Пока дошла до тайги, стемнело.
Набрала девочка тальника охапку. Вдруг видит, домишко старый недалеко стоит, в окне огонек светит. Обрадовалась она. «Вот хорошо!— думает. — Наверное, здесь охотник живет. Пойду попрошусь на ночь». Взяла свой тальник и пошла.
Зашла, а дом пустой, оказывается. Видно, хозяин на охоту ушел. Нашла девочка глиняную печку-камелек, возле печки дрова сложены. На печке котелок стоит, а в котелке — камыяк '. Все приготовлено! «Хороший хозяин здесь живет,— подумала девочка,— аккуратный и запасливый».
Недолго без дела сидела Юлесит-Кыыс. Она ведь к работе с малых лет была приучена. Разожгла печку, сварила кашу. Потом села и стала ждать хозяина. А его все нет. Проголодалась девочка.
Решила, что хозяин в тайге заночевал.
Только приготовилась поесть, как из угла выскочила мышка, прыгнула девочке на колени и говорит:
— Дай мне тоже каши! Я еще ничего не ела.
— Вот хорошо, что ты пришла!— обрадовалась Юлесит-Кыыс. — Вдвоем веселее.
Сказала так и стала вместе с мышкой есть. Ложку себе — ложку ей. Съели всю кашу, а мышка еще и котелок облизала.
— Славно поели,— говорит,— спасибо, ты добрая. За это я тебе помогу. А ты знаешь, кто хозяин этого дома?— спросила мышка.
— Нет, не знаю,— сказала девочка.
— В этом доме живет медведь, хозяин этой тайги,— сказала мышка. — Скоро он придет и скажет тебе : «Давай в карах-симирики — это значит в прятки — играть». Ты согласись. Даст он тебе колокольчик. Возьми его и отдай мне, а сама в тот угол спрячься.
Только успела мышка договорить, как открылась дверь и вошел огромный медведь. Увидел он Юлесит-Кыыс, зарычал:
— Ты зачем в мою тайгу пришла, мой тальник портишь да еще в мой дом залезла?
— Не сердись, хозяин,— сказала девочка. — Что же мне было делать? Мачеха велела тальника наломать да очистить, чтобы корзину из него сделать. Как я могла не послушаться? А тут темно стало. Увидела я этот дом и вошла.
— А если я тебя съем?— говорит медведь. Но девочка не испугалась.
Удивился медведь:
— Разве ты не боишься меня?
— Нет,— сказала девочка,— не боюсь. Ты сначала поиграй со мной, а потом посмотрим: кто выиграет, тот и будет грозиться.
— Ладно,— засмеялся медведь,— давай в карах-симирики играть. Если я тебя поймаю, то съем, а не поймаю — богатой будешь.
Согласилась девочка. Завязала глаза медведю, а медведь колокольчик ей дал, чтобы слышать, где она.
Только девочка не забыла мышкиных слов. Отдала ей колокольчик, а сама в угол спряталась.
Зазвенел колокольчик, который мышка в зубах держала. Кинулся медведь в ту сторону, лапы расставил. «Сейчас,— думает,— поймаю девчонку». Да куда там! Мышка-то маленькая, юркая, бегает быстро, под самым носом у медведя уходит. А девочка стоит в углу, помалкивает.
Запарился совсем косолапый, еле дышит от усталости.
— Хватит!— говорит. — Сними с меня повязку. Ты победила.
Забрала девочка колокольчик у мышки, подошла к медведю и сняла с его глаз свой платок.
— Ну и быстрая же ты!— удивляется медведь. — Я еще такую не видал. За это награжу тебя. Иди в свое селение, выбери там хорошее место и брось на снег свой платочек.
Поблагодарила девочка медведя. С мышкой тихонько простилась, взяла свой тальник и пошла домой. Только вышла за дверь, смотрит, а на ней шубка новая, красивая и камусы белые, бисером расшитые. Положила Юлесит-Кыыс тальник на снег, чтоб одежду свою получше рассмотреть, а вместо тальника на снегу корзины готовые лежат, да такие хорошие, каких еще не видела. Подхватила она их и побежала домой веселая, дорогой песни поет.
Вошла девочка в селение, уже почти к дому подошла и думает: «Интересно, что это медведь про платочек мой говорил? Дай-ка брошу его!» И бросила.
Упал платочек на снег, стал расти и в дом превратился. Дом большой, красивый, внутри убранство богатое, нарядов и не сочтешь! А возле дома сарай. Там и коровы и телята… Да что говорить! Целое хозяйство подарил медведь Юлесит-Кыыс. А сама Юлесит-Кыыс такая красивая стала, что такой, пожалуй, в селении и не было. Она и раньше-то была хороша, да под рваной одеждой красоты ее не видно было.
Спохватилась Юлесит-Кыыс: ей ведь надо к мачехе идти, корзины нести. Вышла из дому, а навстречу люди бегут.
— Смотрите,— кричат они,— сирота хозяйкой большого дома стала! Она теперь лучшая невеста в нашем селении!
Услышали это мачеха и ее дочка, вышли посмотреть — глазам своим не верят. А Юлесит-Кыыс корзи-
ны им готовые отдает. От злости и удивления они и говорить не могут. Потом опомнились, стали расспрашивать девочку, откуда у нее это богатство, Рассказа-' ла все Юлесит-Кыыс, ничего не утаила.
— Ладно,— говорит мачеха,— у нас побольше бу дет.
Собрала она свою дочку, одела потеплее и послала в тайгу богатство добывать.
Идет Сюряга-Сох по тропинке и думает: «Ох, и обману же я медведя! Не один, а два дома я у него выпрошу! »
Скоро нашла она медвежье жилье.
— Ух, холодно как!— говорит Сюряга-Сох. Посмотрела на дрова, а топить неохота. Не привык
ла она. Сидит мерзнет, ждет медведя.
Наконец не вытерпела. Взяла два полена, кое-как печку затопила. А тут есть захотела. Злится, а делать нечего. Пришлось и кашу варить. Да ведь Сюряга-Сох никогда прежде ничего не делала — вот и подгорела ее каша, а она даже и не заметила. Взяла котелок, есть собралась.
Выскочила мышка, на колени к ней прыгнула и просит:
— Девочка, дай мне каши!
— Фу, противная!— крикнула Сюряга-Сох и столкнула с колен мышку. — Иди на пол, оттуда разговаривать можешь.
Ничего не ответила мышка, Сидит на полу, ждет.
— Подожди,— говорит Сюряга-Сох,— я поем, а тебе котелок вылизать дам.
Повернулась мышка, хвостом махнула и убежала в свою норку, а Сюряга-Сох попробовала кашу и выплюнула. Каша-то горькая-горькая. Стала она мышку звать:
— Иди, я пошутила! Всю кашу тебе отдам.
Поверила ей мышка и вернулась. Только попробовала кашу и сразу поняла, почему девочка такая доб-рая стала. Отвернулась она от котелка, усы лапой вытерла. «Ладно,— думает,— я тебе отплачу за жадность».
— Что же ты не ешь?— спрашивает Сюряга-Сох.
— Спасибо,— говорит мышка,— боюсь, тебе мало будет.
Сказала так и убежала.
Тут открылась дверь и вошел медведь.
— Кто позволил тебе в мою тайгу приходить да еще в мой дом залезать!— заревел он. — Зачем пришла, говори!
— За подарками пришла,— говорит Сюряга-Сох. — Ты моей сестре дом подарил, а мне два нужно. Вот я и пришла.
— Ладно,— говорит медведь,— сейчас будем с тобой в карах-симирики играть. Если не поймаю тебя — получишь два дома, а поймаю — съем. Согласна?
— Согласна,— говорит Сюряга-Сох, а сама думает: «Сейчас мышка придет и станет с колокольчиком бегать, а я два дома получу».
А мышка подбежала к ней и говорит:
— Ты сначала сама побегай, а я после по твоим следам бегать буду, как остатки в котелке вылизывать.
Поняла Сюряга-Сох, что обидела мышку, да поздно. «Ничего,— думает глупая девочка,— у мышки но-ги маленькие, а у меня большие, значит, я быстрее бегать могу».
Подумала так и пнула мышку ногой так, что та захромала. Потом сняла свой платок, завязала медведю глаза, взяла колокольчик и побежала.
Звенит колокольчик, указывает, где девочка. Медведь ее поймал сразу. Потом снял с глаз повязку и говорит :
— Пожалуй, не стану я тебя есть. От такой злой и ленивой заболею еще. Дам я тебе то, что ты хочешь: будут за тебя другие делать твое дело, и домов не два, а много будет. Возьми свой платок и брось, как только выйдешь отсюда.
Схватила Сюряга-Сох платок, скорее из медвежьего дома выбежала и бросила его на снег. Но что такое? Взмахнула Сюряга-Сох руками и вдруг поднялась в воздух.
— Ку-ку!— закричала она. — Ку-ку!
Она хотела сказать: «Куда? Куда я лечу?», но забыла все слова и только твердила: «Ку-ку, ку-ку!»
Стала ленивая и злая Сюряга-Сох кукушкой. Не любит кукушка делать свое дело. Не выводит сама птенцов: то в одно гнездо подкинет яйцо, то в другое. Много таких домов у нее.
А мать Сюряги-Сох ждала дочку, ждала. Потом решила, что не может дочка медвежьих подарков унести — так много их. Сама в тайгу пошла.
Встретил ее медведь по дороге.
— А, и ты идешь,— говорит он,— и тебе подарков надо. Ладно, получай.
И стала она кошкой. Сколько кошке ни дай, она все кричит: «Ма-а-ло, ма-а-ло».
Когда же узнала кошка, что мышка не захотела помочь дочери, разозлилась и стала ее искать, а мышка убежала.
С тех пор кошка все ищет ту мышь и никак найти не может.
А Юлесит-Кыыс хорошо живет, сама все делает и другим помогает.
Так что, если встретите такую работящую, хорошую девочку — знайте, что это Юлесит-Кыыс, а если и не она, то ее дети, а если не дети, то внуки.
И по сю пору народ таких работящих да хороших Юлесит-Кыыс зовет…

1 Камыяк — деревянный ковш, ложка.

.




Похожие сказки: