В ПОИСКАХ ПОТЕРЯННОГО ОБЕРЕГА



Глава первая. Рита убегает из дома
Посвящается моей лучшей подруге Наташе Бобылевой (Старостиной) и всем, с кем я росла, кто делил со мной радость и тяжесть дачной жизни и сделал ее для детей невыразимо прекрасной — в память о нашем общем детстве.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
РИТА УБЕГАЕТ ИЗ ДОМА

Давным-давно, много тысячелетий назад, так давно, что невозможно поверить, что все это было на самом деле, страна, которую сейчас называют Россией, была сплошь покрыта густыми лесами. В чаще леса жил добрый волшебник по имени Сварог со своей женой Бажуней и малыми детками.
Добрый волшебник устроил так, что осень и зима никогда не наступали, звери и птицы говорили по-человечески, а земля всегда давала щедрые урожаи. Не отказывали они в помощи и людям, оберегая от опасностей и наделяя радостью и силой. Счастливо тогда жилось на земле и волшебникам, и людям, и животным.
Так продолжалось долго, очень долго.
Так продолжалось долго, очень долго. Но Сварог вдруг стал скучать. Все чаще и чаще он уходил гулять по лесу в одиночестве или сидел на берегу реки и думал, и на глаза у него наворачивались слезы.
Сварогу хотелось… да он сам не понимал, отчего так тоскливо на душе. И лишь однажды, наклонившись над гладкой поверхностью родника, чтобы умыться, он заметил в самой глубине свое отражение.
В те далекие времена даже у волшебников не было зеркал. “Кто ты? Почему прячешься? Выходи на берег, не бойся меня, я тебя не обижу”, — приветливо позвал Сварог.
Отражение что-то прошептало — Сварог не разобрал, что именно, и осталось на дне родника. Сварог задумался. Лицо неизвестного показалось ему знакомым.
И вдруг волшебник понял, отчего так грустил последнее время. Ему не хватало друга! Ведь он был единственным волшебником в стране, поэтому все время проводил только с семьей, зверушками или людьми.
— У людей всегда есть община, у животных — стая, — сказал Сварог. — Пусть друг будет и у меня! И пусть в нем отразится все, что знаю и умею я!
Вода в роднике тут же забурлила, и на берегу оказался другой волшебник, очень похожий на Сварога. Вот только одежда на нем была не светло-голубая, а черная.
Страшно ошибся добрый Сварог! Он не догадался, что в зеркале все отражается наоборот, и волшебник, которого он создал, оказался не только очень могущественным, но жестоким, коварным и злобным.
Сначала новый волшебник поссорил людей и лесных жителей так, что они до сих пор не разговаривают друг с другом. Затем научился насылать грозы и ураганы, вызывать болезни, разжигать в сердцах людей злобу, жадность и зависть. А самое ужасное — создал себе целую армию помощников, отвратительных и мрачных чудовищ. Он всем причинил столько несчастий и бед, что люди назвали его Бесом. А когда попытался вместо вечного лета наколдовать вечную зиму, рассердился Сварог. Взял он толстую дубину и загнал Беса глубоко-глубоко под землю.
Облегченно вздохнули люди и звери. Но у Беса остались слуги на земле, да и сам он норовил выскочить хоть ненадолго и навредить. Нападать на семью волшебников он, разумеется, не смел, но люди, животные и птицы оказались совсем беззащитными…
Горько раскаивался Сварог в своем легкомыслии. Но что делать, поворачивать время вспять не умеют даже волшебники! Тогда придумала Бажуня дать волшебных защитников всему живому. Всю ночь колдовали супруги, а утрам в реках появились Водяные, охранять лес доверили Лешим. В поле поселились полевики, а больше всего веселых и озорных защитников досталось крестьянам.
Пролетали века, рождались и умирали люди. Состарились Сварог и Божуня, выросли их дети. Когда исполнилось волшебникам сто тысяч лет, они отказались от вмешательства в земные дела и переселились на облака. Постепенно люди забыли о них, потому что после появления Беса волшебной силы стали бояться, а рассказы о прежних временах теперь походили за сказки… А потом многие переселились в города и стали приезжать в деревню только летом…
*** *** ***
Рита проснулась очень рано и даже не сразу поняла, что сегодня не нужно спешить в детский сад. Ведь она в деревне и проживет здесь с бабушкой целое лето! Да и в садик она уже никогда не пойдет, потому что ей недавно исполнилось семь лет, и осенью она будет учиться в первом классе.
На террасе папа, мама и бабушка пили чай.
— Доброе утро! — поздоровалась девочка.
— Не смей ходить босиком! — закричала мама. — И вообще, немедленно оденься.
Папа поджал губы. Он теперь почти никогда с Ритой не разговаривал. Рита оделась и постаралась съесть все как можно быстрее. Мама теперь ругалась очень часто, и все, что делала дочка, считалось плохим.
После завтрака Рита хотела посмотреть, как папа накачивает насосом воду в бочки. Но родители уже снова ссорились. Папа кричал, что работает и имеет право провести отпуск на море, предлагал немедленно продать “эту халупу” и купить что-нибудь по-настоящему нужное. Мама отвечала, что они с бабушкой сами решит, как распорядиться родительским домом, и не собирается спрашивать у него советов.
Продать “халупу”… Сколько девочка помнила себя, они каждое лето жили именно здесь. Это был их настоящий уютный дом: уютная теплая комната, просторная светлая терраса, небольшое крылечко, на котором так удобно пить чай, и чердак, где спрятаны удивительные вещи.
— Бабушка, бабушка, — заплакала Рита, — Ты ведь не согласишься, верно? Не согласишься?
Обычно бабушка всегда ее жалела. Но только не сегодня! Очень расстроенная, она оттолкнула девочку:
— Не путайся ты под ногами! Уйди, чтобы я тебя не видела!
Вот почему Рита решила убежать из дома. От обиды у нее щипало в носу, она взяла с собой любимого плюшевого мишку, бросила в старый мешок для сменки бутылку молока и выбежала за калитку…
А на лужайке так хорошо! Легкий ветерок слегка покачивает ветки кустарника, подхватывает шапки одуванчика. Цветы уже распустились и выглядывают из влажной от росы травы, и к ним уже спешат труженицы пчелы. А на большом листе лопуха принимает солнечную ванну божья коровка.
Но сегодня Рита не замечала ничего. Давясь слезами, она быстро шла по тропинке и остановилась только у развилки. Дальше идти было некуда. Начинался лес.
Вообще-то старшие категорически запрещали девочке заходить одной в лес. Даже на минуточку, даже на опушку, где она знала каждый кустик! Но ведь домой она уже не вернется, значит, и слушаться необязательно.
Рита представила себе, как она поселится в чаще. Устроит шалаш из еловых веток, сделает постель из травы. Будет собирать грибы и ягоды. Прекрасная жизнь вдвоем с Мишкой! А родители будут горевать, и бабушка всегда будет помнить, как обидела внучку, когда она еще жила дома.
От этих мыслей девочка слегка развеселилась. Ноги все быстрее несли ее по едва заметным переплетающимся тропинкам. Сколько интересного было вокруг! Мышка услышала шаги, юркнула в норку — только хвостик мелькнул. Дятел сел на высохшую сосну, в которую в прошлом году ударила молния, и стучит, трудится, выбивает дупло — на весь лес слышна барабанная дробь. А тут настоящее сражение — две небольшие черные бабочки с белыми перевязями на крылышках быстро кружатся на месте, сталкиваются, поднимаются по спирали все выше и выше. Хозяин явно хочет прогнать чужака, но тот не отстает, все дальше и дальше углубляется в чужие владения.
Все быстрее полет, грациознее танец, но чужак уже начинает уставать. Девочка сорвала с головы панамку — сейчас бабочки будут в плену!
И в этот момент у нее за спиной кто-то громко ухнул!
Рита вскочила на ноги и огляделась. Никого.
Бабочки улетели, но девочке было уже не до них! Она вдруг обнаружила, что ее обступил совсем чужой, незнакомый лес. Могучие сосны и ели вершинами упирались в небо, из-за их спин выглядывали ветвистые клены, горестно покачивались рябины. Вдалеке лес казался очень темным, почти черным, и нигде не было ни одной тропы.
— Плюх! — раздалось совсем близко. И хотя Рита пригляделась и увидела, что это всего лишь большая древесная жаба плюхнулась в затянутую ряской лужу так, что по воде пошли круги, девочке стало жутко.
Она бросилась домой со всех ног, бежала и бежала, мешок бил ее по ногам. Но знакомой полянки все еще не было, и девочка была почти уверена, что уже видела вот этот обгоревший пень…
Выбившись из сил, Рита остановилась. В траве белела ее панамка.
Рита села на землю и горько заплакала.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ДЕТСКИЙ САД ДЛЯ ЗАЙЧАТ
Как глупо было убегать из дома! Обида уже прошла, и девочка поняла, что она любит бабушку. Да и маму с папой тоже любит, а они, наверное, сейчас волнуются, ищут ее. При мысли о том, что сейчас могла бы быть дома, слезы полились еще сильнее.
Чья-то крепкая теплая ладонь мягко легла на ее плечо.
— Хватит реветь, — звонко сказал голос, — Не бойся меня, ничего плохого не случится.
Рита вздрогнула и подняла голову. На невысоком березовом пне за ее спиной стоял мальчишка лет семи, одетый в темно-зеленый костюм. Густые ярко-рыжие волосы спускались до самых плеч, на лоб падала челка, бровей совсем не было, а зеленые глаза смотрели с сочувствием.
— Откуда ты взялся? — удивилась Рита. —
— Я здесь живу, — ответил мальчишка. — А чего ты плакала? Дома обидели?
Рита кивнула.
— Ни за что отлупили? — с пониманием спросил мальчишка.
— Нет, что ты, меня никогда не бьют!
— Куском хлеба попрекают?
Рита всхлипнула.
— Нет. Просто всегда к игрушкам прогоняют, никогда времени у них нет… А бабушка сегодня говорит: “Уходи с моих глаз!”
Мальчишка помолчал.
— Ясно, — сказал он, — Слушай, а хочешь со мной жить?
— Нет, что ты! — всполошилась Рита, — Мне нужно домой, бабушка, наверное, волнуется! Да и тебе не разрешат меня домой привести!
— Кто не разрешит? Я один живу. Может, все же согласишься? Знаешь, как бывает скучно, — печально сказал мальчишка.
Девочка широко открыла глаза от изумления.
— Как это один живешь? Разве так можно? Где твои мама и папа?
Мальчишка рассмеялся, спрыгнул на землю… и сразу стал ростом с березовый пенек.
— Я уже большой и самостоятельный. Это только люди всю жизнь помнят родных, а в лесу они уходят от них, как только научатся заботиться о себе.
— А разве можно жить прямо в Лесу? Тут же никто не живет!
Мальчишка от возмущения хлопнул себя по коленям.
— Как это “никто не живет”?! Да в лесу свободного листка не найти! Звери и птицы, бабочки и жуки… ну и мы, конечно. Недаром ведь нас называют Лешими!
Рита хотела возразить, что Леших на самом деле не бывает. Но мальчик ведь стоял перед нею на самом деле, и разговаривать с ним было ужасно интересно.
Леший перекувырнулся через голову, присел рядом с Ритой и рассказал о том, как добрый Сварог попал впросак и почему пришлось давать лесу волшебных сторожей.
Лешие и лесные гномы всегда строили себе домики в лесу под корнями могучих деревьев или в самой гуще кустарника. Именно они расчищают лесные родники, лечат больных и раненых лесных обитателей, обезвреживают капканы и ловушки, предупреждают об охотниках. Они не желают зла людям, но могут подшутить над тем, кто случайно забрел в их владения.
Прежде волшебные существа почти не прятались. Они дружили только с добрыми и хорошими людьми, которые никогда не посмеют оскорбить лес жадностью. Лешачата почти открыто приходили на опушки, зная, что люди помогут в тяжелую минуту. Особенно их любили крестьянские дети, звали во все игры и угощали парным молоком, квасом и свежим, только что из печи, ржаным хлебом. Иногда лешачата даже бывали в гостях у крестьян. А если какой-то малыш вынужден был жить у злых людей, лешие часто забирали его в лес, потому что там ему будет лучше.
— Вот почему ты решил со мной познакомиться, — прошептала Рита. Ей стало немного стыдно…
Время шло. Люди научились строить большие дома и корабли, торговать с дальними странами, им требовалось все больше земли. И леса начали вырубать все больше и больше, губя все живое… Лесным обитателям пришлось бежать или прятаться, чтобы спасти свою жизнь. Они забирались все дальше и дальше в непроходимую глушь и все меньше доверяли людям. Теперь большинство волшебных существ предпочитают никому не показываться на глаза, и поэтому очень редко кому-то из людей случается видеть их. А дружить с кем-то из девчонок и мальчишек осмеливаются только маленькие лешачата, потому что все дети рождаются добрыми и смелыми.
— Как тебя зовут? — спросил мальчишка.
— Рита Бобылева. А у тебя есть имя?
Мальчишка задумался.
— Да пожалуй, что и нет. Ты его мне придумай!
Как можно назвать волшебное существо, которое живет в лесу? Лесенком? Но он ведь похож на человека, а не на лису… Человеческим именем? Но он же не человек… К тому же ему наверняка хочется, чтобы его имя не было похоже ни на одно другое… И тут Рита придумала!
— Можно назвать тебя Рыжиком, если ты не обидишься, конечно, — предложила она.
— Здорово! — обрадовался мальчик, — Я всегда гордился, что мои волосы такого же цвета, как и само Солнце!
Новые друзья продолжили болтать и смеяться. Вдруг Рита вспомнила, что вообще-то потерялась, проголодалась и хочет домой.
— Рыжик, а где же ты берешь еду? Выращиваешь
— Собираю то, что здесь растет, — ответил мальчик, — Лес всегда прокормит своих жителей. Только трудись все лето — запасай на зиму хворост, дрова, собирай грибы и ягоды, раздобудь мед, засуши лечебные травы. Прожить можно!
И он показал рукой на большую корзинку, наполовину заполненную шишками.
— А у меня с собою только бутылка молока, — вздохнула Рита.
— Молока, — оживился Рыжик, — Коровьего или козьего?
— Я не знаю, — призналась Рита, — Мама купила его в магазине.
— Покажи! — Рыжик просительно протянул руку.
Рита развязала пакет и вытащила бутылку “Можайского”. Мальчик сорвал пробку и сделал небольшой глоток.
— Угощайся, пожалуйста, — поспешно предложила девочка.
— Спасибо. Но молоко нужно не мне. Понимаешь, тут такое дело, что оно очень помогло бы зайчатам.
Рыжик вскочил на ноги, прошептал: “Иди за мной!”, — и быстро скрылся в кустах.
Стараясь не шуметь, Рита осторожно пробиралась через высокую траву и кустарник. Рыжик приложил палец к губам, прося не разговаривать, но ему идти было гораздо проще — ведь в кустах он становился ростом со средних размеров куст, а в траве его размеры чуть превышали большую кошку. Девочка же исцарапала себе все руки и коленки.
— Здесь, — остановился Рыжик.
Около десятка совсем молодых елочек росли так, что в центре образовалась крошечная полянка, незаметная невнимательному глазу и хорошо защищенная от сырости. Самая большая елочка была чуть выше Риты, поэтому тут не было обычного для ельника полумрака, и солнечные лучи хорошо прогревали землю. Под одной из елок был устроен крошечный уютный шалашик из сухого лапника, и девочка ни за что бы не разглядела, что в нем сидят, два маленьких зайчонка.
Малыши часто моргали сонными глазками, обрамленными рыжеватыми ресничками, и доверчиво протягивали мордочки к Рыжику. Риту они совершенно не испугались и не собирались убегать.
— Какие милые! — восхищенно выдохнула девочка.
Однажды Рита видела декоративного зайца в зоомагазине. Он тихо сидел в стеклянной банке- аквариуме и, казалось, постоянно спал. Девочка даже не очень расстроилась, когда ей не разрешили его купить.
— Мы же хотели собаку, — напомнила мама.
А эти пушистые комочки выглядели такими беззащитными и одиноким, что Рите тут же захотелось взять их на руки, согреть, расцеловать, защитить от любой опасности…
— Они ручные? Мы их с собой возьмем, правда? — спросила девочка.
Но Рыжик не разрешил даже дотронуться до детенышей.
— Если ты возьмешь их в руки, они будут пахнуть человеком. Лес не признает их такими, — объяснил он.
Оказалось, что мамы-зайчихи оставляют своих детей сразу после рождения, потому что взрослому зайцу нельзя долго сидеть на одном месте — иначе его очень легко поймает лисица или волк. А маленькие зайчата ничем не пахнут, и хищники не могут их обнаружить. Но и мамы не помнят, где находятся именно их дети. Поэтому маленьких детенышей кормит любая зайчиха, у которой есть молоко — это Закон Леса.
Большинство зайчат рождаются в конце апреля или начале мая, когда снег уже сошел, но ночью иногда заморозки. Но в этом году весна пришла очень поздно, и многие детеныши умерли от холода или осиротели. Чтобы сохранить оставшихся, лешачата помогают зайчат и подкармливают тех детенышей, к которым давно никто не приходил.
— А молоко дает птица Гагана, — рассказал Рыжик. — Она очень щедра и всегда угостит того, кто с нею вежлив. Да вот беда — зайчатам волшебное птичье молоко не очень-то по вкусу.
Малыши были голодны. Они пищали и старались как можно скорее добраться до еды.
Рита предложила свое молоко. Рыжик кивнул, опустил палец в бутылку и мазнул зайчонку розовый носик. Тот сразу же слизал, жирны сладкие капли. Пить самостоятельно детеныши еще не умели.
— Молока сегодня много, кушайте, Серенькие, — ласково приговаривал Рыжик, — Кушайте досыта и растите большими, чтобы заячий род в Лесу не переводился.
Рита нарвала сладкий клевер и сочные молодые веточки. Рыжик сказал, что Сереньким пора учиться есть.
— Заячье детство очень короткое, — объяснил он, — Зайчата становятся самостоятельными через пять — шесть недель, а через год у них уже могут быть свои дети. Вскоре Сереньким надо будет самим добывать себе корм и заботиться о безопасности.
— А все-таки славно, что Серенькие будут жить в лесу, как все зайцы, — подумала Рита, — Ведь это их дом, а дома всегда лучше.
Друзья вышли на тропинку.
— Вот там твой дом, — показал рукой Рыжик, — Иди и всегда сворачивай направо.
Рита в изумлении смотрела на него.
— Не бойся — рассмеялся мальчик, — Это я подшутил над тобой, пустив по своим тропинкам. Не обижаешься?
Рита поняла, что ей совсем не обидно.
— Можно, я приду завтра? — спросила она.
— Приходи, — послышалось из-за березы. — Я буду ждать!

Дома уже начали волноваться. Родители собирались уезжать в Москву, а дочери не было целых два часа!
— Опять надоедала всем соседям! — заворчала бабушка. Но она, конечно, была очень рада, что внучка нашлась.
А вечером Рита с бабушкой пили чай с печеньем, сидя на ступеньках крылечка. Где-то куковала кукушка, щедро обещая долгую жизнь.
Вечер оказался довольно прохладным. Лес, поле, дома — все тонуло в вязком густом тумане.
— Туман — это хорошо, — говорила бабушка, — Завтра день будет жаркий.
Девочка смотрела на поле… Где-то далеко, у самой кромки леса, вспыхивали и кружились крошечные огоньки…
— Скорее бы наступило завтра! — подумала Рита.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ЗНАКОМСТВО С КУРКУЛЯМИ
С таким нетерпением девочка никогда не ждала даже новогоднего утра! Спозаранку она уже была на опушке.
— Рыжик! Отзовись, Рыжик! — громко закричала она.
Испуганная ее криком, с земли взлетела большая серая птица. Рыжик не отзывался.
Рита ждала, присев на корточки и с аппетитом поедая черешню из корзинки. Косточки от черешни она бросала в лопухи, и они медленно скатывались по огромным листьям. Она очень боялась, что лешачонок не придет, а иногда ей казалось, что вчерашняя история ей просто приснилась…
— Эй! Нельзя ли осторожней! Я в тебя, кажется, пока что ничем не швырял! — вдруг раздался очень знакомый голос, когда очередная косточка исчезла в траве. От неожиданности Рита вскочила на ноги и уронила корзинку.
— Чего пугаешься, я не кусаюсь, — уже мягче сказал Рыжик, выходя из-за куста, — А ягоды у тебя, наверное, вкусные.
Рыжик никогда не видел черешню. Прежде чем попробовать, он внимательно рассмотрел и понюхал несколько ягод. Осторожно надкусил, и сок тут же брызнул на щеки.
— Шпашибо, — поблагодарил он с набитым ртом, — Ошень фкушно!
Исчез на секунду и вернулся с целым коробом сочной, спелой лесной земляники. Она таяла во рту, оставляя кисло-сладкий привкус.
Когда ягоды кончились, Рыжик довольно потянулся … и вдруг громко прокуковал.
— Ой, как это у тебя получается? — спросила девочка.
Рыжик рассмеялся.
— Сложи губы трубочкой, глубоко вздохни резко выдохни. Смотри!
Сначала у Риты ничего не получалось, но ей очень хотелось научиться куковать. Вскоре она научилась так хорошо подражать голосу птицы, что ей откликнулось несколько кукушек.
— Ох, пора за дело! — спохватился лешачонок, — Хочешь со мной?
Еще бы Рита не хотела!
Рыжик обходил лес, как хозяин свое владение. Там, где подрастали молодые елочки, осины и березки, он становился ростом не выше Риты, когда начался сосновый бор, бережно усадил девочку на плечи и вытянулся, как корабельная мачта!
— Ой, как высоко! — воскликнула девочка.
— Ничего, так лучше видно, — Успокоил Рыжик. Девочка смотрела во все глаза…
Рыжая белочка бегает по старому дубу вверх-вниз, прячет что-то в гнезде у самой вершины, а когда устанет — сядет на веточку отдохнуть и забавно трет лапками мордочку.
Ласточка с криком мечется между соснами, то опускаясь совсем низко, то резко взмывая вверх. На землю ласточки не садятся никогда, потому что не могут взлететь с земли из-за слишком слабых лапок и широких крыльев.
— Ишь, у бедняжки горе — потеряла кладку яиц. Наверное, ворона разорила или белка, — посочувствовал Рыжик, — Но и урок хороший — не ленись высиживать, не оставляй гнездо!
С громким писком прилетели крошечные синички-гаички. Облюбовали ель и стали ее осматривать, добираться до самых кончиков веток, искать чуть ли не под каждой хвоинкой. Уцепившись лапками, на каждой веточке висят по две-три птички, склевывают паразитов с ели, облегчают ей рост и жизнь. А на яблоньке усердно изучают все листочки и почки пеночки — птички такого же размера, что и гаички, только без темного окраса на голове, крыльях и хвосте. Обедает все семейство: не успела мошка сесть на лист, как была прямо на лету поймана пичужкой. Что-то ищет среди сосновых иголок королек — красивая зеленая птичка, северный попугайчик.
— Лето — золотая пора! Корма хватает для всех! — вздохнул Рыжик, — Зверье и птицы и детенышей выведут, и сами наберутся сил перед зимней бескормицей или спячкой.
Но зевать не приходится и летом! Взлетела над деревьями неприметная коричневая птичка, похожая на подростка-ворьбья, Переливается в синей высоте ее звонкая песенка! Но едва услышит шаги человека — тут же стрелой упадет вниз и исчезнет в густой траве.
— Не обижайся, — улыбнулся Рыжик, — Лесной конек — птичка пугливая. Заметил в лесу чужого — поспешил в гнездо: защищать птенцов. Ведь совсем еще малыши!
На верхушке самой высокой ели сидит большая рябоватая птица.
— Как хорошо: как славно жить на свете! — мелодично заливается певчий дрозд, — Подумать только, сегодня мне так повезло — я стал отцом! Утром вылупились детки — три дочки и трое сынов! А самое приятное — это уже второй раз за год!
— Поздравляем! — воскликнули друзья в один голос.
— Ладно, не больно гордись, — выглянула из большого гнезда: обмазанного глиной, его женушка. — Лучше поторопись, принеси больше улиток.
Смутившись, дрозд поспешил на охоту…
Рыжик петлял по лесу, то взбираясь на пригорки, то стремительно сбегая вниз. Сначала девочка думала, что он выбирает дорогу посуху. Но когда пришлось гуськом переходить ручей, Рита заметила, что обе ноги у мальчика левые.
— У нас, Леших, так и должно быть, — объяснил Рыжик, поймав ее взгляд.
Постепенно друзья вышли на солнечную поляну за деревней. Говорить уже не хотелось, и они сидели, обнявшись, вдыхая аромат незабудок и вслушиваясь в чудесные звуки летнего леса…

Вдруг воздух прорезал резкий звук — так скрипит заржавевшее ведро, когда его опрокидывают. Друзья едва успели отпрянуть, как сверху посыпались пустые пивные и консервные банки, очистки, пачки из-под сигарет и какие-то рваные тряпки.
Толстая тетка в вылинявшем старом халате выбросила мусор и утиной походкой последовала назад. Друзей оглушил ее визгливый крик:
— Коля! И вот там еще осталось несколько лопат! Торопись, а то стемнеет, и за торфом сходить не успеешь!
Коля, невысокий сутулый дядька с лысой макушкой, лопатой закладывал торф в компостную яму. На крики жены он не обратил внимания.
— Что это? — шепотом спросила девочка.
— Не что, а кто, — ответил Рыжик, — Это куркули.
Чудесный июньский денек сразу как-то поблек. Даже пение птиц стало тише, словно перед грозой.
— Коля! — раздалось уже из дома, — Мой руки и за стол!
Дядька воткнул лопату в землю и пошел к умывальнику.
— Понимаешь, — горько сказал Рыжик, — Есть среди людей те, кто думает, что все вокруг только для их выгоды и удовольствия создано. Куркули как раз такие. Захватили часть леса, вырубили деревья, вырвали с корнем кустарники и цветы. В поле землю срывают и увозят на свой огород, с болот торф тянут. Даже охотятся для забавы, ловушки ставят. У них это называется “спортом”…
Рита часто бывала в гостях у соседей. Все они были добрыми и веселыми людьми, любили устраивать шашлыки, часто делились семенами. И только один участок был отгорожен от улицы глухим забором. Куркули никого не пускают к себе. Впрочем, с ними никто и не стремился дружить, потому что завистливая Куркулиха страшно любила сплетничать и ныть.
Да уж, за куркулями нужен глаз да глаз! Совсем недавно они поставили в лесу капкан недалеко от жилища барсуков и залили водой запасные выходы из норок. К счастью, птицы успели предупредить об опасности, но барсукам пришлось срочно переезжать на другую квартиру. А теперь такая же участь грозит кроту: куркули обнаружили недалеко от огорода несколько его галерей. Так что Рыжик следит за куркулями постоянно, стараясь отвести беду от зверушек и птиц.
— Да ладно, не унывай! — поднял голову Рыжик, — Сегодня можно хорошо поозорничать!
Мальчик что-то пошептал Рите на ухо…
Друзья аккуратно отогнули сетку и проникли на огород. Рыжик нашел на земле старый ржавый гвоздь, разрыхлил им податливую, мягкую землю. Получившиеся горстки мягкого грунта очень напоминали кучки земли, которые выбрасывают на поверхность кроты. Куркули точно их заметят — ведь они страшно боятся, как бы вместе со съедобными корешками кроты не полакомились несколькими клубнями картошки, морковки или свеклы. Рита нашла брошенный огородный совок и, замирая от страха, проковыряла в гряде несколько убедительных норок.
— То-то крику будет, когда они увидят! Вот будет потеха! — давился смехом Рыжик.
На террасе засвистел чайник — видимо, обед подходил к концу. Оставаться дальше становилось опасно. Друзья выбрались на волю и притаились…
Ждать пришлось долго. Рита не хотела рисковать, но Рыжик ничего не желал слушать.
— Отстань! — отмахивался он, — А то пропустим самое интересное!
— А вдруг они сегодня вообще ничего не заметят?
— Не каркай, как ворона! — огрызался Рыжик и тут же успокаивал девочку, — Едва ли. А уж ругаться будут так, что на весь лес слышно.
Впрочем, Рита возражала не слишком упорно. Ведь ей тоже было интересно.
… Хозяйка сидела на низенькой скамейке и пропалывала капусту. Друзья напряглись: первые “кротовые норки” находились как раз между грядками с капустой и морковкой.
Куркулиха выдернула последний сорняк, вытерла руки о грязный фартук, тяжело поднялась и перенесла скамейку на несколько шагов. Удобно села, заметила очередной обреченный росток одуванчика, занесла над ним пальцы … и тут в глаза ей бросились небольшие кучки земли!
На несколько минут она замерла, как бы собираясь с силами, а потом удивительно легко поднялась в полный рост, раздуваясь от возмущения. Казалось, что тетка сразу увеличилась в размерах раза в полтора, а уж завизжала она так пронзительно, словно ее укусила змея:
— Коля! Коля! Поди сюды! Опять пакостит этот проклятый крот! Ты так и не избавился от него! Ничего нельзя допроситься сделать, руки у тебя не тем концом не в то место вставлены!
На крик подошел Коля. Посмотрел на уже подсохшую землю, хмыкнул. Вынес из сарая пластиковую пятидесятилитровую бочку и, размешивая, насыпал в нее что-то из пакета.
Друзья затаили дыхание. Им казалось, что они видят, как растворяется в воде смертоносный белый порошок.
Наверное, прошла целая вечность, прежде чем дядька подошел к гряде. В раствор он опустил шланг от насоса, а другой его конец вставил в фальшивую норку, рассчитывая, что сильная струя моментально загонит яд под землю. Но ведь по-настоящему не было никакой норы, и ядовитые потоки хлынули на огород, растеклись между грядами, залили корни кабачков и капусты.
— Черт побери! — ахнул мужик.
— У-А-У-А-А-А! ИРОД! КОЗЕЛ! — голос Куркулихи разносился вокруг, как будто вдруг сработала противопожарная сигнализация.
Друзья отдышались только в лесу. Упав на траву, они хохотали и хохотали так, то разболелись животы и из глаз потекли слезы.
— Здорово! — сказал наконец Рыжик, — Все получилось даже лучше, чем было задумано!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
РЫЖИК ПРИХОДИТ В ГОСТИ
У Рыжика было много забот. Даже волшебному существу не так-то просто выжить в лесу: ведь зима бывает очень долгой, снежной и холодной. Каждое утро он был очень занят: шил себе теплую одежду, проверял дымоход, варил варенье из земляники.
Конечно, звери и птицы помогают лешачонку. Белочки делятся орехами и ягодами, птицы дают пух и перья для перины. Зайцы и бурундуки приносят с огородов овощи, ежики — яблоки и груши. Кроты выкапывают съедобные коренья и следят, чтобы не осыпался погреб. Дятлы и бобры ремонтируют крепкую, теплую избушку. Ласточки обмазали глиной большую печь, и даже болтливые сороки иногда приносили конфеты в ярких блестящих фантиках.
Но все-таки не надо забывать, что Рыжик — совсем молодой леший. Ему исполнилось всего четыреста лет — совсем немного для волшебного существа. А значит, больше всего на свете Рыжик любит веселиться и озорничать.
Играя с ним, Рита научилась плести венки из васильков и одуванчиков, различать по голосам птиц и подражать их пению, ловко прятаться, строить шалаши и быстро залезать на деревья, точно зная, на какую именно ветку лучше всего поставить ногу.
— Где ты все время пропадаешь? — спрашивала бабушка.
— Да так, играю за участками, — отвечала девочка.
Рита ничего не рассказывала взрослым о новом друге. Да и кто из больших поверит в такую историю? Мама и папа посмеются и назовут Риту фантазеркой, а бабушка очень боится волшебных существ и называет их “нечистой силой”. Девочка не совсем понимала, что это такое. Однажды она спросила у Рыжика, но он нахмурился и бросил:
— Некоторые тут сами… нечистая сила.
И они продолжили игру в городки: составив из поленьев домики и замки, старались разрушить их метко брошенной палкой. Рита быстро убедилась, что это совсем не так просто, как кажется.
— Р-раз! — коротким, четким броском Рыжик сбивал вырытый в землю “треугольник”. Четырехугольная “избушка” сдалась только после третьего попадания, а пятиугольное чудище никак не желало распадаться.
— И-и-и р-раз… взяли! — старался Рыжик. Ему не хотелось проиграть девчонке.
За игрой друзья не заметили, что небо над головой нахмурилось. Цветы прятали лепестки, как будто уже наступил вечер.
— Рыжик, смотри, кто это! — воскликнула Рита.
В нескольких шагах от них компания маленьких, не выше щиколотки человека, детишек в фиолетовых костюмчиках играли в салки. Они стремились догнать друг друга, и чем быстрее был их бег, тем резче, холоднее становился ветер.
— Ой, — испугался Рыжик, — бежим отсюда. Это гарцуки!
Над полем наползали свинцовые тучи. На траву выпала холодная, почти осенняя роса.
Все убыстряя свой бег, гарцуки описали еще несколько кругов, и их раскинутые руки обросли перьями и превратились в крылья, носы приняли форму клюва. С глухими вздохами гномы превратились в хищных птиц и закружились над полем…
и в этот момент хлынул проливной дождь! Быстро застучали ледяные градины. Крепкие, безжалостные и холодные, словно дробь, они насквозь пробивали листья старой крапивы и лопухов.
Рыжику было очень тяжело бежать по полю на двух левых ногах, и девочка взяла его на руки, закутав в футболку. Но это не помогло, и в несколько минут друзья промокли насквозь. Бабушка, заохав, велела лечь в постель и напиться горячим молоком. Для Рыжика быстро нашлось маленькое, но теплое махровое полотенце и небольшая фарфоровая чашечка из кукольного сервиза.
Рыжик согрелся первым. Допив молоко, он стал подбрасывать чашку ее вверх.
— Осторожнее! — испугалась Рита.
Оказалось, что Рыжик никогда не ел из фарфоровой посуды! Он видел только глиняную или деревянную. И у него не было игрушек, кроме свистка и матрешек.
Рита вытащила из-под кровати большую картонную коробку. Там лежали игрушки, с которыми девочка уже не играла в Москве.
— Ух, ты! — восклицал Рыжик, когда на свет появились старый конструктор “Лего”, несколько резиновых голышей, формочки для песка и волчок. В старой тумбочке проводила отпуск за городом кукольная семья — Барби, Кен и двое малышей-близнецов. Рыжик считал, что там довольно уютно, но мальчика особенно поразили игрушечные звери.
Плюшевый заяц и медвежонок послушно давали себя гладить и брать на руки, резиновые кошки и собаки не гнались друг за другом, а страшный серый волк с огромными зубами едва доходил Рыжику до плеча. Мальчик изо всех сил нажимал ему на живот и слушал резкий тонкий писк, очень похожий на поросячий.
— Что пищишь? Боишься? Я тебе покажу, как обижать слабых! Мы с зайцами сейчас тебя прогоним! — кричал Рыжик, сталкивая волка с кровати, а Рита хохотала до упаду.
Рыжик так разошелся, что сбросил с себя одеяло. Вскоре мальчик покрылся гусиной кожей, но не так-то просто оказалось подобрать ему что-нибудь из одежды.
Брючные костюмы Барби были ему безнадежно узки.
— На каких-то кикимор шили эти штаны! Во всяком случае, мне в них ни за что не влезть! А в рубашке, должно быть, дышать невозможно! — злился мальчик, чуть ли не разрывая одежду по шву. Наконец он отшвырнул брюки и обиженно отвернулся к стене, закутавшись в полотенце.
— Я же не виновата, что ты такой толстый, — буркнула Рита.
Глаза Рыжика странно заблестели…
— Если хочешь, я куплю тебе новую одежду, когда у меня будут свободные деньги, — примирительно сказала девочка.
Молчание.
— Может быть, ты мне просто сошьешь красивую одежду? Примерно такую, как носят твои куклы, — спросил Рыжик, не поворачивая головы.
Рита растерялась. Никогда в жизни ей не приходилось шить, потому что одежду они с мамой выбирали в магазинах. Может быть, поможет бабушка… Но не говорить же об этом Рыжику.
— Ладно, я постараюсь. А пока не хочешь ли конфету?
Рыжик слегка повернул голову, скосил на девочку глаза…
Рита принесла из кухни большую коробку шоколадных конфет.
— А сказки ты знаешь? — спросил мальчик шепотом.
— Конечно, прочитаю тебе какую хочешь! — обрадовалась Рита.
Девочка открыла огромную “Золотую книгу сказок” с картинками, выбрала “Диких лебедей”. Это была ее самая любимая сказка, и девочка знала ее почти наизусть. Рита читала очень хорошо, с выражением, а Рыжик с интересом разглядывал иллюстрации. Он слушал очень внимательно и почти не перебивал. Когда Элизу признали ведьмой и повели на костер, Рыжик вдруг закрыл нарисованную принцессу руками:
— Нет, нет, не дам! Ни за что не отдам! Ы-ы-ы-ы! — из глаз мальчика потекли слезы.
Рита остановилась.
— Ну вот. Ты что?
Рыжик смущенно отвернулся…
А когда двенадцать прекрасных белых лебедей опустились на позорную колесницу и превратились в юношей-принцев, братьев Элизы, Рыжик радостно воскликнул: “Вот это да!” — и весело рассмеялся.
Наступил вечер. Пора было спать.

ГЛАВА ПЯТАЯ
ДВА ЧАСА БЕЗ БАБУШКИ
Все утро дождь лил, лил и лил… Нечего было и думать о прогулке.
— Может быть, порисуем? — предложила девочка.
Рита очень любила рисовать и фломастерами, и акварелью, и даже взрослыми гуашевыми красками. Ей нравилось придумывать наряды для нарисованных кукол, потому что девочка хотела стать парикмахером или модельером. Но взрослым такие мечты были не по душе.
— Женщина должна быть бухгалтером или экономистом. Художник — что это за профессия? — морщилась мама и пожимала плечами.
Рита радовалась, что пока не выросла и может рисовать.
— Знакомься, это моя дочка, — сказала она, когда на бумаге появилась высокая синеглазая красотка, — А теперь ей нужен халатик и несколько платьев.
— А где ее семья? — спросил мальчик. — У всех людей должны быть родные!
Рита нарисовала сначала бабушку в очках и в веселом клетчатом фартуке, пекущую на кухне блины, потом маму в красивом костюме и папу, сидящего в пижаме за компьютером.
— А почему они у тебя по отдельности? — удивился Рыжик, — Люди всегда живут вместе!
Пустую квадратную коробку из-под бабушкиных пилюль сделали обеденным столом. Потом — РАЗ! — и белая бумажная салфетка превратилась в накрахмаленную скатерть, а пустые спичечные коробки стали табуретками.
Посуду решили вылепить из пластилина. Тонкие кружочки размером с мелкую монету можно слегка сдавить пальцем в центре, и они сойдут за тарелки. Если же обмотать полоску вокруг пальца и замазать дно, но получится вместительная чашка или суповая миска.
Бабушку, маму и папу Рита склеила из цветной бумаги, пока Рыжик что-то увлеченно мастерил из картона и целого куска желтой искусственной глины.
Это “что-то” сперва получалось круглым, как снеговик, затем стало напоминать огромное пасхальное яйцо. “Неужели Рыжик хочет играть в Пасху?” — подумала девочка.
У Рыжика получилось не яйцо, а здоровенный самоварище с ручками и носиком, из которого, казалось, вот-вот вырвется настоящий пар! Рыжик сделал даже блестящую трубу и голубой чайник для заварки.
— Разве бывают такие большие самовары? — спросила Рита.
— Такие и бывают! — убежденно ответил Рыжик.
Бумажная семья собралась за столом, все взяли чашки с горячим чаем и медом…
— Время рассказывать сказки, — мечтательно заметил мальчик.
Вдруг дверь открылась и вошла бабушка. Рыжик едва успел юркнуть под кровать.
— Внученька, ты же у меня умница, — ласково заговорила бабуля…
Рита насторожилась. Такое начало разговора не обещало ничего хорошего. Так обычно говорили, когда нужно было лечить зубы, или переписать начисто домашнее задание, или к празднику не будет желанного подарка.
— … я смотрю, ты так хорошо одна играешь. Какую прелесть сделала! — залюбовалась бабушка чаепитием, — Побудь пока дома одна, мне нужно зайти к Марье Яковлевне. Только на улицу не выходи, там сыро. И не трогай печку и газ. Ты ведь уже большая и не побоишься?
Рита немного боялась, но не хотела признаться. Бабушка оделась и ушла. Теперь девочка осталась единственной хозяйкой дома.
Самовар и сказки были тут же забыты. Рита смотрела, как тонкие струи дождя секут цветы, от скуки отковыривала краску с оконной рамы. Ей вдруг послышалось, как ЧТО-ТО шуршит в стенах. А вот КТО-ТО выглянул из-за печки…
— Эй, ты что, оглохла?! — Рыжик требовательно потянул Риту за свитер, — Что ты молчишь?
— Тише! — прошептала девочка, — Ты слышишь?
Оконные рамы слегка заскрипели. Кто-то возился под подоконником…
Рыжик отковырнул облупившуюся краску, тяжело вздохнул:
— Да, вяшки недосмотрели. Ишь, как суетятся!
— Кто таки вяшки? — удивилась девочка.
— Неудивительно, что ты никогда их не видела, — усмехнулся Рыжик, — Эти существа живут в стенах избы. Они любят тепло и стараются вовремя заделать каждую щель, каждую проточку на крыше. Вот почему они так шуршат.
— Вот как! — обрадовалась Рита, — Слушай, а давай позовем к нам!
Рыжик покачал головой.
— Они же совсем мелкие. Самые крупные ростом с воробья, самые мелкие — с муравья. К тому же они очень совестливые и никогда не покажутся на глаза, если не заметили какой-нибудь непорядок.
— А я думала, что в избушке живет домовой! — сказала Рита.
Рыжик порозовел.
— В больших семьях их бывает даже несколько. Самого главного называют Господарчиком, и он может превращаться в ужа. Они всегда помогают трудолюбивым хозяевам. Вот только сегодня домовой не покажется — они не слишком ладят с нами, лешими. Впрочем, можем оставить ему угощение. Поставим чайник?
— Не могу, — призналась Рита, — Понимаешь, когда я дома одна, со мной случаются странные вещи. То вдруг разобьется чашка на кухне, то сахар рассыплется, то пропадут куда-то бабушкины запасные очки…
Рыжик даже присел от смеха.
— Так это ж Запечник балуется! Ну, и проказливый! Во дает! — и звонко хлопнул Риту по коленке, — Со мной можешь ничего не бояться!
Чайник на даче закипает долго. Друзья успели заглянуть во все шкафы, рассматривая папины журналы, мамину косметику и бабушкины наборы ниток для вышивания.
В старом письменном столе нашлась открытка, на которой легкий кораблик под белым парусом уходит в открытое море.
— Давай устроим плавание, — предложил Рыжик.
Корабликом стала красная пластмассовая ванночка для купания пупсов. Рыжику она оказалась как раз по росту.
Рите совсем не хотелось огорчать бабушку, но дождь на улице никак не желал угомониться. Рыжик же заявил, что плавание понарошку, по ковру или покрывалу — детская забава, большие так не поступают.
Девочка вспомнила, то очень давно, когда ей было три или четыре года, она купала игрушки в маленьком надувном бассейне, который и сейчас хранится где-то здесь, на даче.
Бассейн разыскали на дне коробки и надули.
— Принеси пару ведер воды из бочки, — попросил Рыжик, — Ты же выйдешь не на улицу, а всего лишь на крыльцо. И потом, ничего плохого мы не делаем!
И Рита наполнила бассейн до краев. Теперь приятная, теплая дождевая вода доходила ей до колена, а Рыжик мог погрузиться в нее с головой. Кораблик торжественно спустили на воду, капитан дал команду к отплытию, матросы подняли парус, и путешествие началось.
Целью отважного предприятия было отыскать сундук с бесценным кладом — постным сахаром, карамельками и печеньем. Предстояло трижды обогнуть экватор, перенести шторм и схватку с пиратами. Рыжик управлял кораблем, отталкиваясь от дна пластмассовыми граблями.
— Назовем его “Неуловимым”, — рассуждал он, краснея от натуги, — Или нет, “Непотопляемый” звучит лучше… А может быть, это будет “Быстрый”. Как легко он плывет по волнам, раздувая паруса, ему не страшны не штормы, ни туманы… а вот, кстати, и туман…
Комнату заполняли клубы пара. Рита похолодела и бросилась к плите.
Воды в чайнике уже не было. Из белого он почему-то стал коричневым, шипел и не отрывался от раскаленной конфорки. В доме резко запахло гарью.
— Бабушка! Бабушка! — испуганно закричала Рита, не зная, что делать.
Бабушка уже поднималась на крыльцо. Услышав ее шаги, Рыжик так резко выпрыгнул на бортик бассейна, что резина не выдержала. Воздух с шипением вырвался на волю, а из образовавшийся дыры на пол хлынул настоящий поток.
Бабушка вошла прямо в воду.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
СПАСИТЕ ЕЖИКА!
На другой день Рыжик появился только после обеда. Он робко выглянул из-за березы, как будто стесняясь подойти близко. Шепотом спросил, отводя глаза:
— Сильно досталось?
Рита вздохнула. Вчера потребовалось несколько часов, чтобы собрать воду и дочиста оттереть плиту. Чайник испортили безнадежно. Бабушка причитала не переставая, кляня судьбу, пославшую ей столь тяжкий крест на старости лет, такую внучку, и обещая завтра же уехать домой, в Москву.
Рита просила прощения, но бабушка не успокаивалась. Вечером она даже расплакалась, обнимая Риту и приговаривая, что ее девочка могла бы сгореть или отравиться газом. Даже сейчас вспоминать об этом было стыдно.
— Да так… все обошлось, — пробормотала Рита.
Рыжик перевел дух.
— А я боялся, что ты теперь водиться со мной не будешь. Видимо, иногда беда все же приходит одна!
— С тобой стряслась беда? — растерялась девочка.
Рыжик рассказал, что маленький детеныш, сынок той ежихи, что живет под большой дубовой корягой, заблудился и зашел в деревню. И угораздило же малыша попасть именно в огород куркулей! Его поймали и решили посадить в коробку, чтобы с ежиком забавлялась их внучка, противная рева Лариска. И очень может быть, что она упросит родителей забрать детеныша в Москву.
— Его матушка с ума сходит, еще немножко — и у нее иголки поседеют, — мрачно закончил мальчик.
А Рита представила, как страшно сейчас детенышу. Она скучала по маме и папе, по подружкам, которые остались в городе. А ведь девочка отлично знала, что пройдет не так уж много времени — и они снова будут вместе. А ежику грозило расстаться с лесом навсегда, превратиться в живую игрушку.
— Неужели ничего нельзя сделать? — с тревогой спросила девочка.
— Нужна твоя помощь… и немного смелости, — подумав, ответил Рыжик.
Лесные птицы еще утром узнали, что картонная коробка с ежиком стоит на террасе, — куркулям не понравилось, что по ночам он громко топает и пыхтит. От свободы его отделяют тонкие стенки и всего одна дверь, которую обычно не запирают до позднего вечера, и несколько ступенек. Пустяковая преграда для человека, но лешачонку в одиночку не справиться! А значит, рассуждал Рыжик, нужен кто-то, кому под силу отвлечь внимание собаки и выманить хозяев из дома хотя бы на десять — пятнадцать минут. Нужно устроить такой переполох, чтобы все выбежали на шум, не успев захлопнуть вход на террасу! А в это время кто-нибудь смелый успеет сделать самую опасную часть работы — незаметно пробраться в дом и вынести пленника. Малыша нельзя выпустить на волю сразу же: он очень испугается, да и собака может его учуять.
Конечно, Рита поняла, что Рыжик имел в виду ее, когда говорил о смелом помощнике. Но неужели он собирается дразнить огромного злого пса! Ведь даже для человека такая затея может закончиться плохо!
— Я уже все продумал, — успокоил ее мальчик, — Нам понадобится твой большой красный мяч, черный фломастер и фонарик.
— Зачем? — поразилась девочка.
— Зачем, зачем! — передразнил ее Рыжик, — Сама увидишь.
Рита вынесла из дома все необходимое. Рыжик нарисовал на мяче черную страшную рожу с узкими глазами, огромным носом с раздутыми ноздрями и ужасный, оскаленный рот. Ножничками вырезал отверстия в глазницах и ноздрях. Со ртом пришлось повозиться, но в результате появились длинные острые зубы, которые замазали белой краской. Еще одно отверстие Рыжик сделал там, где мяч соприкасался с землей, когда рожа стояла правильно: глаза сверху, рот внизу.
— Дай-ка фонарик, — бросил мальчик через плечо.
Включил свет и аккуратно накрыл фонарик мячом…
— Ой! — вздрогнула девочка.
На нее смотрела настоящая маска смерти из фильмов ужасов. Темно-розовый мяч приобрел какой-то жуткий, кровавый оттенок, из глаз и ноздрей, казалось, вырывалось яркое пламя, а страшно оскаленные челюсти словно шевелились, поджидая очередную жертву.
Рыжик выглядел очень довольным.
— То-то же! А представляешь, что будет ночью! — радостно хихикал он.
— Что ты задумал? — спросила Рита, сгорая от любопытства.
— Ха-ха! Я так и знал, что даже ты не догадаешься! — мальчик даже заплясал от радости, — Головой думать надо! Вечером они спускают собаку и ужинают. Когда пес уже на свободе, а куркули умываются и моют посуду, мимо забора пробежит заяц. Пес тут же бросится за ним, а хозяин помчится унимать собаку! И тут уж ты должна не растеряться, а успеть пробраться в дома и забрать ежика! А уж хозяйку с девчонкой я беру на себя! Спорим, такую рожу они нескоро забудут!
Представив себе момент появления на грядке страшного монстра, Рита чуть не повалилась от хохота. Друзья с нетерпением ждали вечера.
Едва начало темнеть, две незаметные фигурки тихо прокрались на участок куркулей и спрятались за поленницей. Псу бросили косточку с мясом, и он только глухо заворчал.
— Видно, несладко здесь живется этому бедняге, — прошептал Рыжик.
Рита была уверена, что куркули ужинают уже несколько дней. Но вот, наконец, хозяин понес в сарай лопаты, а хозяйка принялась за мытье посуды. Еще несколько минут — и пса спустят с цепи.
Тем временем Рыжик зажег фонарь, укрепил мяч на дорожке. Вернувшись, прошептал Рите на ухо: “ Когда будешь убегать, захвати рожу с собой. Пусть они так и не догадаются, что это не колдовство!” Девочка кивнула.
Как только с собаки сняли ошейник, лешачонок поднял голову и тихо свистнул. Вдоль забора быстро проскочил заяц, а за ним, заливаясь бешеным лаем и ломая кусты смородины, бросился пес. Хозяева заголосили в один голос, призывая его вернуться, да куда там! Чертыхаясь, мужчина старался догнать обезумевшую собаку.
Рита почти ползком подобралась к крыльцу. Секунда — и скрипучая дверь подалась, девочка уже на террасе! Иголки и малыша оказались на удивление мягкими, и Рита даже не уколола пальцы. Схватила теплый дрожащий комок, прижала к груди и, пригнувшись, побежала к поленнице. В комнате тонко заскулила от страха Лариска…
В это время хозяйка, бегущая по дорожке к дому, заметила в нескольких шагах от себя жуткое, кошмарное видение — окровавленное лицо кладбищенского монстра, освещенное потусторонним светом. Хищное существо скалило зубы, готовясь к нападению!
Куркулиха не смогла даже закричать, так и осталась стоять с открытым ртом. Прошла минута, прежде чем к ней вернулась способность двигаться. Когда оцепенение прошло, тетка всплеснула руками, запричитала “Батюшки! Батюшки!” и бегом бросилась в сарай. И только заперевшись на все замки и почувствовав себя в относительной безопасности, закричала не своим голосом: “КАРАУЛ! УБИВАЮТ! НА ПОМОЩЬ, ЛЮДИ ДОБРЫЕ!”
На улице захлопали двери, послышались взволнованные голоса. Рита поняла, что через несколько минут соберется вся деревня и уйти незамеченными станет невозможно. Страх как будто придал ей решимости. Почти не прячась, она выбежала на дорожку и ударила ногой по мячу. Фонарик тут же погас, и девочка сунула его в карман, а легкая резина ударилась о забор и плюхнулась в глубокую сточную канаву. Вода быстро заполнила дырявый мяч, и страшный монстр погрузился на дно.
— Порядок! — прошептала Рита, — Никаких улик не осталось!
Девочка никогда бы не подумала, что Рыжик умеет так прыгать! В два прыжка лешачонок оказался у поляны и уже поджидал ее, приподняв угол сетки. Оказавшись в родном лесу, маленький ежик мгновенно юркнул в траву. Схватившись за руки, друзья бросились бежать с такой скоростью, что Рыжик попадал второй левой ногой в собственный след. Через несколько минут девочка ворвалась домой.
И вовремя друзья вернулись! Паника охватила деревню. Все женщины, мужчины и дети собрались на улице перед домом куркулей, собака бесновалась за забором, и прошло полчаса, прежде чем удалось выяснить подробности невероятной истории.
Конечно, далеко не все поверили в нападение потусторонних сил. Многие смеялись и намекали, что супруги просто слишком усердно налегали за ужином на самодельное вино. Кто-то предположил, что наверняка в темноте светились обыкновенные гнилушки, но не смог объяснить, где же они теперь? Так или иначе, все долго не могли успокоиться, а бабушки вполголоса вспоминали, что не к добру заяц пробегает по деревне.
На другой день Рыжик и Рита навестили семейство ежей. Малыш добрался домой благополучно, и счастливые родители благодарили друзей вновь и вновь. Детеныша они от себя не отпускали, а малыш так ласково прижался к маме, что стало ясно — все заботы и опасности пережиты не зря.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ЛЕТНЕЕ СОЛЦЕСТОЯНИЕ
Родители не приехали ни вечером, ни утром. В субботу бабушка решила поговорить с Ритой серьезно и рассказала, что папа и мама очень часто ссорятся и поэтому решили больше не жить вместе. Они разведутся, и Рита теперь будет жить только с бабушкой и мамой, а с папой может встречаться по выходным.
— Ты еще слишком маленькая, чтобы все понимать. Но мы тебя все равно любим, — утешала бабушка. — Вернешься, и мама купит тебе все, что понравится.
Ничего себе любят! Ругаются целые дни, а теперь вообще папа из дома уйдет! Конечно, он приходит только вечером, но к нему иногда можно залезть на колени, а иногда рассказывал смешные истории, играл в мяч… А однажды, когда в детском саду мальчишки хотели отнять у нее санки, Рита пригрозила пожаловаться папе, и ее оставили в покое. Мысль, что теперь папа будет приходить только в гости, не укладывалась в голове.
— Что с тобой сегодня, — спросил Рыжик, — Я думал, тебе будет интересно побывать на июньском празднике.
Тут девочка не выдержала… Слова вырвались вместе со всхлипами, и через несколько минут Рыжик уже все знал.
Он слушал внимательно, не перебивал и не говорил: “Подумаешь!”. После помолчал несколько минут, задумчиво почесал в затылке.
— Знаешь, — сказал он наконец — Я думаю, это виноваты злыдни. Наверное, им удалось пробраться в ваш дом.
В самой глубине болот, там, где трясина коварно подстерегает зазевавшегося путника, живут крошечные уродливые создания. Они редко покидают свои норы, спрятанные под корягами и кочками. Их кожа всегда покрыта бородавками от грязи, а лица изрезанны глубокими морщинами зависти и злости. Никто — даже болотные кикиморы и лазавики, которые тоже живут на болотах — не водится с этим отвратительным племенем.
Всю жизнь злыдни ссорятся, дерутся и пакостят друг другу, объединяясь только для того, чтобы заманить в трясину и утопить человека или зверя, не щадя даже малышей. А уж если им удается вырваться из родного болота, то мерзкие уродцы становятся невидимыми и норовят проникнуть в дом, чтобы перессорить всю семью и в сердце каждого заронить ненависть и подлость.
— Мы должны что-то предпринять! — горячо воскликнула девочка, — Нужно выгнать их из нашего дома!
Но Рыжик не знал, как победить коварное и хитрое племя. Ведь лешачата могут колдовать только в лесу — на болотах они так же беспомощны, как и люди…
— Тут может помочь только Вила, вечно молодая волшебница, — задумчиво сказал Рыжик, — Нам повезло, что Солцестояние как раз сегодня. Люди не знают об этом празднике, но ты помогла нам…
В лесу самый длинный день года считается окончанием весны и началом лета. Быстро пролетели весенние месяцы, краток срок веселья, танцев и песен. Так что каждый год в ночь Солцестояния — самую короткую ночь в году — все лесные жители веселятся, радуясь теплу и щедрости наступающей жаркой поры. .
— Приходи на опушку, как только заснет твоя бабушка! — приглашал Рыжик .

Весь день прошел в хлопотах — Рита придумывала себе наряд.
Ночью в лесу довольно прохладно даже летом, поэтому девочка решила надеть джинсы и толстый шерстяной свитер, который ей связала бабушка в прошлом году. На нем была веселая аппликация — ягоды малины на светло-зеленом фоне. На голову девочка сплела себе веселый венок из ромашек, а на шею и запястья сделала крупные бусы из каштанов и желудей. Все это очень ей шло, и Рита радостно улыбнулась своему отражению в зеркале.
Вечером Рита не могла дождаться, когда же, наконец, заснет бабушка. От волнения девочке хотелось смеяться и плакать, она очень боялась заснуть и лежала, прислушиваясь к размеренному тиканью часов.
Но вот послышалась тихая птичья трель — Рыжик уже ждет. Стараясь не дышать, Рита оделась и крадучись вышла из дома.
— Пойдем быстрей! — торопил ее Рыжик, — Можем пропустить самое интересное!
Бал начался, как только над лесом взошла полная луна. Всю опушку залило волшебное голубое сияние. Громко прокуковала кукушка: “Ку-ку! Ку-ку! Всем приготовиться! Ку-ку! Ку-ку! Праздник открывается!” Зайцы пробили короткую барабанную дробь.
И тут же вдохновенно защелкали соловьи. Трели их то уносились ввысь, в темное звездное небо, то разливались над лесом, переливаясь над верхушками деревьев. Самцы-соловьи вились вокруг самочек, убыстряя или замедляя темп этого воздушного балета. А один из них, самый умелый или самый влюбленный, долго-долго выводил нежную мелодию, замерев высоко в воздухе и только чуть-чуть вздрагивая крылышками.
— Как красиво! — восхитилась девочка.
— Да, — согласился Рыжик и добавил с легкой грустью, — А ведь в этом году он поет в последний раз.
— Но почему так?
— Соловьи, как и все птицы, поют весной, когда создают пару. А как только птенцы появляются, песня становится опасной — она может привлечь к гнезду хищников, — объяснил лешачонок, — Да и забот у родителей хватает — птенцов нужно кормить и защищать! Знаешь, каков аппетит у детей!
Но что это — вдруг распустились все лесные и полевые цветы, как будто уже наступило утро. Навстречу песне и чарующему звездному небу протягивали лепестки незабудки и колокольчики, ромашки и васильки, клевер и пушистые лиловые цветы репейника. Зажужжали шмели и пчелы, сколько разноцветных бабочек, словно танцуя, порхали с цветка на цветок!
И вдруг молодые березки покачнулись, протянули друг другу веточки, соединив их, образовали качели. Из их стволов появились тонкие, воздушные красавицы. Улыбаясь так, что из лица засияли, древяницы раскачивалась в такт песням…

Самая красивая из них была одета в платье лунного цвета, голову ее покрывала длинная фата, вышитая блестками, которую почтительно поддерживал симпатичный курносый карлик. С ее появлением лес как будто закружился в сказочном хороводе, поплыл в легкой розоватой дымке. Полевые мышки и бурундуки играли в прятки, зайчики соревновались в беге и прыжках, белочки показывали акробатические номера на самых высоких ветках, ежики быстро катались клубком, лисы и волки ловили собственный хвост, как щенки. Даже грозная медведица с медвежатами вышла из чащи леса, чтобы похвалиться своими детьми.
— Это Вила, могущественная добрая волшебница, — прошептал Рыжик, — Смотри, как все спешат порадовать ее!
Соловьиный балет закончился, наступила очередь других птиц: чибисов и ласточек, трясогузок и синичек, пеночек и дроздов, сорок и галок, поползней и овсянок. Каждая творила неповторимую песню любви…
Волшебница взмахнула рукавом — и в центре поляны вспыхнул яркий огненный круг. Приглядевшись, Рита заметила, что это живые светлячки… Зазвучала тихая, легкая музыка, и чьи-то чистые, звонкие голоса запели:
Вот и наша Леля,
Входит Леля в круг,
Всех пригожей Леля,
Краше всех подруг!
Личико светится,
Бровь черна, густа,
Тонкий стан кружится,
Расплелась коса…
Пританцовывая, на поляну выбежали совсем юные девушки-крошки, ростом чуть больше ладони, одетые в легкие вышитые сарафанчики и кокошники. Они пели, смеялись и играли в салочки, и их длинные косы, в которые были вплетены незабудки, разлетались за спинами, развевались по ветру.
— Краснолюдки, играют краснолюдки, — пронеслось по поляне, — Как радуются луне!
Крошечная девчушка с толстой косой цвета спелой пшеницы, белой кожей, розовыми щечками и яркими синими глазами веселилась больше всех. Ей ни разу не пришлось водить — резвые ножки уносили ее раньше, чем подруги успевали спохватиться.
— Спорим, сегодня именно она будет Лелей, — прошептал Рыжик, — Ее выберут Королевой Бала, воплощением Лета.
И точно! Красавица встала в круг из светлячков, и обитателей Леса закружил танец. Хоровод то двигался очень быстро, то почти замирал, то покачивался в такт припеву:
Уж прошла весна!
Пришло лето знойное!
Здравствуй, солнце ясное
И березка стройная!
Леля в кругу кланялась и одаривала всех душистыми венками. От их запаха оживали самые заветные мечты…
Уже начинало светать. Бал подходил к концу. Подул легкий предутренний ветерок — и закружилась цветочная пыльца, пушинки запоздалых одуванчиков взлетели, как снежинки.
Рыжик тихо встал, молча потянул Риту за руку. Волшебница мягко поманила ее к себе.
— Не удивляйся, что я все знаю, — нежно зазвучал чародейский голос, — Но разве ты не можешь бороться за счастье?
— Я обыкновенная девочка, — робко ответила Рита, — Я совсем не умею колдовать!
Волшебница кивнула.
— Бобо! — позвала она, и тотчас карлик почтительно встал перед нею, — Что сказано об этом в волшебной книге?
Карлик протянул ей большой свиток бересты. Вила быстро развернула его, бегло просматривая.
— Злыдней можно вымести из избы за порог, но они вернутся. Только талисман на двери спасает от них дом, — сказала она наконец, — Тебе нужно найти оберег.
— Но где мне искать? Как? Помогите мне! — голос девочки дрогнул от отчаяния.
— Волшебство не дается даром, оно требует настойчивости, смелости и труда, — ответила Вила, — Тебе помогут друзья. А я дарю тебе волшебный прутик. Он укажет тебе дорогу, а если он запоет и воткнется в землю — значит, тут скрывается родник или закопан клад…
Волшебница все быстрее и быстрее раскачивалась на качелях, ее силуэт постепенно таял, голос звучал все глуше и глуше… Очнулись друзья на берегу ручья. В предутренней дымке вода казалась темно-синей, почти морской.
Надо было спешить. В деревне уже кое-где загорались окна. Люди просыпались, их ждали заботы и радости.
— Подумать только, никто не услышал прощальную песню соловья, — заметила Рита.
Рыжик ничего не ответил. Все было ясно без слов.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ХОРОШО ЛЕТОМ В ЛЕСУ
Наступило знойное, пряное лето, полное тепла, солнца, звуков и запахов. Друзья пользовались полной свободой — волшебный прутик надежно защищал их от врагов. И хотя оберег для Ритиного дома они еще не нашли, да и не представляли, где его искать, интересных дел хватало!
Как же хорошо проснуться на рассвете, когда край неба только слегка начинает розоветь, и цветы медленно просыпаются и раскрывают лепестки. Ночные звери отправляются по домам, чтобы спокойно выспаться в светлое время суток. Дневные животные, напротив, пробуждаются — громко перекликаются птицы, отправляются по поиски еды белочки и зайцы. Всем надо спешить!
Быстро умывшись и выпив горячее какао, Рита надевает плотный джинсовый костюм и кроссовки. В корзинку уже с вечера уложены бутерброды с сыром и колбасой, которыми можно подкрепиться в лесу.
Рыжик уже ждет на опушке. Ориентируясь по одному ему известным приметам, он выбирает дорогу. Обычно друзья передвигаются гуськом, иногда, перекликаясь, расходятся в разные стороны, а в опасных местах Рыжик берет Риту на руки — девочке трудно перебираться через завалы.
Волшебный прутик охотно указывает родники с чистой, свежей водой, несколько раз Рита находила мелкие монеты, но грибы прячутся очень умело. Только Рыжик всегда знал, где скрываются грибницы.
— Смотри, здесь растут молодые ивы. Земля под ними очень сыра, поэтому тут много сыроежек. А вон туда, где заросли папоротника и осоки, идти не стоит — там начинается болото.
Если обойти низину по едва заметным тропам, то начнется густой, темный, сухой ельник. Девочка опустилась на землю, разгребла траву и опавшие сухие иголки — и перед глазами появилась целая толпа изящных рыжих лисичек и приземистых бурых волнушек. А вон стоят на высоких ножках стройные ребята с круглыми светлыми шляпками — это летние опята. Все эти грибы не любят одиночества и живут дружными семейками. Гораздо труднее отыскать грибную аристократию — подосиновиков и подберезовиков. Ох, как непросто они даются в руки!
Сразу же за ельником начинается светлая, душистая березовая роща. Друзьям пришлось очень внимательно вглядываться в траву, осматривать все потайные местечки между корней, прежде чем показался первый подберезовик.
— Здорово! — обрадовался Рыжик, поднимаясь с земли — ведь он снова стал ростом с березку, — Один уже есть! Ищи внимательней — они не любят тесноты и растут кругами.
Довольная Рита хотела тут же сорвать подберезовик, но грибок вдруг всхлипнул и умоляюще сказал:
— Пожалуйста, будь вежлива! Не повреди наши корни, иначе на следующий год здесь не будет никого из нашей семьи.
Ошеломленная девочка отдернула руку. Рыжик аккуратно очистил ножку грибочка от прошлогодних листьев и травинок, осторожно качнул несколько раз — и подберезовик выпрыгнул ему прямо в ладошку.
— Ему не больно? — забеспокоилась девочка.
— Конечно, нет. Пришло его время быть сорванным! А грибница отдохнет и спокойно перезимует, чтобы будущим летом снова вырастить здорового сыночка. Она ведь деликатная особа и не терпит грубого обращения.
Подберезовик поклонился и прыгнул в корзину. Сразу же в десяти местах показались шляпки десяти или двенадцати его братьев — и тут же укрылись листвой, словно приглашая играть в прятки. Обгоняя друг друга, Рыжик и Рита отыскали всех, потому что грибы на самом деле больше всего боялись остаться незамеченными.
— Ага, еще один! — азартно вскрикивал Рыжик, — От меня не уйдешь! А вот тот не трогай, я его первый увидел!
Он очень переживал, если Рите удавалось собрать больше грибов, хотя и тщательно скрывал это. Ведь все-таки именно он родился и вырос в лесу, да и разбирался в грибных местах гораздо лучше!
Чуть подальше, на берегу неглубокой, но быстрой и звонкой лесной реки, под нежными, грустно опустившими ветви осинами, притаились крепкие грибочки на толстеньких белых ножках. Им укрываться сложно — шляпки у них ярко-красные. Рита приняла их за сыроежки, но Рыжик расхохотался и объяснил, что это подосиновики.
— Еще один, — перекликались друзья, разгадывая тайну запутанных колец, — А тут сразу два выросли! А этот еще маленький. Оставим его, пусть подрастет немножко!
Солнце стояло уже высоко, выше самых старых сосен. Корзина постепенно наполнялась, тяжелела. В животе начинало урчать, и друзья вволю наедались мелкой, но сладкой лесной малиной в гудящем от ос малиннике, душистой земляникой. Лето не поскупилось на урожай, но лешачонок иногда тревожно вздыхал, глядя на зеленые завязи рябины и боярышника.
— Ох, не зря их выросло столько! Суровой будет зима!
Веселый зеленый кустик, весь усыпанный заманчивыми алыми ягодами, сам протягивает Рите веточку. Девочка уже собралась полакомиться, но Рыжик сразу остановил ее.
— Не смей! Не трогай ни в коем случае! Это же ядовитая волчья ягода!
Когда ягоды приедались, Рыжик и Рита отдыхали, составляя букеты из полевых цветов, вслушиваясь в гомон зверей и птиц. Так интересно было наблюдать за повседневной жизнью летнего леса!
Птенцы уже становились на крыло. Взрослые птицы терпеливо объясняли им, в каком ритме лучше взмахивать крыльями и как лучше использовать ветер. Но малыши перелетали еще очень неумело, низко и медленно. Родители для страховки летели рядом, показывали, как рассчитывать силы и не допустить падения, но время от времени кто-нибудь из малышей с жалобным вскриком планировал вниз.
— Я не могу! Я не долечу до Африки! — жалобно попискивал неудачник.
— Как не стыдно сдаваться! Учись, копи силенки — и все получится! — покрикивали молодые сородичи с высоты.
Бельчата, которые родятся слепыми, глухими и безволосыми, уже покрылись нежной детской шерсткой, открыли глазки и ушки и постепенно все увереннее путешествовали по родному дереву — еще немного, и они смогут перепрыгнуть на соседние. Белка приучала их бояться тени хищной птицы.
— Прячьтесь! Ястреб летит! — звала она, и ребятишки поспешно скрывались в дупле.
Маленькие бурундуки, тушканчики и мышата учились отличать съедобное зерно от несъедобного, рыть норки и делать запасы. В густой траве куда-то пробирался барсук, а однажды друзья подглядели, как играют и возятся лисята. Щенки ловили собственный хвост, взлаивая, бросались друг на друга, пытаясь сбить с ног и прихватить за горло — после этого противник считался побежденным. Стараясь не допустить поражения, лежащий щенок вертелся, собирался в комок и отчаянно отбивался лапами. Лисица-мама снисходительно наблюдала за борьбой, разнимала самые жестокие схватки и показывала, как правильно атаковать и обороняться, защищая шею и живот и поджимая уши.
— Они не ссорятся? — спросила девочка, увидев лисий урок впервые.
— Нет, просто играют, — ответил Рыжик, — И приучаются к охоте.
Здорово сидеть на теплом стволе поваленной березы, уписывать за обе щеки пропитанные грибным запахом бутерброды и никуда не торопиться!
Если начинался теплый, легкий грибной дождик, он продолжался не больше десяти минут. Друзья пережидали его под густыми кронами старых деревьев и всегда оставались сухими.
Подкрепившись, друзья отправлялись на речку и подолгу плескались, разгоняя стрекоз и поднимая со дна ил. Теплая вода снимала усталость, и было нетрудно возвращаться домой с тяжелой корзиной. Лешачонок сердился, когда Рита срывала ягоды и грибы на обратной дороге.
— Оставим и лесным жителям, им тоже нужно на зиму запастись едой, — приговаривал Рыжик.
— Но ведь это я его нашла! — возмущалась Рита, — Значит, он мой!
От возмущения лешачонок остановился.
— Как ты не понимаешь, — закричал он, размахивая руками, — Нельзя забирать больше, чем нужно для жизни! Это главный закон Леса, и его никто не нарушает!
— Пи-пи-пи! — неожиданно послышалось из травы, — А вот и неправда!
Обрадовавшись неожиданному защитнику, Рита быстро присела на корточки. Приглядевшись, она заметила в траве серую лесную мышку, которая без всякого страха смотрела на нее черными глазами-бусинками.
Рыжик взял мышку на ладонь.
— Пи-пи-привет! — насмешливо вздрогнув усиками, поздоровалась мышка, — Пип-простите, что вмешалась в Ваш спор, но я знаю кое-кого, кто нарушил закон из жадности. Пип-пип, просто умора! Пип-пип, послушаете?
Рита и Рыжик переглянулись и… согласились в один голос. Слушать рассказы ведь гораздо интереснее, чем ссориться.
Мышка уморительно умыла мордочку, пригладила усы, важно сложила на животике лапки и заговорила…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ОБИДА ЖАДНОГО БЕСЕНКА
Давным-давно, в те далекие времена, когда Баба Яга была еще девочкой, короткой июльской ночью под камнем на самом дне глубокого, заросшего кустарником оврага родился на белый свет маленький Бесенок. Оттолкнул копытцем свою маму, выбрался из оврага на поверхность и ушел белый свет повидать, себя показать.
Ночь была спокойная, теплая и ясная. Громко стрекотали в траве кузнечики, нежным голубоватым огнем светили светлячки, привлекая темно-фиолетовых ночных бабочек. Нигде нет ни ветерка, и душистый ночной воздух так неподвижен, что в темной воде пруда отражается, как в зеркале, каждая веточка прибрежной ивы, каждая водяная кувшинка и каждая яркая небесная звездочка.
Быстро осмотрелся Бесенок. Понравилась ему земля и небо, лес и пруд, цветы и деревья. И жители лесные понравились: вот их сколько не спит даже ночью, трудится, пищу разыскивают.
— Вы кто? — спросил он у кузнечиков, — Зачем вы на свете?
— Кузнечики, — ответили ему, — Живем в траве и радуемся, серенады на ночь поем, деток растим.
— Вы мои! — обрадовался Бесенок, — Я вас всех заберу себе!
— Ну, нет, — ответили ему, — Мы вольны, живем сами по себе, пока птица нас не склюет, тебе до нас не добраться.
И замолчали разом кузнечики, попрятались под лопухи. Настала мертвая тишина, и ведь не найдешь их без песен!
Обиделся Бесенок, да виду не подает — самолюбие не позволяет. Буркнул про себя: “Не очень-то и хотелось!” — и пошел светлячков искать.
— Почему вы светите всем подряд? — спросил он у светлячков, — Это непорядок! Да и никто на свете вам за это не скажет спасибо! Теперь вы, светляки, будете только моими. Я посажу вас в банку и никому не стану показывать. А за ваши труды буду кормить розовыми лепестками.
— Нет! — ответили светлячки и погасли, — Не хотим к тебе, Бесенок. Нам лучше на воле, да и мы не любим жадных.
Еще горше обиделся Бесенок, даже слезы на глаза навернулись.
— Ну и ладно, — топнул он ногой, — Больше я вас к себе не зову, насекомые! Поищу кого лучше.
Бесенок уродился очень упрямым. Очень уж ему хотелось, чтобы что-то было только его собственное, ни для кого другого не доступное.
Захотелось ему месяц спрятать. Но он вдруг стал таять в небе, словно сливочное масло в гречневой каше, растворяться, худеть — и пропал из виду вовсе. Так никому и не достался.
Бесенок решил собрать звезды с неба, нарвать полные пригоршни. Но куда там! Прыгал, прыгал, вспотел, из сил выбился, на самое высокое дерево залез, но до звезд даже не дотянулся. Посветили они и к утру спрятались.
— Видать, мал я еще ростом, — загрустил Бесенок
Но и на земле никто и ничто в лапы ему не давалось!
Пробегал по своим делам ежик, спешил теплого молока напиться. Только протянул к нему бесенок лапку — а еж в клубок свернулся, колючки выставил. Ходил-ходил Бесенок вокруг ежика, палками клубок поддеть пытался. Уж было получилось, да тут ежик ка-ак подпрыгнет, ка-ак даст всеми колючками в пятачок!
Завизжал Бесенок от боли, лапками пятачок схватился, бросился вслепую к воде. Пока лечил больное место, промывал ссадины — ежика и след простыл!
Изловчился, схватил деревенского петуха за хвост — а тот развернулся и прямо в лоб клювом прицелился! Еле успел Бесенок в сторону отскочить, и только одно петушиное перо в лапке осталось!
Осу поймал, чтобы она не баловалась, на его цветы не садилась, его пыльцу не переносила — а безобразница ужалила! Целый день потом ладошку толстая была, как подушка.
Кошку за хвост потянул — зашипела и острыми когтями оцарапала.
К собаке и подойти страшно — она хоть и сидит на цепи, а лает громко и вон какие страшные клыки показывает.
Однажды Бесенок увидел в лесу двух маленьких коричневых муравьев, которые тащили куда-то длинную сухую веточку.
— Вот повезло — так повезло! — обрадовался Бесенок, — Как это я раньше муравьев не заметил! Они такие маленькие, но их много и все они будут моими!
Затаив дыхание, Бесенок следил, куда отправились со своей ношей муравьи. В корнях мощного старого дуба эти маленькие труженики выстроили настоящий многоэтажный дворец с кладовыми и башенками, множеством переходов и запасных выходов. Но напрасно радовался Бесенок — стоило ему несколько раз копнуть землю у входа, как на него напали целые сотни защитников! Они забирались под одежду, быстро поднимались до самых волос и жалили, жалили, жалили, вспрыскивая под кожу жгучий яд!
Взвыл Бесенок и бросился бежать! Но избавиться он муравьев не так-то просто — они легко умеют прятаться в самых укромных уголках. Пришлось броситься в воду и сидеть там, пока немного не утихла зудящая кожа.
Несколько дней прохворал Бесенок. Его мордочка так распухла, что он стеснялся появляться в лесу днем. Пришлось ему посидеть на дне пересохшего колодца.
От жадности Бесенок прятал все, что только попадалось ему под руку: цветы, ракушки, шишки и булыжники, стеклянные или глиняные черепки от посуды. Но вот беда — цветы на дне старого колодца сразу же вяли без свежего воздуха, ракушки не отливали перламутром, камни и осколки быстро покрывались плесенью. Бесенок злился, что его сокровища совсем не такие красивые, какими были наверху, и страшно завидовал всем вокруг. Он думал, что у других все намного лучше.
— Почему, почему, — шептал он, пересчитывая все, что удалось спрятать, — Прудовик живет в красивой, прочной ракушке, а мои рассыпаются в руках? Оперение у птиц так и блестит на солнце, а мои перья уже давно обтрепались? А разве заслуживает трусливый заяц свою шубку! И только у меня нет ничего! Это несправедливо!
И он старался отхватить себе как можно больше. Но радости Бесенку это не приносило — ведь он даже грибы и ягоды ел без разбору, зеленые и спелые, съедобные и ядовитые, так что у него часто болел живот.
Попытался как-то мышей переловить, своими сделать, — да куда там! Полевые мышки народ хитрый, быстренько попрятались по норкам. Сидят там, опасность пережидают, припасами из своих кладовок питаются. Начнет Бесенок норку раскапывать — мышка через черный ход сбежит.
День и ночь Бесенок на мышей охотился. Да только надоело лисам и совам голодными ходить. Покусали лисицы бесенка, а сова-неясыть подхватила за шкирку и сбросила в компостную кучу.
— Не трогай, — сказали они Бесенку, — Наших мышей. Мы для пропитания охотимся, а не ради баловства. А тебе лишь бы схватить, а зачем — ты и сам не знаешь. Словом, совсем плохо жилось Бесенку на белом свете. Ничего совсем своего ему не досталось.
Однажды утром проснулся Бесенок, пришел к пруду умываться и увидел на воде веселую солнечную дорожку. Зачерпнул лапками воду — и рассыпалась она хрустальными брызгами, быстрыми солнечными зайчиками.
— Что он вас толку, — проворчал Бесенок, — Вас даже нельзя подержать в лапе!
Побрызгал в мордочку водой, поднял голову — и вдруг увидел небольшой, но яркий шар, который медленно поднимался из-за леса.
— Что это?! — потрясенно воскликнул Бесенок.
— Как что, — прокрякали в ответ утки, — Солнце!
— Странно, — подумал Бесенок, — И как я не заметил его раньше! Вот что значит, все время свое высматривать!
— А чье оно? — спросил он у лягушки.
— Общее, — ответила квакушка и бросилась в воду, — Оно появляется на рассвете и уходит вечером.
— Вот что значит родиться ночью, — подумал Бесенок, — Вот я сглупил! Понял, что мне не снять с неба звезды, и больше ни разу не смотрел вверх!
— А солнце не кусается? — опасливо спросил он.
— Ну что ты! — рассмеялась маленькая овсянка, — Оно доброе и щедрое. Солнце всем дарит свет и тепло!
— Я поймаю его! — решил Бесенок.
Солнце выкатилось из-за леса и повисло прямо над верхушками высоких деревьев. Бесенок бросился бежать через поле, но когда он успел добежать, желтый мячик остановился прямо над деревенской околицей.
— Ошибка вышла, — сплюнул Бесенок от досады и бросился к деревне. Глаза у него заслезились от яркого света, перед носом поплыли какие-то яркие круги. Но пока добежал, пока глаза протер — солнце уже над самым центром улицы, над крышей высокой бревенчатой избы.
Бесенок бросился туда — а солнце уже над полем, сушит высокие стога сена, улыбается. Бесенок бегом по полю — а солнышко катится к пруду, водицу согревает, купается.
Бесенок прыгает в воду, думает, что уж теперь-то солнцу не уйти! Так оно, вредное, рядом с ним плавает, а лапы не дается, выскальзывает! Повернешься — оно рядом, дотронешься — разойдется кругами!
Из сил выбился Бесенок, а солнышку хоть бы что! Снова уже над полем повисло, снова к роще устремляется, только с другой стороны. Бесенок за ним бегает, кружится, хочет схватить хоть один лучик. А оно все ниже, ниже, вот уже снова над лесом.
Заалел тут край неба, и не успел Бесенок оглянуться — ушло солнышко, спряталось за горизонт, как будто его и не было.

Наступила ночь. Один остался Бесенок. Вся кожа на нем обгорела, волдырями покрылась. Перед глазами будто черные мушки летают, а голова как болит — аж сказать страшно! Бросился Бесенок на землю и заплакал горькими слезами.
Пробегала мимо мышка. Пожалела его, утешила, спросила, кто обидел. Рассказал ей Бесенок, как его солнце обмануло.
— Нехорошее оно, Солнце, — всхлипнул, — И зачем притворялось добрым, а само башку напекло!
— Не оно притворялось, — сказала тут мышка, — А ты пожадничал. Нет бы тебе погреться немного, так ты решил все лучи собрать, само Солнце украсть. А оно в руки не дается и жадин не любит. За то и обожгло оно тебя, Болибошка!
Задумался тут Бесенок. Пришлось признать, что все своим не бывает. Научился он и ягоды выбирать, и от жары прятаться. Но вот только делиться не любит по-прежнему.
Вот почему, когда поспевает урожай и люди отправляются по грибы да по ягоды, бродит Болибошка по лесу. Жадине, кто и с полным лукошком спины не разгибает, мигом запрыгнет на плечи, голову веревочной петлей стянет и ну до вечера по лесу кататься. Погоняет и приговаривает: “Это мое, все мое!”

— Неужели все это правда? — спросила девочка.
— Конечно, — важно ответила мышка, — Так эту историю рассказывают маленьким мышатам мамы и бабушки. А ведь мыши есть везде — и в лесу, и в поле, и в домах. Всюду у нас норки, всюду глазки и ушки, так что нас не обманешь!
Тут мышку вильнула хвостиком — и исчезла.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
КУРКУЛИ ПОЯВЛЯЮТСЯ СНОВА
Суббота и воскресенье для Риты тянулись долго — мама и папа не навещали, да и с Рыжиком встречаться становилось опасно. Ведь в поселок на выходные приезжали все, кому не удалось летом отдохнуть за городом. Толпы дачником устремлялись в лес, в поле и на речку. Они веселились, жарили шашлыки, громко визжа, плескались в пруду, толпой продирались через подлесок. Даже на опушке, где совсем недавно праздновали Солцестояние, расположилась шумная семья, разведя там настоящий, а не волшебный костер. Дети играли в войну, обдирая ветки на луки и стрелы, а взрослые пили пиво и бренчали на гитаре. Периодически мать семейства громко звала своих отпрысков попробовать шашлык и печеную картошку. Когда они ушли, на опушке осталась целая куча пакетов, бутылок, упаковок от еды и объедков. Невозможно было поверить, что совсем недавно, всего две недели назад, на этом самом месте звучали птичьи песни и кружились в хороводе лесные обитатели. А уж волшебных существ как будто никогда и не было — затаились даже девушки-древяницы, почти не шевелились их веточки… Только сорока кружилась над полем да где-то каркали вороны.
Рыжик так загрустил, что Рита чувствовала себя виноватой.
— Это же всего на два дня, в воскресенье они уедут.
— Дело не только в них, — вздохнул лешачонок, — Снова куркули безобразничают.
… Когда вечер окутывает землю туманными сумерками и люди уходят в дома, чтобы поужинать и отдохнуть после дневных трудов, на деревенской улице появляется Жердяй. Никто не знает, где прячется днем это предлинное и претонкое существо с большими, как плошки, глазами и очень длинным, тонким носом. Да никого это и не интересует, потому что все знают, что он бездельник.
Скорчить в окошко страшную рожу, ухнуть в трубу, постучать по крыше — любимое развлечение Жердяя. Только испуг людей вызывает ухмылку на его вечно унылой физиономии. Она становится еще более грустной, если ему удается подсмотреть, что на столе у хозяев хороший обед, в избе чисто, а люди дружат или смеются. Тогда он постоит, погреет руки в трубе, позавидует, а потом ищет, кому бы пожаловаться на чужой достаток и радость, переврать увиденное, посплетничать.
Но иногда и Жердяй бывает полезен. Недавно он подслушал, что к куркулям приезжает взрослый сын с женой и кучей приятелей. Они собираются охотиться на уток.
Жердяй рассказал об этом сороке. Бедная птица страшно переполошилась и подняла на крыло всех лесных птиц. К сожалению, дурные новости оказались правдой.
— Он и раньше, когда гостил у родителей, часто стрелял из двустволки в сорок. Нескольких убил, — закончил свой рассказ Рыжик, — Птенцы сиротами остались. Жаль их, сороки хоть воруют все блестящее и сплетничают, но сердце у них беззлобное.
Ситуация казалась безнадежной. В самом деле, ну как можно помешать кому-то приехать в деревню?
— Даже совы и лисы ничего не смогли придумать, а они самые умные и хитрые звери в Лесу, — Рыжик чуть не плакал.
Девочка задумалась. Какая-то смутная идея не давала ей покоя. Птицы беззащитны до тех пор, пока птенцы не встанут на крыло и не научатся быстро летать. А уж дикие утки и подавно не смогут так просто улететь на другую запруду, бросив обжитые гнезда и только подрастающий молодняк. Никак нельзя было допустить, чтобы на них сейчас напали!
В конце концов, в прошлый раз они справились! После удачного освобождения ежика по деревне до сих пор ходили слухи о “нехороших” местах, о странных пропажах и раздающихся неизвестно откуда жутких заунывных голосах, об истекающих кровью мертвецах, которые бродят по ночам и заглядывают в окна, об адском пламени, озаряющем их мертвенно-бледные лица… Слушая от “очевидцев” эти россказни, которые с каждым днем становились все длиннее и страшнее, Рита каждый раз с трудом сдерживала смех. Как поразились и рассердились бы люди, если бы догадались, что “истекающий кровью мертвец” — это обыкновенный темно-розовый резиновый мяч с вырезанной физиономией, а “а адское пламя” — всего лишь свет карманного фонарика! И этого многие боялись всерьез…
И все же в какой-то мере жуткие слухи приносили пользу. Перепуганные куркули теперь вредили гораздо меньше. Они не решались заходить в лес далеко, чтобы срубить дерево, и оставили в покое торфяные болота. Их сынок громко хохотал над “спятившими на старости лет предками”, но куркулей неожиданно поддержала его жена, и парню все-таки пришлось подчиниться.
“Интересно, так ли уж смел их сынок, как хочет показаться?” — подумала Рита. В голове сложился дерзкий план борьбы. Девочка тут же поделилась им с лешачонком.
Впервые в жизни Рыжик посмотрел на нее с восхищением.
— А голова у тебя варит! — вздохнул он уважительно и завистливо, — Если вместе продумаем детали, то получится так страшно… и интересно!

Вечером девочка оставила вместо себя куклу — набитую тряпками старую куртку, на которую натянули пижаму. Ее уложили в кровать и аккуратно прикрыли одеялом, чтобы бабушка подумала, что внучка спокойно спит в своей постели.
Друзья спрятались в кустах у дороги. Деревня погрузилась во мрак, и припозднившиеся дачники вынуждены были двигаться по укатанной узкой колее очень медленно, включив дальний свет. Фары ослепляли в темноте, и только когда до машины оставалось несколько шагов, становилось ясно, кто едет.
— Едут? — шепотом спрашивала девочка.
— Нет, еще не они едут, — отвечал Рыжик, который в темноте видел даже лучше, чем днем.
Рита грызла ногти от нетерпения….
Вдруг в темноте раздался свист, визгливый женский смех и нестройное пение. Резко завизжали тормоза — видимо, машина чуть было не слетела в канаву, и только тут на дороге мелькнул свет. “Наверное, сын куркулей везет большую компанию!” — подумала девочка.
И точно — Рыжик предупредил, что враг приближается!
Тут с забора спрыгнул огромный черный кот. Он важно выгибал спину, от чего по роскошной шерсти от загривка до хвоста пробежали яркие искорки, и явно не спешил никуда уходить. Лишь в каком-то метре от колес он медленно, с достоинством пересек колею и удалился.
Машина сбавила скорость. Из-за опущенных стекол донеслись женские возгласы и грубые мужские ругательства.
Не теряя времени напрасно, друзья протянули через дорогу суровые черные нитки, крепко привязали к веткам растущего боярышника. Натянутая нить полностью сливалась с темнотой. Рыжик и Рита поспешно скрылись в кустах и затаили дыхание…
Смех и песни смолкли. В наступившей тишине до людей ясно долетел протяжный крик, полный бесконечной, невыразимой тоски… И хотя девочка знала, что это всего лишь голос выпи, смеяться сразу же расхотелось. Машина остановилась.
— Где-то мычит корова, — предположил один из парней, сидящих в машине.
— До фермы семь километров. Никакое животное не может кричать так громко, — ответили ему.
Рита незаметно подобралась к багажнику и вставила толстую палку в выхлопную трубу. Рыжик тоже не терял времени даром — кружась на месте, он громко прокуковал кукушкой, проблеял козой, забормотал глухарем и напоследок тявкнул, как лисица. За ближайшим забором залилась лаем собака.
— Ерунда какая-то! — ахнули в машине.
Водитель выглянул из-за руля, словно ожидая увидеть того, кто смеет так жестоко шутить. Но Рыжик залег под листьями лопуха, и заметить его было невозможно.
Шумно хлопая крыльями и ухая, над головой парня пролетела крупная серая сова. Ее глаза в темноте отливали зеленым кошачьим светом…
— Гена! Рвем отсюда! — кто-то истерично крикнул из машины.
В одну секунду парень оказался на месте, до отказа вдавил педаль газа. Машина дернулась и затарахтела, а тонкие натянутые нити в мощном свете фар отбросили тени толщиной с гимнастический канат.
— Черт побери! — ахнул Гена, — Да какому же идиоту пришло в голову…
Тут он замолчал на полуслове, внезапно осознав, что минуту назад путь был свободен!
Глупая физиономия парня за минуту сменила все оттенки от багрового до сине-зеленого. Он считал себя очень умным и здравомыслящим человеком, которому не так-то просто запудрить мозги. Но одно дело — высмеивать простаков днем, и совсем другое — столкнуться с необъяснимыми явлениями ночью, на темной дороге. Тут и не знаешь, на что решиться!
Но все самое страшное только начиналось…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ПОГОНЯ!
На миг повисла такая тишина, что было слышно, как на самом краю деревни поскрипывает неплотно прикрытый ставень.
— Гена! — раздался недовольный окрик, — Может, сходим за подмогой!
Человеческий голос вывел парня из оцепенения. Он вздохнул и выключил фары.
Толстые путы, преграждавшие дорогу, сразу же исчезли.
Сын куркулей просто озверел! Он колотил кулаками по панели управления и лобовому стеклу, топая ногами и изрыгая из себя потоки ругательств. Приятели пытались успокоить парня, а его жена визгливо кричала, чтобы он перестал хулиганить и немедленно возвращался в Москву!
Рыжик, уткнувшись лицом в толстый Ритин свитер, весь трясся от беззвучного хохота. Пытаясь сдержать неудержимый смех, девочка зажала рот рукой, но внутри все булькало от напряжения так, что заболел живот.
Воздух покачнулся от сильного порыва ветра. Вдалеке показалось что-то, медленно приближающееся к дороге. Рита пригляделась и увидела высокую, стройную красавицу-лосиху. Ее светлый силуэт резко выделялся на темном фоне, словно кто-то наклеил на черную бархатную бумагу фигурку, вырезанную из серебристо-серого картона.
— Сама Арысь-поле спешит нам на помощь! — торжествующе прошептал Рыжик.
Гордо подняв голову, раскинув мощные ветвистые рога, отливающие мерцающим лунным светом, лосиха, казалось, не бежала, а плыла по воздуху, словно спускаясь с небес на землю… Величественная мерная поступь скакуна завораживала, что-то полузабытое всплывало в памяти при виде мощной груди, стройных длинных ног и высокой холки. Рита отдала бы сейчас все на свете, лишь бы только продолжался этот стремительный грациозный бег.
Лосиха остановилась в нескольких шагах от машины, фыркнув, покосилась на людей. Рыжик тихо свистнул, стараясь привлечь ее внимание, и что-то рассказал ей на непонятном языке. Лосиха слушала мальчика, слегка склонив голову и постукивая передними копытами о землю, шумно переводя дыхание, и сильно ударила рогами по лобовому стеклу.
— А-А-А-А! ГЕНА, О-О-О-О! ОН НАС УБЬЕТ! — дико закричали в машине.
Гене наконец удалось завести мотор (толстая палка не выдержала и выскочила из выхлопной трубы), машина рванула с места и понеслась вперед. Громко ухая, над ней закружилась сова.
Лосиха вежливо поклонилась друзьям и заговорила человеческим языком:
— Приветствую Вас, уважаемая Маргарита! Меня зовут Арысь-поле, я предводительница звериной стаи! Благодарю Вас за помощь — мало осталось волшебниц, чье могущество может справиться с такими опасными врагами!
— Ну… это не совсем так, — смутилась Рита, — Никакого волшебства тут нет, да я и одна и не справилась бы!
— Конечно, мы все придумали вместе, — буркнул Рыжик. Ему было очень обидно, что Арысь-поле не обратила на него внимания.
— Я и не сомневалась в этом, — спохватилась Лосиха, — Мы давно дружим с Лешими. Рыжик помогает птицам и зверям, как умеет и может, лечит от болезней и подсказывает, где спрятаны капканы и ловушки. Я тоже стараюсь сберечь жизнь каждого подданного, но разве возможно уберечь их от оружия! Перед выстрелом из ружья беззащитны даже волшебные существа! Остается одно — бежать, и вдруг вам удается выгнать этих дикарей-охотников!
Похвалы Арысь-поле очень льстили друзьям, но слушать их девочке было неловко — ведь Рита вовсе не волшебница.
— Ладно, не будем об этом спорить, — предложила наконец Арысь-поле, — Не лучше ли прокатиться?
Лосиха легла на траву, и Рита забралась ей на спину, крепко обмяв мощную горбатую шею, а Рыжик удобно расположился между рогами.
Эту ночь куркули нескоро забудут! Погоня не отставала ни на секунду. Сова кружилась, то взмывая в вышину, то опускаясь вниз и почти задевая крыльями лобовое стекло. Мотор ревел, и на рытвинах машину бросало из стороны в сторону, крики, визг и ругательства раздавались на весь лес!
Странный лось не отставал ни на шаг, иногда угрожающе опуская рога. Белки метко бросали с верхушек сосен шишки, стараясь попасть в стекла. Птицы издавали резкие, тревожные крики, из чащи доносился волчий вой, а сухой треск в валежнике красноречиво говорил о том, что на помощь спешат медведи.
— Ого-го-го! Быстрее, быстрее! Не оставляйте дорогих гостей одних! Скатертью дорога! — с восторгом и хохотом кричал Рыжик.
Рите было не до смеха. Боясь упасть, она так крепко прижалась к мощной шее предводительницы звериной стаи, что почти не замечала ничего происходящего. Все сливалось в сплошные темные полосы, голова кружилась, как на самой быстрой карусели, и девочку ритмично подбрасывало всякий раз, когда копыта врезались в землю. Мысли тоже подпрыгивали в такт толчкам:
— И как раньше приходило в голову, так трудно?
мне никогда не что ездить верхом
Преследование прекратилось, когда машина все-таки выехала на шоссе. Арысь-поле что-то прокричала — и все животные спокойно разошлись по своим делам.
— Хватит с них, — самодовольно сказал Рыжик.
Друзья спешились и поблагодарили лосиху. Они находились в восьми километрах от дома, в селе, где находился ближайший магазинчик, почта, фельдшерский пункт и автобусная остановка. Рита бывала здесь днем, но сейчас село казалось вымершим. Нигде не светилось ни одно окошко, не разгуливали гуси, свиньи и куры. Даже цепные собаки забрехали как-то сонно, и было ясно, что до утра не появится ни одна машина.
— Я отвезу вас домой, — предложила Арысь-поле.
У Риты немного кружилась голова после бешеной скачки, но делать было нечего. Друзья снова оседлали Арысь-поле. Очевидно, желая доставить наездникам удовольствие, предводительница стаи на этот раз шла спокойно, неторопливо, так что сидеть было удобно и можно было спокойно смотреть по сторонам.
Край ярко-розовой луны выглянул из-за дымных туч — и ожило ночное поле! Ветерок чуть покачивал густую траву, принес запах сухого свежего сена. Птиц, бабочек и стрекоз нигде не было видно, зато громко стрекотали в траве кузнечики и мерцали светлячки. Кружится в небе сова, высматривает добычу.
Но не только сова не спит ночью! В темное время суток — день для множества зверюшек и птиц! Набив горохом защечные мешки так, что голова стала втрое толще туловища, спешит в норку бурундучок. Старается, спешит пополнить запасы в кладовой и снова выйти на поиски пищи. Резвится хрупкий тушканчик: подпрыгнет, сделает сальто в воздухе, приземлится, замрет — и все сначала. Зверек играет, но не забывает и прислушиваться — нет ли опасности? Смешно вздрагивают от напряжения огромные торчащие уши.
И его тревога не напрасна! Белым призраком скользит по полю серебристый горностай. Маленькая ласка бегает так быстро, что не всегда уследишь, как она оказалась в нескольких метрах от того места, где находилась только что, и у нее острые зубки. Мышкует лиса — обнюхав землю, находит норку и разрывает ее, вынуждая хозяев выбраться на поверхность. Долго караулит она выход, ищет черный ход, и не всякому грызуну удается спастись!
— Бедная мышка! — пожалела девочка.
— Что поделаешь, так устроена жизнь. Хищникам тоже надо есть, — вздохнув, заметила Арысь-поле.
Лес надвигался черной громадой. Рыжик уже спал, положив подбородок на толстое основание рога. От усталости Рита тоже задремала и очнулась лишь у своей калитки. Благодаря предводительницу за помощь и прощаясь, девочка поцеловала ее в теплую, мягкую морду.
— Позволь мне считать тебя другом, — поклонилась Арысь-поле и быстро растворилась в темноте.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В ГОСТЯХ У БАБЫ ЯГИ
Солнце так припекало, что земля на грядках из коричневой стала серой. Ни разу за две недели не пролилось ни капли дождя, и на синем-синем небе не было ни одной тучки.
— Хоть бы Господь дождик послал, — вздыхали в деревне.
Каждый вечер Рита поливала огурцы. Но много ли воды вмешалось в небольшую пластмассовую лейку! Звонкие струйки тут же исчезали в трещинках, и на другой день все приходилось начинать сначала.
В лесу почти исчезли сыроежки. Даже в самой низине почва перестала хлюпать под ногами. Зато других грибов — опят, лисичек, подберезовиков, подосиновиков — хоть отбавляй!
Но не всякий гриб можно жарить, варить и солить без боязни. Нелегкое это дело — отличить съедобный гриб от его ядовитого собрата!
— Смотри, — с важным видом поучал Рыжик, — Ложные опята и волнушки отличаются от настоящих лишь оттенками цвета и более короткой ножкой. Мухоморы попадаются с бледно-коричневой шляпкой и бежевыми пятнами, такие легко принять за груздн
А самый страшный, самый коварный враг — бледная поганка — обычно прячется в сырых ельниках или в зарослях травы. И какая кокетка! Тонкую кружевную пелеринку на ножку нацепила, так и просит — сорви меня! А ведь даже небольшим кусочком шляпки может отравить человека до смерти!
— А так похожа на опенок! — испугалась Рита.
— Верно, — подтвердил Рыжик, — К счастью, ее подводит тщеславие — ведь у настоящих опят гладкие ножки…
Рита смотрела, слушала и постепенно научилась разбираться в грибах не хуже Рыжика. Но вот незадача — настоящий белый гриб никак не давался ей в руки!
— Чего же ты хочешь, — смеялся лешачонок, — Белый — Царь всех лесных грибов! Он сам выбирает себе хозяина и, конечно, знает, что среди грибников мне нет равных!
Иногда Рыжик становился очень самодовольным и хвастливым. Наверное, он все же слегка завидовал тому, что многие лесные обитатели теперь считали Риту волшебницей. Впрочем, хвастать и вредничать ему быстро надоедало, а собранные грибы друзья всегда делили поровну…
Однажды девочка решила схитрить — попросила Волшебный прутик показать ей самый большой гриб в лесу.
Прутик на несколько мгновений замер, задрожал и принялся выписывать круги! Девочка кружилась и кружилась, продираясь сквозь кустарник и сухостой, пока не оказалась на небольшом пригорке. На самом видном месте рос огромный плотный гриб с темно-бурой шляпкой!
— Чур, это мой подосиновик! — торжествующе вскрикнула Рита и бросилась к нему. Но неожиданно выскочивший из кустов Рыжик закричал так отчаянно, что девочка невольно отдернула руку.
— Не смей прикасаться! Слышишь, не трогай!
— Я не глухая! — обиделась Рита. Она подумала, что Рыжик просто жадничает. — И почему же его нельзя трогать? Он заколдовал? — ехидно поинтересовалась девочка.
Лешачонок действительно выглядел встревоженным.
— Это не подосиновик, а очень старый и очень ядовитый мухомор, — объяснил Рыжик, — Он так перезрел, что пятна исчезли со шляпки. Человеку опасно даже дотрагиваться до него, потому что яд может впитаться через кожу.
Волшебный прутик посмеялся над ней! Самым большим грибом в лесу оказался мухомор! Раздосадованная девочка хотела сбить гриб ногой, но неожиданно Рыжик схватил ее за руку:
— Мухоморы тоже нужны лесу, — строго сказал он, — Им лечатся заболевшие лоси. А если человек не уверен, можно ли есть тот или иной гриб, пусть лучше не кладет его в свою корзинку.

Вдруг лес замер, словно прислушиваясь к чему-то. В густом, знойном воздухе не шевелилась ни одна травинка. И тут издалека послышался удар грома.
— Наконец-то дождь! — вздохнул Рыжик.
Крупные теплые капли смыли пыль с листьев деревьев, мягкими струйками стекали с веток в уже начинавшую увядать траву, забрызгали цветы. Земля пила жадно, набиралась влаги, свежие порывы ветра приятно остужали разгоряченное тело.
От такого дождя не спрячешься! Рыжик и Рита со смехом подставляли дождевой воде ладони…
— Ффу! Есть ли среди Вас хотя бы один нормальный! — вдруг раздался у них за спиной скрипучий голос.
Друзья вздрогнули и обернулись. Прямо на них шла, прихрамывая, суровая старуха в темном платье. Из-под черного платка выбились седые пряди, а единственный глаз осуждающе разглядывал их мокрую одежду.
— Баба Яга! — мигом догадалась Рита.
— Не бойся, она только с виду сердитая! — подмигнул ей Рыжик.
— Ффу-фу-фу-фу! Безобразие! — ругалась старуха, — Все промокли и измазались! Матерям придется стирать всю одежду! Фу!
— Не сердитесь, Бабушка Яга, — вежливо ответил Рыжик, — Все быстро высохнет!
Старуха рассердилась еще пуще.
— Молоды еще, со мной спорить, — закричала она, — Фу, невежды, вы заболеете! Схватите прострел! Или воспаление легких! Сию же минуту полезайте в ступу!
Девочка испугалась не на шутку.
— Не беспокойтесь, пожалуйста, — просила она бабушку, — Я живу очень близко! Мы сейчас же пойдем ко мне домой и переоденемся!
— Не возражать! — бушевала старуха.
Пришлось подчиниться. Откуда ни возьмись, взялись метла и ступа. Впервые Рита путешествовала по воздуху, и нельзя сказать, что девочка получила удовольствие. Баба Яга правила метлой, и ступа крутилась, тряслась и поворачивалась так, как будто друзья передвигались по бурелому. А когда баба Яга приземлилась, ступу тряхнуло, она упала на бок и все вылетели на землю.
— Ой! — охнули в один голос Рыжик и Рита.
Они оказались перед глухим некрашеным забором из бревен, который беззвучно расступился перед старухой. За забором оказалась избушка на курьих ножках.
— Встань к лесу задом, ко мне передом! — гаркнула Баба Яга.
Избушка немедленно повернулась, и ее дверь приветливо отворилась. Друзья решили войти вслед за хозяйкой, но она недовольно бросила через плечо:
— Порядку не знаете! Сначала в баньке попарьтесь!
На заднем дворе уже топилась баня.
— Пойдем! — потянул ее Рыжик, — Согреемся, а потом нас к столу позовут! Так всегда бывает!
— Откуда ты знаешь? — спросила Рита.
— Баба Яга — моя бабушка, — объяснил мальчик, — Она часто зовет меня в гости и знает все лекарственные травы. Она хорошая, но уж очень любит ворчать. Сама видишь!
— А она меня не съест? — Рита зябко повела плечами.
— Что ты! — рассмеялся лешачонок, — У нее желудок больной, она давно даже зайцев и глухарей не кушает. Да она и не питалась людьми никогда, все это глупые слухи. Заблудится пьяный в лесу, пропадет, а все на Ягу свалят.
Девочка совсем успокоилась.
Не успели друзья войти в баню, как мочалка и мыло сами намылили их, шайки окатили горячей и холодной водой, и вскоре не осталось ни капли грязи! Печка обдавала горячим паром, а веники со свистом стегали распаренные тела! Но это было совсем не больно, а наоборот — очень приятно!
— Полезем на полку! — позвал Рыжик.
Под самым потолком было так жарко, что Рыжик и Рита со смехом спрыгивали на пол перевести дух.
— Эй, все за стол! — раздался голос старухи.

Друзья поспешно натянули высушенную одежду и поспешили в избушку. В сенях стояла ступа и метла, дожидаясь хозяйку, а в большом бочонке хранилась кислая капуста. Почти половину горницы занимала огромная Печь, на которой выстроились котлы, котелки и котелочки. Баба Яга что-то помешивала в них деревянными ложками.
— Так готовят лечебные настойки, — сказал Рыжик.
Середину избы занимал большой стол.
— Отведайте хлеба-соли, — пригласила Баба Яга почти любезным тоном.
Из щедрой Печи выскочили на стол тонкие ржаные блины с гречневой кашей, солеными грибами и медом, овсяная каша с молоком, уха из окуней и щуки, пирожки с мясом, грибами, с творогом и картошкой, теплый свежий хлеб. Друзья запивали все это теплым молоком с медом, квасом и чаем. Рите казалось, что она никогда не пробовала ничего вкуснее. Кушанья таяли на губах, и даже воркотня старухи не портила проснувшегося после бани зверского аппетита.
— Ффу-фу, безобразие какое! То жара, то дождь! Жить нельзя! — бормотала Баба Яга себе под нос, — Жить нельзя! И хоть бы внучок, бездельник, помог!
Рыжик молча смотрел в свою тарелку, но Рита вежливо спросила:
— Чем же Вам помочь! Что Вам не нравится, бабушка?
— А все не нравится! — завелась старуха, — Вот раньше был порядок! Уважали меня, слушались! Добры молодцы за советом приходили. А сейчас разве что Жердяй, бездельник, на пироги забредет! Вот, бывало, лет двести назад…
— Ты же и двести лет назад то же самое говорила, бабушка, — невзначай заметил Рыжик. В его глазах вспыхнули лукавые огоньки!
— Тебя не спрашивают! Раньше обернешься сорокой, прилетишь в деревню — все степенные, мужики с бородой, женщины в теле, девки с косами! На каждой двери оберег прибит — подкова! Любо-дорого посмотреть! А сейчас — ффу, глаза бы не глядели!
Риту как будто подбросило пружиной:
— Бабушка! Вы говорите, что подкова — оберег? От кого она защищает?
— Подкова волшебной лошади сбережет от всего дурного, милая, — неожиданно ласково ответила старушка.
— И от злыдней!
— От них в первую очередь!
Рыжик и Рита, перебивая друг друга, рассказали о предсказаниях Вилы. Баба Яга должна была понять, как важно для девочки найти талисман!
— Может быть, оберег у Вас найдется? — Рита умоляюще смотрела на старуху!
Баба Яга задумалась.
— Пожалуй, в нашем лесу кладов нет. Сейчас и простой подковы не найдешь! Попробуйте поискать на болоте. Волшебный прутик покажет вам дорогу!
— Огромное спасибо! — сказала Рита.
— Из спасибо шубу не сошьешь, — отозвалась Баба Яга, — Вот, помнится, раньше…
Баба Яга ворчала еще долго, но пришло время прощаться. Рита решила немедленно отправиться на болота, и ей не хотелось терять время. Рыжик, разумеется, не оставит ее одну, но по дороге домой лешачонок признался, что немного побаивается.
— Обитателям болот палец в рот не клади, — задумчиво сказал он, — Да и не любят они, когда их беспокоят.
Но девочку ничто не могло остановить. Волшебный прутик поможет ей найти талисман, и они снова будут все вместе — папа и мама, бабушка и внучка.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ЗАПАДНЯ НА БОЛОТЕ
Рыжик и Рита спорили уже два дня – лешачонок ни в какую не соглашался отправиться на болота.
— Ты с ума сошла! – горячился Рыжик, размахивая руками, — Мы же не знаем примет! Запросто можем потерять друг друга! А жители болот суровы, они не любят чужаков! Заманят еще в трясину!
— А мы не поддадимся! – огрызалась Рита, — Вила сказала, что волшебный прутик покажет дорогу к кладу!
Рита никогда не видела Рыжика таким испуганным – обычно он хвастал, что может постоять за себя. Но ведь он был совсем еще юным лешим…
За спорами друзья не заметили, что их внимательно слушает притаившаяся в ветвях сорока…
— Ффу-фу! Какая глупость, — птица вдруг сорвалась с ветки, захлопав крыльями, мягко спланировала вниз и превратилась в Бабу Ягу, — Собираются искать клад, а путь-дорогу и не спросили! Обо всем самой приходится заботиться!
Продолжая громко возмущаться тем, что приходится старому человеку тратить время на бездельников, которые даже не желают спросить советов, она положила на колени девочке свиток бересты.
— Что это?! – удивилась девочка.
— Что, что! – передразнила Баба Яга, — Разверни – увидишь!
Повернулась и быстро побежала по траве, раскинув руки и нагнув голову. Постепенно ее фигурка становилась все меньше и меньше, взметнувшийся черный подол юбки превратился в длинный птичий хвост, руки обросли перьями, нос вытягивался до тех пор, пока не стал клювом… И вот уже не осталось на земле никакой Бабы Яги, а только сорока упорхнула в вышину.
Дрожащими от нетерпения пальцами девочка развернула свиток. На светлой бересте темными бузинными чернилами были нарисованы лесные болота такими, какими их никогда не увидеть ни человеку, ни лешему. Только птицы, поднимаясь в небеса, видят под собою самые непроходимые чащи и топкие трясины, как картинку.
— Вот это да! – восхитились друзья, — Да это же настоящая карта!
Красной пунктирной линией Баба Яга заботливо показала сухие местечки и тонкие змеиные проходы.
— Теперь живем! – обрадовался Рыжик, — Не забыть бы только поблагодарить старушку за заботу – она обидчива.

Рассветало. Рыжик и Рита шли все дальше и дальше, забираясь все дальше в непролазную чащу. Волшебный прутик слегка вздрагивал в руках и девочки, заботливо выбирая дорогу.
Сначала друзья передвигались посуху, и лишь иногда под ногами чавкала сырая земля. Лес менялся совсем незаметно – постепенно ушли высокие, мощные деревья, а стволы тех, что еще попадались на пути, покрылись густыми мхами и были усеяны грибами-паразитами.
— Заболели от сырости, — вздохнул Рыжик, — Скоро уже конец моих владений.
Даже вездесущие осины и ели постепенно почти исчезли. Начался густой, непролазный подлесок, колючие кустарники и бурные заросли папоротников. Иногда путь преграждал бурелом – вырванные с корнем стволы деревьев, как будто специально сваленные одно на другое. Пробираться среди них было очень трудно, а свернуть в сторону не разрешал прутик. В результате друзья проползали под ними на четвереньках, перелезали, как через забор, до крови оцарапались и порвали дырки на коленях.
Вместо мягкого травяного ковра пучками поднималась ядовито-зеленая трава, стеной вставали высокие, густые заросли осоки и камышей. Об их тонкую листву с острыми, как перочинный нож, краями было очень легко порезать ладонь. Но зато стебель у них толстый и очень прочный, ни за что не вырвешь одной рукой. Да и неудивительно – далеко приходится пускать крепкие корни, чтобы достать сквозь слой воды и глины до настоящей, плодородной земли. А вот головки и них мягкие, как будто сделанные из поролона, длинные, толстенькие и такого темно-коричневого цвета, что издалека напоминают эскимо в шоколаде.
Ноги по щиколотку погружались в ржавую жижу
— Ой! – вскрикнул Рыжик. Лапоть соскочил с его ноги и намертво завяз в вязкой глине. Сколько друзья ни старались, извлечь его оттуда так и не удалось.
— Лучше бы сапоги надел, — сердито сказала Рита, — Теперь ноги промочишь.
— Тебе хорошо говорить, — огрызнулся Рыжик, — А у меня обе ноги левые. Я только лапти да валенки могу носить.
Идти босиком по болоту довольно опасно. Нужно внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить на змею. Не однажды потревоженная гадюка бесшумно выскальзывала с тропы.
— Придется нести тебя, — решила девочка, — Будешь проверять путь по карте.
Рыжик, который снова стал не выше и не тяжелее кота, проворно забрался ей на плечи. Девочка продолжала идти, но теперь она завязала уже по колено.
Неожиданно узкая, едва различимая тропка оборвалась, и глазам открылась большая зеленая полянка, на диво ровная и солнечная.
— Наконец-то! – облегченно вздохнули друзья.
Вдруг в самом центре полянки вспыхнули яркие огоньки. Волшебный прутик в руках у Риты затрепетал, как живой. Он бился и вырывался, словно птица, попавшая в тиски, и девочка растерялась.
— Ы-ы-ых! Ы-ы-ы! И-иыы! – над полянкой поплыл тоскливый, протяжный крик. Из зарослей камыша внезапно, как туманное привидение, взлетела большая серая птица. Изящно изогнув шею и вытянув назад ноги, она долго планировала над болотами на длинных, серовато-синих крыльях. Затем опустилась и принялась деловито искать мелкую рыбешку длинным и острым, как шило, клювом. Огоньки сразу же погасли.
— Это цапля, — нетерпеливо сказал Рыжик. – Она всегда поет в полете. Ну, пойдем же!
Серая цапля наконец ухватила добычу и быстро улетела куда-то в лес.
Снова огоньки. На этот раз они на мгновение вспыхнули почти у самых ног … за небольшой кочкой… вдалеке и вблизи… и снова в самой середине… Яркие вспышки звали к заветной цели, и там, где они пропадали, мерещились то небольшой колодец, то крепкая избушка, то резная шкатулка, то полная грибов корзинка.
Прутик упорно указывал в сторону, но ноги уже не слушались девочки, норовили бежать на зов таинственных огней.
— Не смей! Стой на месте! Это трясина! – сбросив с себя наваждение, закричал Рыжик. Да поздно – Рита прыгнула и…
приземлилась прямо на кочку. Девочке не удалось устоять на ногах, непрочная кочка предательски закачалась, заходила ходуном. Стоя на коленях, Рита крепко вцепилась руками в осоку. Лешачонку же повезло гораздо меньше – он не удержался на плечах и сорвался вниз.
От удара зеленая поверхность дрогнула, пошла кругами, словно вода, в которую бросили камень, и Рыжик тут же по пояс влип в тягучую, как тесто, жижу.
— Помоги! – закричал он, пытаясь вырваться, но с каждым движением увязая все глубже и глубже.
— Рыжик, держись! – подбадривала его Рита. Ясно, что надо что-то срочно придумать – через несколько минут Рыжика засосет с головой. Но как его вытащить?
И как только они не догадались взять с собою веревку! Под руками оказался только Волшебный Прутик. Но дотянется ли до него Рыжик?
— Держись! – девочка протянула прутик. Внезапно он стал расти, тянуться к Рыжику, утолщаться… Каждая секунда казалась вечностью, пока лешачонку не удалось крепко ухватиться за кончик.
Пот заливал глаза, в ушах звенело от напряжения, а Рита вытягивала прутик на себя изо всех сил. Медленно, медленно над поверхностью появилась грудь Рыжика, затем живот, колени…
— Ух! – сказал Рыжик, карабкаясь на спасительную кочку, — Спасибо тебе!
От усталости друзья не могли говорить. Несколько минут они сидели, обнявшись, с закрытыми глазами, пока сердце перестало стучать где-то в горле.
Тем временем блуждающие огоньки продолжали светиться. Они вспыхивали и вспыхивали, собирались в причудливые фигурки и распадались, но уже не гасли. Медленно и осторожно они приближались к краю трясины все ближе и ближе…
Первым их заметил Рыжик.
— Ох! – схватил он Риту за руку, — Держись крепче! Нас окружают лазавики!
Девочка хотела закричать, громко позвать на помощь. Но голос куда-то пропал, рот как будто заклеили. Да и кто их здесь услышит?! Оставалось только крепче сжимать ладонь Рыжика.
Их окружили маленькие – не выше мизинца, а некоторые и вовсе размером с ноготок, — покрытые желтоватой шерстью существа. Широкие перепончатые ступни их задних лапок позволяли им не проваливаться в трясину. На круглых лохматых головах вздрагивали острые, как у овчарки, ушки. Морщинистые мордочки можно было бы принять за человеческие, если бы лоб не украшал единственных светящийся зеленоватым светом глаз. В тонких руках существа держали длинные кожаные кнуты.
Что-то просвистело в воздухе. Миг – и тонкие, словно паутина, но очень прочные веревки опутали Рыжику и Рите руки и ноги. Друзья не ощутили боли, веревки не впивались в тело, но разорвать их оказалось невозможно. Стало ясно, что лешачонок и девочка попали в западню.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
СОКРОВИЩА БОЛОТ
Самый высокий, сильный и, видимо, самый главный старикашка вскочил Рите на сапог и с интересом рассматривал пленников. Девочке показалось, что ужасный горящий глаз надвигается на нее, и нет никакой надежды на спасение…
— С каких пор детеныши лесные и человеческие так опасны, что вы сотней окружили всего двоих?! — раздался вдруг спокойный, но властный голос. — И зачем вы их связали? Разве вам неизвестно, что мое волшебство не дается в руки жестоким?
Липкие путы тут же распались. Существа низко опустили головы, прикрыли страшные глаза длинными седыми бородами и исчезли, словно растворившись в густом, наполненным дурманящими запахами воздухе.
Друзья потрясенно молчали.
— Кто вы и зачем забрели в самое сердце болот? — спросил голос. Из зарослей осоки вышел невысокий, ростом не выше Риты, но крепкий человек, одетый в старомодный, но богато расшитый жемчугами и золотом кафтан.
Сделал два широких шага, крепко подхватил за подмышки сначала Риту, а потом Рыжика — и друзья оказались на хорошо утоптанной тропинке.
— Спасибо, — ответили друзья в один голос. От пережитого волнения у Риты на глаза навернулись слезы, Рыжик же, наоборот, вновь почувствовал себя очень смелым, — Нас привел сюда волшебный прутик. А потом эти страшилища на нас напали.
— Ну, не так уж они и страшны, — усмехнулся спаситель, — Это лазавики — болотный народец.
Лазавики не слишком добрый народ. Но они никогда не нападают первыми. Давным-давно им пришлось переселиться на болота, потому что они не хотели, как мавки, полуднянки или краснолюдки, всегда прятаться от людей, бояться злых сил и появляться в лесу или в поле лишь ночью. На топкой глинистой почве построили лазавики хижины из глины и тростника. Предпочитая защищаться, а не убегать, научились заманивать захватчиков в трясину и ловко пленять. Впрочем, болотный народец справедлив и не желает зла беззащитным, поэтому пленника могут и отпустить. Конечно, сначала убедившись, что у него не было дурных намерений.
Лазавики не терпят только глупых болотных кикимор, которые прячутся на дне глубоких омутов, и издавна воюют со злыднями.
— Чары злыдней заставляют жертв не замечать и не ценить доброе и красивое, — объяснял человечек друзьям, — А вот все грязное, уродливое и больное увеличивается в их глазах, кажется бесконечным и всесильным. Лазавики правильно делают, что выгоняют из болот злыдней с их кознями!
Рита поежилась и втянула голову в плечи. Рыжик нагнулся, делая вид, что внимательно изучает свои мокрые носки.
— Э-э-э, — неуверенно пробормотал он, — Еще раз спасибо за помощь, но нам пора домой. Мы должны закончить одно очень важное дело…
Человек в кафтане запрокинул голову и громко, весело расхохотался.
— И это дело для вас важнее, чем поиск клада? — недоверчиво фыркал он, — Лазавики больше не тронут вас. Вы ведь этого боитесь?
Девочка кивнула. Рыжик покраснел до корней волос.
— Эх, детки, я ведь прожил уже не одну тысячу лет, — добродушно проворчал человечек, — И ключи от спрятанного ларца хранятся у меня. Сокровища помнят многие тайны. Вы все времена находились чудаки, готовые отдать жизнь за обладание кладом. Я давно научился их узнавать.
Тропинка петляла, убегая куда-то вдаль… По стеблям камыша быстро лазили коричневые птички с желтоватой грудкой. Заметив путников, они тут же с криком срывались с места.
— Камышевки далеко не улетят, — успокаивал странник, — Болотные птицы никогда не бросают гнездо и не покидают родные места. Ведь они кормятся личинами комаров, а их здесь очень много.
И точно — убедившись, что охотников поблизости нет, камышевка возвращалась к гнездышку, которое она крепко прикрепила к самому большому, толстому стеблю.
— Женщины тянутся к красоте, — мягко продолжал человечек, — Бриллианты, изумруды и рубины зажигают блеск и в их глазах, жемчуг подчеркивает белизну зубов и кожи… Золото может помочь красоте и любви, но иногда за его блеском не разглядишь уродство или злобу… А мужчинам клад сулит другое. Сокровище часто снится тем, кто бредит властью, но не догадывается, как можно добиться ее… И тогда мечты о богатстве заполняют их мысли, порабощают души — и в воображении приходят почести и слава. Я часто слушаю их молитвы: “Миленький Копша, отдай нам золото. Ведь оно тебе не нужно, ты прячешь его в земле! Мы купим тебе все, что захочешь, только помоги быстрее. Ведь тогда нам будет принадлежать весь мир!”
— Разве плохо прослыть героем? — удивился Рыжик.
— Конечно, хорошо, — отозвался Копша, — Но только для начала героем становятся наедине с собой. А для этого каждому при рождении дается все необходимое… Кстати, я так и не узнал, зачем вы потревожили болота?
— Нам совсем ни к чему золото и драгоценные камни, — робко заметил Рыжик, — Мы ищем совсем другое…
— И мы не ожидали, что волшебный прутик заведет нас так далеко, — добавила Рита, — Скажите, а разве здесь могут быть клады? Раньше я думала, что на болоте ничего нет, кроме комаров и поганок.
Копша рассмеялся и взмахнул длинным широким рукавом.
— Смотрите, — воскликнул он, — Иной раз не грех и похвастаться!
И на небольшой сырой полянке, заросшей багульником, хвощем и кукушкиными слезками, появились кустики черники. А ягоды на них крупные, как виноград, и такие спелые и сочные!
— Вот это да! — поразились друзья.
— Черника любит влагу, — объяснил Копша.
Еще один взмах рукавом — и из густого мха, которым кочки были закрыты, словно подушкой, выглянули невысокие кустики, обсыпанные алыми ягодами, расправили круглые, точно у смородины, листочки, показались во всей красе. Девочка заметила, что ягоды уже начинают менять цвет, а кое-где они уже совсем пожелтели.
В руках у друзей неизвестно откуда появились удобные короба из бересты.
— Мой подарок вам, — улыбнулся Копша.
— Спасибо, — поблагодарили друзья, — Неужели можно есть эти ягоды?
— Можно-то можно, но вот искать и собирать ее нужно с умом, — наставительно ответил Копша, — Это ягода непростая. Недаром зовут ее морошкой — поломаешь голову, прежде чем найдешь! Да и вам, небось, красная глаз радует!
— Конечно.
— Да не все ведают, что морошка шутить любит. Молодая так в глаза и бросается, а поспеет — спрячется. Желтую ягоду отыскать труднее.
Внезапно короба доверху наполнились спелыми ягодами. Желтые и прозрачные, как янтарь, они как будто светились изнутри. Сквозь тонкую, почти незаметную кожуру можно было разглядеть мелкие темно-коричневые косточки.
Копша внимательно слушал, и только слегка приподнятые брови выдавали его удивление. Иной раз он одобрительно кивал, а когда узнал, что волшебный прутик девочке подарила сама Вила, даже присел от изумления.
— Вот это да! — воскликнул он, — Такого давно уже не случалось — лесные жители помогают человеку! Насколько я помню, последний раз такое случилось триста лет назад!
Копша встал и торжественно пожал смущенным друзьям руки.
— Клад обретет достойных владельцев, — объявил он.
Копша трижды стукнул волшебным прутиком — и трава под ногами зашевелилась, пошла волнами…
Небольшой сундучок, окованный цепями и запертый на крепкий висячий замок, преспокойно уместился на небольшой кочке.
Легкое прикосновение прутиком к замочной скважине — и сундучок открылся сам, скрипнув заржавевшими петлями крышки.
Чего там только ни было! Наливное яблочко, которое стоит покатать по серебряному блюдцу — и увидишь все, что захочешь. Расшитая золотыми нитями шапка-невидимка и красные сафьяновые сапоги-скороходы. Золотой пояс, владелец которого непобедим в бою, и старинные мечи, легко отсекающие головы змею. Украшенное изумрудами, рубинами и сапфирами зеркальце — в нем можно увидеть будущее. Кольца и браслеты, бусы и ожерелья, если их носить — красота не старится, а прибывает.
Присев на корточки, друзья перебирали сокровища, рассматривали, примеряли… Но только ни одной подковы в сундучке не оказалось!
— А где же оберег?! — спросил Рыжик каким-то странным хрипловатым шепотом.
Рита вопросительно смотрела на Копшу полными слез глазами…
Копша тяжело вздохнул.
— Боюсь, вашего оберега здесь нет, — грустно сказал он, — Видите ли, волшебство, сохраняющее дом, нужно искать среди людей. А пока что…
Он осторожно одел на Риту серебряный кокошник, украшенный бирюзой и лунными камнями.
— Захочешь стать меньше — дотронешься до самого большого камня, — объяснил он, — Хозяйка кокошника понимает язык зверей и птиц. Ты ведь не причинишь им зла?
А Рыжику досталась большая матерчатая сумка, которая всегда полна чем-нибудь вкусным.
Не успели друзья рассмотреть подарки, как клад и Копша исчезли, словно растворившись в воздухе.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
ПАПА И МАМА ПРИЕХАЛИ!
— Ну что ж… пора домой! — вздохнул Рыжик.
— Да подожди ты, — отмахнулась Рита.
Ей не терпелось попробовать силу кокошника. Не каждый день тебе дарят волшебство!
Девочка легко прикоснулась к большому перламутровому камню — и тут же все вокруг закачалось, замелькало, слилось в сплошные цветные полосы, как бывает, когда слишком быстро разгонишь карусель. А затем ноги оказались по колено в воде, а все вокруг вдруг резко увеличилось в размерах. Трава теперь доходила до пояса, а кусты казались размером с деревья. У Риты слегка закружилась голова, и лишь через несколько секунд, посмотрев на Рыжика, девочка поняла, что теперь она такого же роста, даже чуточку ниже!
Рыжик подул в свисток. Раздалась тихая мелодичная трель — и в воздухе появилась стая цапель.
— Отнести девочку домой? — спросил вожак.
Рыжик кивнул.
— А вы знаете, где я живу? — спросила Рита.
— На болотах хорошо охотиться — много лягушек, — ответил вожак, — Но мы, цапли, всегда вьем гнезда на вершинах сосен. С высоты мы часто наблюдаем за людьми. Там, где увидели свет наши предки, должны вылупиться их яиц и наши дети. Так было и будет!
Две птицы подхватили короба, двоим Рыжик и Рита забрались на спину. Не прошло и часа, как друзья приземлились на самом краю леса. Издалека Рита заметила знакомую белую косынку — бабушка ее дожидается!

Рыжик остался ночевать у Риты.
— Так нечестно! — возмущался лешачонок, — Я, может быть, тоже хочу встречать маму и папу! К тому же нас, волшебных существ, невозможно заметить против нашей воли! Не захочу показаться на глаза — сразу превращусь в корягу.
В результате девочка постелила ему на самой удобной кукольной кровати, которую поставила на подоконник, рядом со своей подушкой. Ей ведь тоже не хотелось расставаться, да и бабушка совсем не ругалась. Видимо, кокошник не позволил ей волноваться.
Друзья так устали, что проспали почти до полудня.

Бабушка уже поставила тесто для пирогов.
— Не смей снимать полотенце — тесто скинется, — строго предупредила она, — Лучше помоги прибраться и собрать смородину. Вечером будем варить варенье!
Выпив молока, друзья принялись за работу. Правильно снять все ягоды — не такое простое дело, как кажется! Весь куст усыпан спелыми гроздьями смородины, и собирать их надо осторожно, стараясь аккуратно срезать тонкую кисть, не сломав ветку и не помяв ягоды. Самые спелые из них лопались, и друзья слизывали с пальцев густой терпкий сок. Если в грозди есть неспелые ягоды, то такую кисть срезать рано, и приходится осторожно, не раздавив, отдельно снимать каждую ягодку. У Рыжика это получалось отлично, ведь у него пальцы маленькие и ловкие. Из самых крупных, перезревших ягод делают варенье, а те, что помельче и не такие крупные, идут на компот.
Друзья так увлеклись, что почти не разговаривали. В тишине было слышно, как поскрипывает ворот колодца: “вж-и-ик!”, “вж-и-ик!”. Где-то у соседей хлопает по ветру вывешенная на — забор выстиранная простыня, поскрипывают ступеньки под бабушкиными шагами…
— Рита, не наедайся, скоро будет обед, — крикнула бабушка.
Друзья поспешили в дом. Бабушка оставила в миске немного теста. Из него так интересно лепить колобки и лепешки! Рыжик сделал настоящий кренделек, не хуже тех, что продают в булочной. Рита пальцем рисовала улыбку на личике колобка, когда заметила маленького человечка, словно сделанного из соломы, который облизывал готовые пирожки!
— Это Лизунчик, — улыбнулся Рыжик, — Маленький домовенок.
Поняв, что его обнаружили, Лизунчик покраснел и спрятался за печку.
Наконец пироги отправили в печку, и настало время уборки. Ловкий, как кошка, Рыжик карабкался на шкафы, заползал в самые укромные уголки, уничтожая там пыль. Рита мела комнату и террасу. Иногда она замечала, что веник вдруг становился тяжелым, как будто кто-то невидимый цеплялся за него, повисая всем телом и издавая тихое противное шипение.
— Это злыдни! — кричал Рыжик, — Выметай их за порог!
Комната засияла чистотой, и тут под окном загудела машина. Мама и папа приехали!
Когда Рыжик не двигался и не разговаривал, он вполне мог сойти за необычную игрушку. Но Рита все-таки спрятала в шкаф его кроватку, чтобы он не попался на глаза взрослым. Ведь волшебному существу довольно обидно прикидываться корягой!
— Сиди тихо, сейчас шкаф открывать не будут, — успокоила Рита друга и побежала здороваться с мамой, которая разговаривала на террасе с бабушкой, и помочь папе вынуть из багажника сумки. А после нужно было вскипятить чайник, накрыть на стол, потому что родители устали и проголодались.
За чаем мама рассказала, что в школу Рита пойдет вместе с подружками из детского сада. Им уже шьют настоящую школьную форму!
— В этом году придется вернуться в Москву на несколько дней раньше, чтобы успеть купить ранец и тетради, — сказала бабушка.
Папа привез на дачу обещанный новый гамак и ракетки для тенниса. “Повесим его немедленно, всю жизнь мечтал поваляться на воздухе”, — сказал он. Решили завтра поехать на базар в Наро-Фоминске, а после искупаться на озере и устроить пикник с шашлыком и печеной картошкой.
Рита совсем забыла о Рыжике! Девочка опомнилась, только когда из шкафа раздался громкий, требовательный стук.
— По-твоему, я хочу сидеть здесь до самой зимы? — воскликнул Рыжик, зло сверкнув глазами.
— Извини меня, пожалуйста, я отвлеклась, — попросила Рита прощения. Ей стало стыдно.
Рыжик не умел долго таить обиды.
— Ну и где они? — спросил он, спускаясь с крыльца.
Вдруг послышался чей-то сердитый голос:
— Вот изверги, руку никто не может подать! Связался с вами на свою голову, от чужих помощи скорее дождешься! Зову, прошу — никакой реакции!
Рита вздрогнула. Где она слышала этот голос?
— Пусть хоть кто-нибудь оторвется от стула, сколько можно говорить! Для вас же делаю! Нет, я, видно, здесь рабочая лошадь, а не человек!
Теперь Рита уже не сомневалась, что это ругается папа.
На крик из кухни выбежали мама и бабушка. Выглянули на улицу — никого. Заглянули в комнату, в сарайчик и даже в туалет — везде пусто. Где же папа?
— Ничего не понимаю? — сказала бабушка.
— Мистика какая-то. Это, наверное, от жары, — пожала плечами мама.
СОВСЕМ РЯДОМ РАЗДАЛСЯ КРИК!
Наверное, так голосят люди, увидевшие нечто ужасное. Бабушка, мама и Рита оцепенели… Кричали на их участке, где-то в высокой траве.
Вопль оборвался так же неожиданно, как и начался. Вся семья бросилась на поиски и заметила что-то завернутое в сеть, барахтающееся в высоко полыни и тимофеевке межу лежащими на земле деревянными столбами. “Что-то” оказалось бледным, растерянным папой, который свободной рукой пытался отыскать слетевшие при падении очки.
— Боже мой, он сломал себе позвоночник! — запричитала бабушка. Мама и Рита бросились к отцу.
— Я в порядке, Света. Но все равно надо пригласить доктора. Психиатра, — очень тихо и серьезно сказал папа, — У меня начались галлюцинации.
— Ты ударился головой? — испугалась мама, — Как это случилось?
— Кто его знает, чем я ударился, — раздраженным тоном ответил отец, — Натянул гамак посмотреть, как это будет выглядеть, а столбы в земле еще не укрепил. Конечно, забыл об этом, завалился с газетой… Впрочем, это неважно. Страшно другое.
— Что, что?! — спросили все в один голос.
Папа осмотрелся по сторонам и ответил громким шепотом:
— А то, что когда я упал, мне привиделся маленький рыжий гномик-мальчишка. ОН спросил, как я себя чувствую, и предложил позвать дочь!
В этот момент Рыжик выглянул из травы. Все уставились на него.
— Вы тоже его видите? — дрожащим голосом спросил папа.
Друзья поняли, что больше скрываться нечего. Придется сказать папе, маме и бабушке, кто такой Рыжик, раз уж они его увидели. Девочка вздохнула, словно перед погружением в ледяную воду, и негромко заявила:
— Тебе не привиделось, папа. Это Рыжик, мой друг. Он лешачонок.
— Ваш покорный слуга, — поклонился Рыжик.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
РЫЖИК ЗНАКОМИТСЯ С БАБУШКОЙ,
МАМОЙ И ПАПОЙ
Никто из семьи Бобылевых никогда не забудет этот день. У папы глаза от удивления стали как плошки, мама сначала решила, что ее разыгрывают каким-то хитрым способом, а бабушка только мелко крестилась. Но постепенно все поняли, что никакого обмана нет и Рыжик действительно самый настоящий.
Когда папа все-таки выбрался из ловушки и иссяк поток вопросов, восклицаний, ахов и охов, вся семья удобно устроилась обедать на свежем воздухе. Для Рыжика накрыли кукольный столик прямо на столе, рядом с Ритой. Папе, маме и бабушке хотелось знать о нем все, и пришлось подробно рассказать им все приключения. Вот только о Копше и обереге друзья говорить не стали…
— Очень рад, что вы в таком восторге от моей скромной персоны, — говорил Рыжик с набитым ртом, — Но что поделаешь, нам, волшебным существам, в последнее столетие к этому не привыкать. Поэтому мы и стараемся не попадаться людям на глаза, но не мог же я пройти мимо, когда заметил, как не повезло твоему папе! Мы, лешие, существа добрые и привыкли всем помогать!
Тут он так взмахнул рукой, что кусочек жареной картошки чуть не слетел с вилки.
— Спасибо, дорогой Рыжик, — ответила мама, снова наполняя его тарелку.
Папа покраснел и смущенно кашлянул. Бабушка строго посмотрела на него.
— Вы же могли очень серьезно пострадать, Олег. Не понимаю, как можно поступать так легкомысленно!
— Это верно, сейчас хозяева уже не те, что раньше, — заметил Рыжик.
Мама и бабушка громко рассмеялись. Рите стало даже немного обидно за папу.
— Все равно спасибо тебе, папа, — сказал девочка, -Все закончилось хорошо. А гамак мы снова повесим, правда?
Ну и хохотали взрослые, когда им рассказали о том, как удалось напугать куркулей! Рыжик не пожалел красок, расписывая события. Правда, бабушка немного рассердилась, что ее удалось одурачить, но и она согласилась, что друзья действовали правильно, защищая зверей и птиц от жадин, и согласилась держать все в секрете.
— Можно ведь иногда и пошалить, а то становится очень скучно, — сказал Рыжик, и все с ним согласились.
После обеда папа снова поднял и укрепил столбы, так что теперь качаться в гамаке стало безопасно. Мама и бабушка варили варенье, и друзья остались на кухне.
Огромный медный таз, начищенный до блеска, сняли со стены и установили на печке. Засыпанная сахаром и залитая водой смородина кипела в нем, ходила волнами, едва не переливаясь через край. Ягоды постепенно разваривались, сок густел, а на бурлящей поверхности образовывались легкие вкусные пенки. Мама и бабушка помешивали варенье большой деревянной ложкой, старалась, чтобы оно разогревалось равномерно и не подгорело по краям. А снятые пенки выкладывались на блюдечко и доставались Рыжику и Рите.
Готовое варенье разлили по банкам, закрыли и спустили в погреб до зимы, но несколько блюдечек оставили к полднику.
— Никогда еще не ела таких вкусных пирогов со смородиновым вареньем, — сказала Рита, допивая третью чашку чая.
— Да, — мечтательно протянул Рыжик, — А лучше всего оказался колобок, правда?
Рита полностью согласилась.

Вечером девочка упросила маму постелить им с Рыжиком в гамаке. В другое время мама и бабушка наверняка не разрешили бы ночевать во дворе, потому что по утрам бывает прохладно, но друзья упрашивали в два голоса, и папа неожиданно встал на их сторону. Правда, их все-таки заставили взять с собой теплое ватное одеяло и термос с горячим молоком.
Над поселком сгущались сумерки. Рыжик и Рита слегка покачивались в гамаке и смотрели, как все длиннее и длиннее становятся темно-фиолетовые тени, постепенно сливаются с вечерней синевой. Гаснут последние солнечные лучи, и на небе чья-то невидимая рука совсем близко зажигает звезды… Прямо над головой вспыхнул яркий звездный ковш…
— Большая Медведица, — сказал Рыжик.
А Риту просто заворожила светлая Полярная Звезда. Ее лучи были очень похожи на лунные и ярко выделялись на темном небосводе.
Девочке очень редко приходилось ночевать вне дома. Несколько раз она отдыхала с родителями и останавливалась в гостиницах, а года назад прожила месяц на детсадовской даче. И никогда еще ей не доводилось провести ночь под открытым небом.
Друзья шепотом рассказывали друг другу жуткие истории. В садике на тихом часе девочки часто говорили об оживших мертвецах, комнатах, где из стен вдруг протягивались руки и душили хозяев, и летающих ножах…
Но Рыжик не поверил и совсем не испугался. Он заявил, что все это сказки, которыми пугают маленьких непослушных детей.
— Значит, страшных существ не бывает? — разочарованно спросила девочка.
Рыжик вздрогнул. Оглядевшись по сторонам, он забрался на подушку и жарко зашептал в ухо:
— Бывает. На кладбище живут черные безволосые птицы — навьи. Это неприкаянные души злых людей или тех, кого убили разбойники. К счастью, они редко могут летать — только когда дует злой ветер.
Девочка покрылась гусиной кожей.
— А они могут напасть?
— Могут. В ненастье они подкарауливают женщин и детей, бросаются на них и высасывают кровь. А их крик предвещает несчастье, может быть, даже чью-то скорую смерть.
Рите стало по-настоящему жутко.
— Появляются они редко. А главное, знающий человек может защитить себя от них. Навьи очень боятся запаха чеснока, иголки без игольного ушка, зашитого в одежду, и, конечно, оберегов из рога лося или медвежьей шерсти, — успокоил ее Рыжик.
— Добрых волшебных существ гораздо больше, — добавил он и рассказал об огненном коне, на котором совершает дневной круг солнце — его лучи сразу прогоняют любую нежить. В лесу захлещет ее ветками леший, в реке утопит водяной. Боится злое волшебство и медведя, и живущих на небе солнечных лосей. Это их предводительница Арысь-поле посылает на землю маленьких лосят.
— А еще могут помочь берегини — юные красавицы с рогами, как у оленя. Из них выливается роса и легкий грибной дождик. Рассердится берегиня — и не будет урожая грибов в лесу. Попадется нежить русалке — она еще и защекочет до смерти. Ну и, понятно, все лесные обитатели тоже помогают от них избавиться.
Рита заметила, что добрые волшебные существа почему-то всегда живут в лесу, поле или ручье, а не в поселке, но Рыжик с нею не согласился.
— Люди сами виноваты в том, что добрые существа больше с вами не живут, — заявил лешачонок, — Домовым трудно ужиться в городах, ведь они привыкли селиться в подпечье. Да теперь ему никто не оставит теплого хлеба или парного молока. А ведь он всегда помогал хозяевам в работе!
А во дворе раньше обитали другие доброжилы — дворовый и скотник защищали от нежити коров и лошадей, куриный оберег охранял птицу, а в амбаре овинник стерег запасы зерна и сена.
— И люди всегда жили с ними в мире?
— Ну, не всегда, — заметил Рыжик, — Если хозяева начинали лениться или забывали кормить доброжилов, маленький народец мог немного пошалить — бросить горькой полыни в квашню или спутать гриву у лошади. А самым озорным был банник. Вот уж с кем сладу не было! То подбросит в баню сырых дров, так что хозяева угорят, то намочит одежду и свяжет ее узлами…
— Зачем?
— Мыться очень любил. Хулиганил, чтобы не забывали ему оставлять мыло и березовый веник. А самое лакомое для него блюдо — черная курица…
Тут на крыльцо вышла мама в ночной сорочке и с фонариком в руках.
— Рита, Рыжик, пора угомониться, — напомнила она, — Не забывайте, что завтра придется встать очень рано.
Друзьям приходится замолчать. Покачиваясь, как в колыбели, они заснули…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
КОГДА ТАНЦУЕТ САЛАМАНДРА….
Утром друзья проснулись очень рано. Разбудил их гомон воробьев и голод.
Мама и бабушка уже приготовили чай, а папа за калиткой возился с машиной. Надо было спешить: ведь базар открывается очень рано.
Больше всех не терпелось Рыжику. “Эх, давно не бывал я на ярмарке!”, — то и дело приговаривал он. А бабушка поехать со всеми отказалась.
— Стара я стала для таких поездок, — заявила она, — Вы развлекайтесь, а я лучше отдохну дома.
Никто не возражал. Бабушке ведь тоже хочется иногда побыть одной.
По утрам дорога почти свободна — до места добрались быстро. Рыжик впервые ездил куда-то на машине и сначала сидел у Риты на руках очень тихо, но со временем осмелел и пристроился смотреть в окно.
— А знаешь, мне здесь нравится, — сказал он.
На базаре продавцы уже разложили товар. На деревянных прилавках покупателей ждали ранняя картошка-синеглазка, грунтовые помидоры и огурцы, цветная капуста, редиска, морковка и репа, малина и смородина. Дальше наступала очередь южных фруктов: персиков и абрикосов, груш и яблок, инжира и дынь. Чуть в стороне фермер-пасечник продавал мед вразвес в банках или прямо в сотах; мясо для шашлыка предлагали уже замаринованным; в судках плескалась еще живая рыба. В палатках у выхода пеклись горячие пирожки и блины с горячими начинками, пицца и чебуреки. В огромных, как кузов грузовика, холодильниках хранились квас и кока-кола, сладкая вата и мороженое. Делая запасы на целый месяц, семья обстоятельно рассматривала понравившееся блюдо, пробовала и торговалась. Когда багажник наполнился до отказа, Рите и Рыжику купили по порции пломбира и наполненные горячим газом воздушные шарики.
Девочке в Москве часто делали такие подарки, но лешачонок был просто потрясен. Мороженое он принял за снег и удивился, зачем покупать его летом — ведь он все равно растает. Девочке стоило немалого труда сначала убедить его попробовать лакомство, а затем уверить, что тут обошлось без колдовства.

Папа гнал машину. Шоссе закончилось, дорога шла через лес. Еще несколько поворотов — и перед глазами разлилось большое озеро с крутыми обрывами, песчаной косой и камышами у берега.
Вода была теплая-теплая. Папа, мама, Рита и Рыжик бросились в нее сразу же, подняв целый фонтан брызг и смывая горячий пот и дорожную пыль.
Рита хорошо умела плавать, но ей ни разу не удалось догнать Рыжика. Лешачонок плавал на спине быстрее всех. А когда мама решила позагорать и выплыла на надувном матрасе на самую середину пруда, Рыжик незаметно подобрался к ней и вытащил затычку.
Никто не заметил, что матрас с шипением выпускает воздух, пока мама не оказалась в воде.
— Ура! Обманули разиню! — радостно закричал Рыжик.
Папа вытащил его на берег и отшлепал. Рыжик надул губы, но уже через несколько минут играл вместе со всеми в водный футбол, пока мурашки не побежали по коже и зубы не начали выбивать барабанную дробь.
На берегу тоже было чем заняться! Рита играла в бадминтон по очереди с мамой и папой. Рыжик катался на воздушных шарах, долетая до самых верхушек деревьев. Болел он, разумеется, за Риту, приветствуя каждый хороший удар радостным смехом и аплодисментами, а когда девочка начинала проигрывать, сердито кричал: “Да бей же, мазила!”
После купания и игры так хочется пить! Папа, мама, Рита и Рыжик отхлебывали квас прямо из горлышек маленьких бутылочек, когда над озером пронесся странный, тревожный крик, как будто кто-то тер друг о друга две стеклянные шкурки.
Все тревожно переглянулись. Рита первой заметила длиннохвостых птиц с перьями землисто-коричневого цвета, которые метались над самой гладью воды, ловя что-то на лету.
— Что с ними, они ранены?
— На них напал коршун?
— Кто-то разорил гнездо?
Все взволнованно расспрашивали Рыжика.
— Успокойтесь, — возразил он, — У птиц все в порядке. Так уж поют береговые ласточки!
Птица подлетела к высокому, обрывистому песчаному берегу и… исчезла.
Папа, мама и Рита вскочили на ноги. Рыжик лукаво улыбнулся.
— Хотите посмотреть на их жилье? — предложил их.
Только подойдя совсем близко к берегу, можно заметить несколько круглых норок, которые располагаются одна над другой, словно окошки многоэтажного дома. Только это не окна, а двери в коридоры, которые ведут в глубину, туда, где в безопасности расположены гнезда и беззащитным птенчикам ничто не угрожает.
— Ласточки вообще птицы-строители, — рассказал Рыжик, — А береговые вырывают целые системы переходов и туннелей.
— Как же птицам такое удается?! — поразилась Рита.
— Ну, почва здесь рассыпчатая, — заметила мама.
— Они очень трудолюбивые. Охотятся на комаров целые дни, могут даже со стрекозой справиться. А уж сколько еды просят подрастающие дети! Подумаешь — так оторопь и берет!
То и дело то одна, то другая ласточка спешила домой.
Папа принес из машины карманный фонарик и хотел посветить в одну из норок, но Рыжик подпрыгнул и повис у него на руке.
— Не надо. Мы им мешаем. К тому же никому не нравится, когда чужаки без спросу лезут в твой дом! А ласточки и так застенчивые птицы.
Папа что-то проворчал себе под нос, но мама и Рита согласились с Рыжиком.

Вечером устроили настоящий пир! Папа собрал хворост и развел за домом костер, на котором жарились шашлыки и картошка. Скатерть расстелили прямо на траве, и на ней как по волшебству появились персики, абрикосы и груши, пирожки с грибами и овощной салат, а на сладкое — яблочный пай, вафли и вишневый пирог.
Рита и Рыжик уплетали за обе щеки. Такая вкуснятина достается не так уж часто! Бабушка, папа и мама, похоже, разделяли их мнение. С полчаса все молчали, и только тарелки и миски опустошались с невероятной быстротой. Вкусно пахло жареным мясом…
— Ой, смотрите! — воскликнула девочка.
Шампуры сняли с огня, и стало заметно, что в языках пламени извивается и танцует маленькая бесхвостая ящерка! Она кружилась, плавно поводила плечиками, вставала на задние лапки и отбивала чечетку прямо на горящих углях, а потом вдруг замирала на секунду и исполняла настоящее сальто.
Время словно остановилось. Рите казалось, что она всю жизнь наблюдает за этим странным танцем крошечного, не выше среднего пальца, существа. Девочка готова была отдать все на свете, только бы ящерка не исчезала…
— Господи, какое чудо! И почему же раньше мы ничего не замечали? — вздохнула мама.
Услышав эти слова, ящерка довольно кивнула.
— Это саламандра, — тихо сказал Рыжик, — Она тоже из волшебного народца. Обычно она живет под землей, но любит потанцевать в языках пламени.
— Постойте! — воскликнул папа, — Я почти уверен, что уже ее видел!
— Видеть-то видели, да только не замечали, — заметил Рыжик, — И совершенно напрасно. Саламандра любит очаровывать людей, пробуждать самые лучшие воспоминания, внушая надежды на исполнение сокровенной мечты. Если ее не обижать, она может рассказать о чудесах…
Рыжик низко поклонился саламандре. Рита увидела, что ящерка прижала к груди лапку и быстро-быстро закивала…
— Теперь я понимаю, почему огонь всегда завораживает, — успела подумать Рита.

Голос звучал очень тихо. Девочка ни за что не смогла бы определить, что он исходит от костра, но вместе с тем отчетливо различала каждое слово, как будто кто-то нашептывал секреты ей на ухо…
Давным-давно, так давно, что не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы подсчитать, сколько лет прошло с тех пор, люди жили в этом доме и зимой и летом. Тогда в избах еще не стояли телевизоры и видеомагнитофоны, а у детей было совсем немного игрушек и книг.
— Наверное, как раз тогда ты, бабуля, была маленькой девочкой? — спросила Рита.
— Да, это было сразу после войны с фашистами, — ответила бабушка.
— Попрошу не перебивать, — вмешался Рыжик, — А то саламандра передумает и исчезнет.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ИСТОРИЯ СОСНОВОЙ ШИШКИ
… Маленькая Сосновая Шишка жила- была в лесу, но и тогда она считалась незаурядной. Ведь она родилась и выросла на самой высокой ветке самой старой корабельной сосны, и все на свете ей было виднее, чем другим.
Да и вообще, такая она была ладная, пропитанная душистой смолой, что все вокруг восхищались ей и ничего не решались сделать без ее советов.
— Какой ветер? Какой ветер? Откуда дует? Откуда дует? — шелестели клены.
— Ветер сильный. Ветер сильный. Дует с юга. Дует с юга, — отвечали им березки.
— Ветер порывистый, и дует он с юго-востока, — поправляла их Шишка, и никто не вступал с нею в спор.
На самом деле ветерок был теплым и ласковым, но у вершин он всегда прохладнее и резче. Сосновая Шишка мерно раскачивалась, стараясь ничего не упустить из виду.
— Как живется на белом свете? Что интересного и важного случилось в лесу? Чем сейчас занимаются птицы и звери? — перекликались сороки.
— Ласточки возвращаются домой. У белок гон — время любви и свадеб. Снег уже стаял повсюду, — отвечала им Шишка.
— А люди? Что делают люди? Не идет ли кто-нибудь с топором к Лесу? — беспокоились молодые елочки.
— А люди мне не страшны. Никакому человеку сюда не забраться, — думала Сосновая Шишка.
И если елочки не успокаивались, Шишка сердилась:
— Да разве люди нам ровня?! Они такие мелкие, гораздо меньше меня! Зачем нам думать о них? Пусть себе суетятся внизу!
На самом деле семилетняя девочка вполне могла зажать Шишку в кулачке. Но с такой высоты все, что находится внизу, кажется совсем маленьким и безобидным. И Сосновая Шишка была уверена, что она гораздо больше человека и уж, конечно, намного сильнее.
— Пусть какой-нибудь мужик с топором только попробует подойти к опушке, уж я ему покажу! Упаду прямо на него и так испугаю, что сразу унесет ноги, да и другим будет неповадно заниматься глупостями, — важно заявляла она всему лесу.
Сосны почему-то сокрушенно вздыхали и покачивали верхушками.
Однажды на опушку нагрянула ватага деревенских ребятишек. Их звонкие голоса вспугнули покой и тишину, птицы тут же перестали петь и вспорхнули на самые недоступные ветки, а зверушки постепенно спрятались в норки или укрылись в густом кустарнике.
Сосновая Шишка очень рассердилась. Подумать только, все считаются с какой-то мелюзгой, а на нее даже не смотрят! Она вся раздулась от негодования и так увеличилась в весе, что оторвалась от родной вершины и рухнула вниз! Через мгновение Сосновая Шишка лежала на земле.
Как неузнаваемо изменился мир! Не стало солнца и неба, облаков и птиц, не было видно деревьев-соседей. Шишка запуталась в опавших иголках, а прямо перед ней оказались чьи-то огромные босые ноги.
— Мамочка, я хочу домой, — пискнула Шишка.
Деревенский мальчишка оказался настоящим гигантом! Он собирал хворост в исполинскую корзину. В ней лежали сосновые и еловые шишки такого же роста, как и шишка с верхушки самой высокой сосны, хотя, конечно, далеко не такие красивые. Мальчик поднял Сосновую Шишку, повертел в руках и бросил рядом с другими.
— Какой невоспитанный! Даже не поздоровался со мной! — обиделась Шишка, но все-таки не решилась сделать ему замечание.
В избе корзину поставили рядом с печью. Вечером хозяйка растапливала печь сухим хворостом. Сосновой Шишке стало так жарко, что на ней чуть не закипела смола.
— Аннушка! — позвала хозяйка, — Поставь самовар, дочка!
Вошла худенькая девочка лет восьми-девяти, наполнила самовар водой и принялась растапливать его… ШИШКАМИ ИЗ КОРЗИНЫ!
Спасения не было. Бедная Сосновая Шишка закатилась на самое дно и с ужасом ждала гибели. Впервые в жизни ей совсем не хотелось привлекать к себе внимание.
— Надо же, — думала она, — Дома все было совсем по-другому. Там я думала, что я очень большая, а мир вокруг совсем маленький. А все оказалось таким огромным, что может сложиться впечатление, как будто я крошечная и совсем незначительная!
И Шишка вспомнила родной лес, верхушку высокой сосны, ласковые солнечные деньки, свежий весенний ветер, морозные звездные ночи и фиолетовые февральские сумерки. Она словно видела сейчас всех соседей, слышала звонкие голоса птиц. Как жаль, что вернуть время назад невозможно!
Самовар уже закипал. Девочка все-таки нашла последнюю шишку. И вдруг:
— Мама, смотри, какая славная шишечка, — звонко воскликнула девочка, — Ее даже жалко отправлять в огонь!
Девочка держала Сосновую Шишку на ладони.
— Совсем еще молодая, зеленью отливает. Должно быть, ее сбросило ветром, — пригляделась мама, — Если хочешь, оставь ее себе.
— Теперь она будет моей дочкой, — обрадовалась Аннушка.
После чая Аннушка искупала Шишку в блюдечке с водой, насухо вытерла и запеленала в чистый мягкий лоскуток. Из старой варежки девочка сделала конвертик, а из обрезка сукна получилось теплое одеяло. Колыбелька слегка покачивалась на ладошке, а Аннушка негромко напевала песенку.
Вслушиваясь в ласковый голос девочки, Сосновая Шишка задремала. Ее тоска по дому слегка утихла, потому что мелодия напомнила ей весенние звуки родного леса. . .
С этого вечера Аннушка не расставалась с дочкой ни на минуту. Когда Аннушка училась или помогала маме по хозяйству, заботливо спеленатая Сосновая Шишка лежала в кармане фартука, и часто девочка украдкой поглаживала ее пальчиком. На ночь кроватку ставили на подоконник, рядом с подушкой Аннушки. Шишку теперь называли Машенькой, и девочка возилась с ней каждую свободную минутку: поила молоком из маминого наперстка, придумывала одежду из бумаги, рассказывала сказки.
— Аннушка — добрая девочка, хорошо заботится обо мне, — думала Сосновая Шишка, — Здесь, конечно, не лес, но живется мне немного. И подумать только — у меня есть свое собственное имя! Многие ли другие могут похвалиться этим? Жаль только, что никто в Лесу об этом никогда не узнает!
И Сосновая Шишка представляла себе, как поразились бы деревья, белочки и птицы, как стали бы ее уважать, если бы увидели ее сейчас!
— Пожалуй, я все это заслужила, — иногда приходило ей туда, где у шишек располагаются мысли, — К тому же соседи в лесу оплакивают меня и считают погибшей! Ах, если бы я могла с ними повидаться!
Сосновая Шишка горестно вздыхала, понимая, что это невозможно.
Однажды Митя принес из леса полные карманы желудей. Вечером желудям приклеили ручки и ножки из спичек, нарисовали карандашом глазки-бусинки, носики и ротики — и получились настоящие мальчишки-сорванцы в кепках без козырьков, похожих на таджикские тюбетейки.
Сосновой Шишке сделали шляпку из настоящей розовой оберточной бумаги с блестящей серебристой ниткой-ленточкой, надели широкую длинную юбку из черного картона. Ей тоже вставили руки, так что теперь она выглядела как очень важная, представительная дама.
Так Сосновая Шишка стала хозяйкой фанерного домика из коробки. Именно ей приходилось следить, чтобы мальчики не опаздывали к обеду и садились за стол с чистыми руками, регулярно стирать и штопать их одежду , улаживать ссоры, лечить ссадины и порезы. А самый маленький Желудь очень боялся темноты, и приходилось сидеть около его кровати, пока малыш не заснет.
— Ни минуты покоя, — ворчала иногда Шишка.
Сначала она обижалась на Аннушку, что теперь девочка любит не только ее, и с горечью вспоминала времена, когда была единственной жительницей коробки. Ведь так трудно было привить желудям хорошие манеры!
Шалуны совсем не боялись ее, когда она ворчала или сердилась, но они любили Сосновую Шишку, старались не огорчать ее и слушаться. А по вечерам рассказывали Шишке чудесные истории о заморских странах и причудливые негритянские сказки, подслушанные у перелетных птиц.

В сентябре Аннушка и Митя пошли в школу. Когда дети учили уроки, фанерный домик стоял у них на столе, прямо под лампой, так что Сосновая Шишка выучилась читать, писать и считать. Если Аннушка играла в школу, Шишка всегда бывала учительницей.
Наступила зима. Теперь вечерами дети клеили гирлянды из цветной бумаги, вырезали снежинки из фольги и тонких салфеток, лепили снеговиков из ваты, пропитанной клейстером, раскрашивали деревянные катушки красками, а маленькие мотки шерсти заворачивали в золотистые фантики из-под чая — и получались шарики. Казалось, всех ждет что-то радостное, необычное.
В один из таких вечеров кто-то громко постучал в окно, и в избу вошел рослый мужчина в черной суконной шинели и высоких сапогах. С его появлением все в доме словно уменьшилось в размерах, но тут хозяйка воскликнула: “Саша!”, и все бросились к нему, засуетились… Мужчина обнимал маму за плечи, за рукав его тянули Митя и Аннушка.
Дядя Саша — старший брат мамы. После победы он остался служить на флоте, на большом корабле, и в родную деревню теперь приезжал раз в несколько лет, чтобы отдохнуть, проведать родных и помочь овдовевшей младшей сестре.
Митя расспрашивал дядю о море и приглашал покататься с ледяной горки. Аннушке было интересно узнать, как живут люди в городах, потому что пока она бывала только в райцентре, в тридцати километров от дома. Дядя Шура смеялся, старался одновременно отвечать всем, и ужин продолжался до полуночи.
На другой день из леса принесли настоящую живую елку, поставили ее в горшок с сырым песком, и все, что смастерили дети: гирлянды и снежинок, шары и снеговиков, — развесили на мохнатых, сладко пахнущих морозом и хвоей зеленых лапах.
— Дядя Саша! Что это такое? — изумленно воскликнула Аннушка, заметив огромную Шишку. Такие никогда не попадались ей в лесу.
— Это кедровая шишка. Кедры не растут в наших краях, так то неудивительно, что ты никогда их не видела.
Кедровую Шишку, покрытую необычным светящимся лаком, дядя Шура повесил на самое видное место. Даже мама разглядывала ее с интересом, представляя себе, какое же могучее дерево — кедр.
— Вот это да! Разве есть на свете деревья выше сосен? Раньше я думала, что с моей родной верхушки можно рассмотреть весь мир, — подумала Сосновая Шишка, — Но теперь это уже неважно. Ведь со мной — желуди, и я для них — самая любимая.
Сосновая Шишка испугалась, что в суматохе про них все забудут, но не елку повесили весь фанерный домик, так что вся лесная семейка смогла весело встретить новый год.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ФАРФОРОВЫЙ СЛОНЕНОК
Саламандра поклонилась и шаркнула ногой, выбив из углей целый сноп искр. С минуту все молчали.
— И что же случилось дальше с Сосновой Шишкой и Желудями? — робко спросила Рита, — Аннушка больше не играла с ними?
— Почему же. Аннушка вешала домик на елку еще много лет, — вежливо ответила Саламандра, — И каждый раз вспоминала этот новый год. А когда Сосновая Шишка вновь оказывалась на ветке, она вспоминала всю свою жизнь. Много было и хорошего, и плохого, но, в конце концов, Шишка решила, что судьба была к ней благосклонна.
— А что случилось с Аннушкой потом? — спросил Рыжик.
— Когда они с Митей окончили школу, пошли работать в колхоз. После армии Митя завербовался на стройку в Москву, а Аннушка вышла замуж за его друга.
Бабушка смотрела на огонь и едва заметно кивнула.
— Бабуля, — прошептала девочка, — А как ты играла, когда была маленькой?
— По-разному, — бабушка улыбнулась воспоминаниям, — В классики, в лапту, в казаки-разбойники. Нынешние дети многих наших игр и не знают. Мы сами делали игрушки из лоскутков, дерева, бумаги, даже из шишек и желудей.
Рита и Рыжик посмотрели друг другу в глаза.
— Таких игрушек, как у тебя, у нас, конечно, не было. Но однажды случилось чудо — мне подарили настоящую куклу с закрывающимися глазами. Я назвала ее Федотом…
— Разве живая Сосновая Шишка не чудо? — удивилась Рита, — За такое я бы всех кукол отдала!
— Чудо у каждого свое, деточка, — прошелестела Саламандра, — С каждым человеком хотя бы раз в жизни случаются чудеса. Только люди редко вспоминают об этом. Нам, детям огня, приходится хранить человеческие воспоминания и иногда напоминать вам о волшебстве…
— А я помню, со мной тоже как-то раз случилось чудо, — сказал папа, — Когда я был маленьким, я подружился со слоненком!
— В зоопарке? — спросила Рита.
— Нет, он стоял у нас дома на серванте, — вспомнил папа, — Вообще-то их было семь. Семь слонов из дрезденского фарфора…
Саламандра закружилась в языках пламени…

Тяжелый резной сервант из красного дерева — самый главный предмет в комнате. В его нижних ящиках хранилось лучшее вышитое белье и скатерти, мамины золотые сережки и папин серебряный портсигар, на зеркальных верхних полках расположились хрустальные вазы и фарфоровые сервизы, а на крышке выстроились по росту семь слонов из фарфора, которых дедушка привез с собою с войны, из немецкого города Дрездена. Большие запрещали мальчику даже прикасаться к серванту.
Слоны стояли, упираясь в красное дерево тяжелыми ногами-колоннами, гордо подняв головы и вытянув вверх хоботы, как будто все они призывно трубили. Слоны очень гордились тем, что именно они приносят в дом счастье.
— Человеку, у которого есть хотя бы один слон, нечего жаловаться на жизнь, — говорил Самый Большой из них, он, конечно, был самым главным, — Что же говорить о тех, у кого в доме живут семеро первоклассных экземпляров из настоящего фарфора! Каждый, кто может смотреть на нас, должен быть счастлив!
Слоны всегда соблюдали порядок и очень редко двигались, даже когда оставались одни. Самый Главный из них считал, что слонам суетиться неприлично. Разговаривали они редко и никогда не трубили.
— Истинный Слон всегда погружен в раздумья. Развлекаться некогда, надо заниматься делом, — ворчал он на легкомысленную молодежь. Все тут же умолкали, боясь его мощного хобота и острых бивней.
Не слушался только самый младший. У него никак не получалось вести себя прилично. То он от скуки принимался дергать за веревочку, не зная, что это шнурок от торшера. Вся комната тут же погружалась во тьму, а хозяева недоумевали, почему вдруг погасла совершенно новая лампочка. То крутился, стараясь разглядеть рисунок на обоях, то пытался дотянуться хоботом до хвоста и чуть было не треснул.
— Ничего путного не выйдет из слоненка, который с младых бивней и короткого хобота позволяет себе такие вещи, — сердился на него Самый Главный Слон.
Маленький слоненок заливался краской и старался вести себя как следует. Но проходило несколько дней, и все начиналось сначала. Часто он наблюдал, как играет мальчик: рисует, или играет на полу со своими игрушками, и больше всего на свете мечтал оказаться вместе с ними.
— Убегу! — думал слоненок. Но как он мог убежать? Если бы он спрыгнул с серванта, то непременно бы разбился. Слоненок вздыхал и оставался на месте.
Олежка больше всего любил играть в те игры, которые большие не разрешали. Когда родителей не было дома, он часто бросал мячик об стену.
Однажды Олежка разыгрался. Не расcчитав силу, он так ударил по мячу, что тот подскочил почти до самой люстры, ударился об угол стола, отлетел прямо на сервант и… сбил маленького слоненка.
— Ох, и попадет мне теперь! — испугался мальчик, — Статуэтка наверняка разбилась вдребезги!
Маленькому Слоненку повезло. Он провалился за сервант и упал на мягкий, пыльный край ковра и лежал, думая о том, что здесь еще скучнее, чем на полке, и что от удара треснуло правое ухо.
Там и нашел его мальчик.
— Пожалуйста, не возвращай меня обратно, — попросил слоненок, — Я очень хочу с тобой дружить. Давай играть вместе!
Олежка познакомил его со своими игрушками. В большой плетеной корзине жил плюшевый медвежонок, резиновый поросенок и крокодил, пушистая лисичка, тряпичная собака и ванька-встанька.
— Ты свой? — грозно спросила собака.
— Свой, — подтвердил слоненок, — А ты меня не укусишь?
— Своих я всегда охраняю, — завиляла хвостом собака, — А что ты умеешь делать? Я что-то не пойму, к какому празднику тебя подарили?
— Я упал с серванта. Вообще-то я не совсем игрушка…
— Раз ты попал к нам, значит, ты игрушка! — вмешался медвежонок, — Мы научим тебя играть!
Резиновый поросенок вскочил ему на хобот, и слоненок качал его, словно на качелях. Лисичка рассказала о правилах салок и пряток, но слоненок был слишком большой и неповоротливый для таких игр.
— Давайте играть в вышибалы, — предложил Олежка.
И тут слоненку не было равных! Он один мог играть против целой команды. Его мячи летели дальше и попадали точно в цель, так что игрушки единогласно признали его чемпионом.
Слоненку казалось, что ему никогда не приходилось стоять на серванте. Теперь его место было здесь, среди своих!
Оставалось только решить, где слоненок будет жить. Ночью медвежонок спал вместе с хозяином, крокодил уползал в ведерко, поросенок прятался в картонном домике из-под новогоднего подарка. Никто не знал, где скрывалась лисичка, собака сторожила всех на краю корзины. И только ванька-встанька никогда не спал — ведь он не умел лежать.
— Ты можешь ночевать в коробке из-под чая, — предложил слоненок.
Но, увы — коробка была так тесна, что слоненку приходилось вползать туда на коленях. А ведь слоны всегда спят стоя и ложатся, только когда заболеют.
-Да-а, положение не из приятных, — пробормотала лисичка.
— Мы построим тебе дом! — решил Олежка.
Работа закипела. Грузовики подвозили кубики, и подъемный кран быстро возводил прочные стены с большими окнами. Игрушки вставили рамы и следили, чтобы не возникало сквозняков. Прочную железную крышу и удобное крыльцо с двумя белыми колоннами мальчик собрал из конструктора.
— Эх, фонтан бы сюда, — вздохнул мальчик, — Да только не придумаю, из чего его сделать…
Слоненок набрал воды, поднял хобот вверх и выдал мощную струю теплого душа. Струи взлетали вверх, как из настоящего фонтана, брызги искрились на солнце. Игрушки и оловянные солдатики бросились врассыпную, но никто не сердился по-настоящему.
Затем настала очередь машинок. Грузовики неуклюже поворачивались, подставляя под потоки пыльные бока, набирали воду в кузов и весело моргали фарами. Легковые машинки вертелись под струями и гудели от удовольствия, а важные бульдозер, каток и кран фыркали и буксовали на колесах.
… А шесть слонов из дрезденского фарфора продолжали важно стоять на серванте. Мама, конечно, заметила исчезновение самого младшего. Олежку отругали и чуть не поставили в угол, но он ничего не решился рассказать, а отыскать пропажу не удалось до самой весны.
К Пасхе во всем доме делали генеральную уборку: мыли окна, выколачивали ковер, отодвинув всю мебель, натирали полы. Не было уголка во всей комнате, куда бы не заглянули взрослые, вытирая малейшую затаившуюся соринку.
— А вот и статуэтка! — сказала мама, обнаружив слоненка на дне корзины. И посмотрела на сына очень строго.
Олежка опустил глаза и густо покраснел…
— Такая дорогая вещь — не игрушка, — продолжала мама сердито, — Ее немедленно надо поставить на место.
Маленький слоненок пытался возразить, но разве переспоришь больших! И его вымыли в кипяченой воде, насухо вытерли суконным лоскутком и поставили на крышку серванта.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЕБЕДУШКИ
— Бедный маленький слоненок! — вздохнул Рыжик, — Представляю себе, как ему было горько расставаться с друзьями и снова переселяться на сервант, в общество этих зануд!
— Неужели ему больше не пришлось как следует порезвиться? — спросила Рита.
— Ну почему же, — улыбнулся папа, — Ведь он проводил внизу, вместе с игрушками, все время, пока старших не было дома!
— Олег, чему ты учишь детей?! — охнула мама и нахмурилась.
— А разве ты никогда не шалила? — заметила бабушка.
— Меня заставляли всегда слушаться взрослых. Я никогда не позволяла себе ничего подобного, — строго ответила мама.
Саламандра легко подпрыгнула вверх, сделала в воздухе двойное сальто и показала всем язык…

— А вот и твой сюрприз! — сказала мама, — Он дождался тебя на даче!
Катюша ожидала, что Сюрприз окажется маленьким теплым существом, которое умеет рассказывать сказки. Но папа протянул что-то белое, воздушное, вздрагивающее от прикосновения.
Это была самая настоящая Белая Лебедушка! Почти прозрачная, с длинной изогнутой шеей и легкими, чуть приподнятыми крыльями, она как будто собиралась взлететь. Длинные кружевные перья слегка вздрагивали.
— Ах, — прошептала Катюша, — Это мне?
— Тебе, конечно, — рассмеялся папа, — Ты ведь вела себя хорошо, верно!
Катя обняла Лебедушку. Она оказалась мягкой и упругой, как будто вырывалась и хотела улететь на небо. Темно-красный клюв слегка приоткрылся, а черный блестящий глаз удивленно смотрел на девочку.
— Теперь мы будем вместе, правда? — улыбнулась девочка.
Она понесла Лебедушку к большой старой ванне, где согревалась дождевая вода для полива клубники.
— Раньше это был бассейн для моих кукол, — решила Катюша, — Но если ты хочешь, он превратится в озеро для тебя. Или в настоящее море. Как ты пожелаешь.
Белая Лебедушка легко скользнула на воду, выплыла на самую середину. Теперь она слегка покачивала головой, словно ждала кого-то.
— Ты не улетишь? — спросила Катюша, — Оставайся с нами! Тебе будет у нас хорошо.
Лебедушка величественно кивнула головой.
— Мама, — спросила девочка, — А она все о нас знает?
— Откуда же ей знать? — поразилась мама, — Вы же только что познакомились. Ты ей все расскажи!
— Значит, если бы я капризничала в электричке, она все равно бы не улетела? — лукаво улыбнулась Катюша, — Ведь она все равно бы об этом не догадалась!
— Правду все узнают рано или поздно, — усмехнулся папа.
Катыша сплела венок из одуванчиков и опустила его в воду. Теперь у Лебедушки появилось настоящее гнездо. Ярко-желтые цветочки куриной слепоты стали кувшинками.
— Только птенцов не хватает, — подумала девочка.
Катюша разыскала разноцветные резиновые уточки. Когда-то очень давно, может быть, год, а возможно, даже два года назад, она купалась с ними в ванне.
— Пусть это будут твои дети, — решила девочка, — Маленькие лебедята.
Птенцы вели себя примерно: не отплывали далеко от мамы. Белая Лебедушка учила их плавать то в одну сторону, то в другую. Малышей мама кормила леденцами и клубникой, а Катюша угощала детенышей с ладони мятными пряниками.
Если же небо хмурилось и начинал накрапывать дождик, Лебедушка спешила к своему уютному гнезду, а птенцы с писком укрывались у нее под крылышком. Так лебединое семейство пережидало непогоду.
Вечерами, когда бабушка говорила, что пора пить молоко, умываться и укладываться в постель, чары злых волшебников теряли силу, и Белая Лебедушка снова становилась принцессой. Катюша снимала с нее нарядное белое платье, туфельки и носочки, расчесывала гребешком длинные розовые волосы и укладывала в уютную деревянную колыбельку. Принцесса очень любила, чтобы ее укачивали на ночь и рассказывали страшные сказки. Если же сказка оказывалась слишком страшной, то принцесса с головой забиралась под одеяло.
С первым лучом солнца принцесса снова превращалась в Белую Лебедушку. Чтобы ее утешить, Катюша иногда брала ее с собою, когда они с бабушкой шли в магазин за хлебом или в соседнюю деревню, в гости к доброму волшебнику.
Утром дядя Гриша садился в лодку и плыл вынимать расставленные с вечера сети — ловушки для рыбы. Катюшу он часто брал с собой, и девочка крепко обнимала Лебедушку за туловище и плыла, поднимая ногами целые фонтаны брызг.
— Так, так держать, девчоночья команда, — весело покрикивал дядя Гриша, — Учись плавать — рыбаком будешь!
Когда дядя Гриша бывал в хорошем настроении, он вообще мог наколдовать все что угодно: домик и колодец из спичек, петушка из глины, свистульку из ветки ивы. Раз-два, несколько движений пальцами или перочинным ножиком — и готово!
— Ой, как это? — поражалась каждый раз Катюша.
— Уж это я не скажу. Волшебный секрет!
А бывало, дядя Гриша подбросит девочку высоко-высоко к небу, поймает, посадит к себе на плечи и покатает. Или снимет рубашку и покажет на груди синих целующихся голубков, а на предплечье — якорь.
— Ну что, девчачья команда, смотреть не надоело? Бабушка ждет?
Да разве такие чудеса могут надоесть!
Однажды катюша напилась на жаре холодного кваса, и у нее разболелось горло.
— Сегодня тебе нельзя купаться, — сказала бабушка утром.
— А вот и можно, — заплакала девочка. Но дядя Гриша нахмурился и не разрешил ей сесть в лодку.
Катюша раскапризничалась. Ей хотелось в воду.
— Ну, как не совестно, — покачала головой бабушка, — смотри, даже Лебедушке стыдно. Она спрятала под крыло голову.
Катя бросила Лебедушку на землю и наступила на нее ногой. Раздался громкий хлопок, и Лебедушка начала таять, таять, уменьшаться в размерах… Через минуту она исчезла, а на земле осталась только бледная тряпочка.
— Бабуля, что теперь делать? Что? — закричала Катя.
Девочка плакала весь день. Беда оказалась непоправимой — Белая Лебедушка обиделась и улетела навсегда…
Вечером пришел дядя Гриша.
— Посмотрим, поможет ли тут колдовство.
Он разложил белую тряпочку на столе, достал ножницы и клей. Внимательно осмотрев, сказал:
— Попробуем поставить заплатку.
— А Лебедушке будет больно? — робко спросила Катюша.
— А ты бы беспокоилась об этом раньше.
Девочка отвернулась к стенке. Она не видела, что кроил и резал дядя Гриша…
— Готово, — позвал добрый волшебник.
Белая Лебедушка была у него в руках. Почти такая же, как прежде…
— Вот только одно крыло у нее теперь меньше, чем другое. И слишком крепко обнимать ее теперь тоже не стоит. Может не выдержать.
Девочка горько всхлипнула.
— А ты навсегда запомнишь, — закончил дядя Гриша, — Что досаду нельзя вымещать на беззащитных.
И все снова стало как прежде. Рита брала Лебедушку с собой на пруд и к концу лета научилась хорошо плавать. Когда лебеди улетели на юг, она уже умела переплывать запруду на спине и на животе. А расколдованную принцессу девочка забрала с собою в Москву.

…Костер догорал. Саламандра кивнула на прощанье и быстро скользнула между тлеющими угольками. Миг — и она скрылась из глаз…
— Ох, как мы сегодня засиделись! детям давно пора спать! — засуетилась мама. Но ее глаза смеялись, и Рита поняла, что она по-настоящему она не сердится…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
СПРЯТАННЫЙ ДОМИК
С тех пор как мама, папа и бабушка познакомились с Рыжиком, он часто гостил у Риты целый день, а иногда даже оставался ночевать. В небольшой нише между печкой и диваном сделали уютную колыбельку из старой деревянной крышки, которой раньше закрывали швейную машинку, так что Рыжик мог спрыгнуть в постель прямо с дивана.
Мама, папа и бабушка хотели, чтобы Рыжик остался с Ритой навсегда. У взрослых не укладывалось в голове, что лешачонок живет совсем один, без старших, и никто о нем не заботится. Он даже не ходит в школу! Родители считали, что Рыжика нужно увезти в Москву, но лешачонок даже слышать об этом не хотел.
— Вы славные люди, и мне с вами хорошо. Но ведь это все-таки мой лес, а в лесу есть мой дом. Как все останется без хозяина? — неизменно отвечал он на приглашения.
— Разве тебе не скучно зимой одному? — спрашивала Рита.
— А я и не один! — сердился Рыжик, — Мой папа — могучий Леший. Он охраняет наши владения, и с ним никто не смеет вступать в спор! А если кто-нибудь только попробует — он как вырвет с корнем сухую сосну или дуб, как размахнется — врагов и след простыл!
Мама ласково погладила Рыжика по плечу.
— А моя мама знает все родники в лесу, — заявил лешачонок, — Она следит, чтобы никто не охотился без цели, и дружит с самой медведицей — помогает ей воспитывать медвежат. А уж волки преданы ей, как собаки! Они все для нее сделают!
Взрослые верили и не верили…
И, наконец, все поняли то, что Рита знала уже давно: Рыжик принадлежит Лесу так же, как Лес принадлежит ему.
Но все же Рита с мамой сшили лешачонку новую одежду, несколько теплых ватников и одеял, а бабушка теплый свитер, носки, шарф и варежки. Папа стачал ему два хорошеньких левых сапожка, и на семейном совете решили чаще навещать Рыжика зимой.
А пока друзья пользовались полной свободой. С Рыжиком Рите разрешалось ходить куда угодно и возвращаться затемно — ведь ни в лесу, ни в поле врагов у них не было.

Утром друзья играли в прятки. Точнее сказать, прятался только Рыжик, а Рита никак не могла его отыскать и постоянно водила.
— Чур, не притворяться корягой, — сердилась девочка, — Это нечестно!
— Принято! — согласился Рыжик и ловко исчез снова.
— А вот и я! — стоило Рите отвернуться, захохотал лешачонок, вынырнув из-за огромного узловатого корня могучей ели.
— Все равно ты играешь нечестно! — обиделась Рита, — Ведь ты гораздо меньше меня, тебе и спрятаться легче!
— Ну, это дело поправимое! У тебя же есть волшебный кокошник!
Девочка ошеломленно посмотрела на Рыжика.
— Сейчас уменьшишь рост — и пойдем ко мне в гости! Хочешь? — предложил Рыжик.
Еще бы Рита не хотела побывать у лешачонка в гостях! Ведь Рыжик казался ей совсем простым, понятным, как мальчишка из соседнего двора или сын маминой подруги. Иногда ей казалось, что все их приключения лешачонок просто выдумал…
А Рыжик все шел и шел. Друзья редко заходили так далеко в лес.
— Тут! — наконец остановился лешачонок.
Часто бывает, что ветер подхватывает сразу несколько березовых сережек, желудей, сосновых или еловых семян и бросает их в землю горстью. Такие деревья вырастают вместе, их корни переплетаются, стволы образуют высокую крепкую стену, высокие ветви крон соприкасаются в вышине. А внизу, под их сенью, почти не растет трава — ей не хватает света, и сухие иголки и опавшие листья лежат прямо на пыльной земле. Ветер не справляется с мощными стволами и ветками, и внутри его порывы слабеют, превращаясь в легкий сквозняк. Осенью потоки холодной воды теряются в листве, а зимой стволы надежно закутываются в снег. Словом, место получается удобным и безопасным.
Наверное, прошло несколько сотен лет с тех пор, как две елочки и юный побег березки впервые выглянули из земли. Солнышко согревало их теплом, ласкало лучами, тучка поила влагой, щедрая лесная земля давала пищу корням, звери и птицы защищали от болезней и паразитов. Грозы, мороз и осеннее ненастье не погубили, а лишь укрепили их. И сейчас стройная красавица-береза вершиной уходила в небо, а шатер из нижних еловых лап надежно скрывал стволы и корни от посторонних глаз.
Присев на корточки, Рита увидела небольшой рубленый домик с высокой крышей-коньком, небольшим, но очень аккуратным крылечком, целым рядом маленьких слюдяных окошек и трубой на тисовой крышей.
Стоило дотронуться до камня на кокошнике, как подбородок помчался навстречу коленкам — и вот уже крылечко Рите как раз по росту.
Рыжик велел ей дотронуться пальцем до порога и шепотом произнести заклинание:
Стук-стук, стук-стук-стук,
Откройся, дверь,
Пришел наш друг.
Дверь домика бесшумно отворилась. И тут же что-то очень сильное сорвалось с места, бросилось вперед, едва не сбив друзей с ног.
— Стой, это свои! — крикнул Рыжик.
Развесистые оленьи рога повисли над входом.
— Не бойся, они только с чужими дерутся, — успокаивал Рыжик, — Зато злыдни сюда и не суются!
Рита перевела дыхание. Ничего себе сторож у домика!
Поднявшись на несоклько ступенек, друзья вошли в сени. Тут под лавкой хранились несколько вязанок хвороста, в ларцах хранилась квашеная капуста и моченые яблоки, а на стене висели молоток, пила и топорик.
В домике пахло теплым хлебом, цветами и нагретым деревом. В центре теплой горницы слегка покачивалась уютная кресло-качалка — любимое место Рыжика в холодные зимние вечер, на стене висели часы в виде домика. Еще здесь были большой сундук, лавки и большая печь — было где прятаться!
— Чур, играем только в горнице, — предложила девочка.
— Ладно, — согласился Рыжик, — Правда, еще есть чердак. Туда отправляются вещи, которым уже не хватает внизу места. А выбросить их жалко. А внизу, в погребе, дожидаются зимы соленья и варенья.
Игра пошла веселее. Когда Рыжик водил, Рита с головой залезла в сундук и лежала там тихо-тихо, завернувшись в теплую зимнюю шубу. Рыжик поднимал крышку сундука несколько раз, но ее так и не заметил.
Рыжика отыскать оказалось довольно просто: он пытался притаиться под лавками, запрыгивал на печь или сворачивался клубочком под теплым шарфом на кресле. Но однажды он вдруг… исчез.
Девочка заглянула во все уголки, даже приподняла мягкие домотканые коврики и проверила вязанки дров, думая, что лешачонок превратился в корягу. Но Рыжик словно растворился в воздухе…

— Эй, где ты? — звала Рита, — Я сдаюсь, только отзовись!
В домике стало очень тихо, так тихо, что девочка услышала, как кто-то прошел по лесной тропинке. Вдруг совсем близко раздался лай собаки… Девочке стало не по себе…
— Рыжик!!! — закричала она что было сил.
— Ну что ты так кричишь! Я здесь!
Заслонка печи приоткрылась, и оттуда вылезла взлохмаченная рыжая голова.
— Как ты меня напугал! И что ты там делаешь!
Лешачонок смутился.
— Я не хотел тебя пугать. Да и собака не сможет нас учуять — здесь ведь нет запахов диких зверей. Кстати, хочешь пошалить немного?
Лешачонок умел не подпускать к себе людей. Если незваный гость пытался отыскать его домик, то Рыжик запутывал ему дорогу, пугал уханьем и не отпускал, пока любопытный грибник не оказывался совсем далеко от чудесной избушки.
Иногда можно почудить ночью, но сейчас было еще светло, и друзьям не хотелось так развлекаться. Рита представила себе, как тоскливо Рыжику осенью…
— А что ты делаешь, когда остаешься один? — спросила она.
— Совсем один я не остаюсь, — ответил Рыжик, — Ко мне наведываются лисы или зайцы, многие птицы зимуют в лесу. Даже Барсук, который всю зиму живет в своей норе, прорыл ход в мой погребок и иногда заходит почаевничать. Да и потом, я очень занят! Ведь я тоже люблю игрушки, и у меня их много.
Рита удивленно оглянулась…
— Да вот же они! — показал рукой Рыжик.
Только тут Рита заметила деревянные и глиняные фигурки зверушек и птиц. На полочке сидели и стояли деревянные зайчики, медвежата и мыши из шишек, ежики и глухари из желудей, глиняные голубки и лебеди, красавицы-лисицы с пушистыми хвостами из пакли и хитрыми мордочками, домовитых белочек с орешком в руках. — Откуда у тебя столько? — голос ее звучал немного виновато.
— Сам смастерил. Вот этими самыми руками! — гордо ответил Рыжик, протягивая вперед раскрытые ладони, — Смотри!
Рыжик легонько дунул в одну из свистулек. Раздался не свист, а тонкая трель, очень похожая на голос птицы…
Деревянные зверушки тут же ожили. Игрушечная белочка запрыгнула на печку. Мышка завела хоровод с мышатами. Зайцы подпрыгнули и весело забили в барабаны. Ежик поспешил за печку, но лиса неожиданно бросилась на него, и зверек тут же свернулся в комочек. Теперь острые иголки защищали его от опасности. Медвежонок лениво потянулся и, переваливаясь, принялся обнюхивать котелки и тарелки.
— Забавно зимою вспоминать лето. Кажется, так оно быстрее наступит, — задумчиво сказал Рыжик.
— Ку-ку, ку-ку, уже шесть часов вечера! Ку-ку , ку-ку, опять забыли вовремя пообедать! — выглянула вдруг из домика кукушка и сердито захлопнула дверцы.
— Прошу к столу, отведать хлеба-соли, — спохватился Рыжик.
Есть не хотелось, и друзья запивали квасом ржаные лепешки, сидя на крылечке.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
НЕОБЫЧНАЯ РЫБАЛКА
Одним из летних вечеров, хорошенько выспавшись в гамаке и уплетая жареную картошку с грибами, Рыжик заявил, что завтра в лес не пойдет.
— Ягод и грибов уже достаточно, — сказал он, — А вот рыбу мы давно не ловили. Да и по речным обитателям я соскучился.
…Если обойти несколько лесных полянок и пройти поле наискосок, выйдешь прямо к большому пруду. Старожилы прозвали его Коровьим, потому что много лет колхозный пастух, перегоняя стадо, всегда останавливался здесь. Уставшие потные буренки, измученные бесконечными укусами оводов, жадно пили, заходя в воду по грудь и наслаждаясь спасительной прохладой.
Из-за этого многие дачники до сих пор считают, что купаться в Коровьем пруду негигиенично. Но бабушка говорит, что это ерунда. На дне пруда бьют сильные родники, в него впадает лесная речка, так что плавать можно без опаски.
Мама вязла с девочки честное слово, что она не посмеет купаться одна.
— Я обещала маме, что не буду купаться одна, — рассуждала девочка про себя, — Но ведь я пойду не одна, а с Рыжиком. И вообще, мама никогда не запрещала мне ловить рыбу…

Лесную реку перегородила плотина из поваленных осинок и берез. Берега запруды заросли осокой и камышами. Воду у берега затянула тина, но Рыжик уверенно шел вперед, мимо кувшинок и птичьих гнезд.
— Вот мы и на месте! — сказал Рыжик. Девочка ахнула от удивления.
Рите уже не раз доводилось видеть квартиры лесных жителей. Птицы умеют вить легкие, прочные, крепкие гнезда, прятать их на земле, в траве, в кустарнике или на ветвях, у вершины старых деревьев. Лисы, барсуки, мыши и бурундуки выкапывают безопасные уютные норки со спальней, кухней, кладовкой и запасными выходами. Ежики прячутся под корягами или корнями деревьев — там они устраивают себе мягкую, теплую постель. Но как бы ни были удобны, надежны и красивы эти жилища — это все-таки убежище животного. А тут перед глазами стояла самая настоящая двухэтажная хижина, наполовину ушедшая под воду, со стенами и крышей, маленькими окошками и входом под водой. Такую постройку сможет возвести не всякий человек! Даже в домике Рыжика был всего один этаж, не считая, конечно, погреба и чердака.
Из воды вынырнул старый представительный бобер с наполовину поседевшей шкуркой. Он вышел на берег, встряхнулся так, что брызги полетели во все стороны, и обнял Рыжика.
— Добро пожаловать к нам на запруду! — радушно пригласил он Риту, — Друзья Рыжика — наши друзья!
Тут же на берег высыпали молодые поджарые бобры, кругленькие бобрихи. Из-за их спин робко высовывали лукавые мордочки детеныши — бобрята всех возрастов и размеров, от самых маленьких до почти взрослых. Они разглядывали гостей и улыбались, показывая острые белые зубы. Рыжик шепотом объяснил, что зубы растут у бобров всю жизнь.
— Проходите в домик, дорогие гости! — улыбался Старший Бобер, — Да не забудьте позже заглянуть и к соседям!
Рита слегка испугалась, кода поняла, что придется поднырнуть под дверцу с открытыми глазами. Предметы слегка покачивались и расплывались, меняли очертания, но девочка заметила вязанки толстых осиновых веток, спрятанные под водой. “Интересно, зачем они нужны?” — мелькнуло в голове у Риты, но девочке пришлось поспешить и вынырнуть, ничего не задев руками и головой.
Большая надводная комната служила гостиной и спальней. Занавешенное листьями кувшинок окошко находилось невысоко над водой, но внутри было тепло и сухо.
Деревянный пол покрывали сплетенные из камышей ковры. Ночью бобры спали прямо на них. Съестные запасы располагались на полочках под самой крышей, а столом служил большой плоский камень.
Гостей усадили на почетные места — туда, откуда лучше всего смотреть в окошко. Рыжик преподнес хозяевам подарки — раннюю картошку, головки цветной капусты — самый лакомый деликатес для бобров — сладкую молодую морковь и сахарный зеленый горошек. На столе появились зеленые побеги, съедобные листья и корешки.
— Не желаете ли свежую осиновую кору? — угощала хозяйка, — А молодые ивовые побеги так и хрустят на зубах. Вы только посмотрите, какие почки.
Рыжику и Рите свежий зеленый горошек, который запивали чистейшей родниковой водой, очень пришелся по вкусу.
Рыжик и Рита рассказывали о том, что происходит в лесу — речные жители — большие домоседы и не слишком часто уходят далеко от воды; бобры тоже делились новостями, рассказывали о себе, об утках, об их хищной соседке — выдре.
— Она совсем потеряла совесть, — охотится даже на птенцов, — возмущалась бобриха, — Правильно ее недавно поклевали!
Бобры не охотятся. Великие речные труженики и чистюли, они могут жить только в проточной воде. Поэтому они валят лес и устраивают на реках настоящие плотины, ремонтируют их, следят, чтобы дерево не загнивало. Так появляются тихие, спокойные запруды, в которых очень удобно живется рыбам, водяным крысам, лягушкам, водоплавающим птицам. Такую тяжелую работу можно делать только всем вместе, поэтому рядом селятся пять-десять дружных бобриных семейств, и они никогда не ссорятся между собой. Все споры решают вместе и стараются быть справедливыми. А так как бобры дышат не жабрами, а легкими, и не могут слишком долго находиться под водой, приходится строить прочные, теплые и удобные надводные хатки, где семейству ничто не угрожает.
— Мы, конечно, стараемся для себя, — важно говорил Старый Бобер, — Но ведь даже лосям, медведям и волкам — самым сильным животным в лесу — нужен водопой. Чистые земля и вода — самое ценное на свете. Без них не прожить ни птице, ни зверю, ни человеку. А когда природа погибает, волшебные существа исчезают первыми.
Гости попробовать угощение. Чтобы замять неловкость, бобры сразу же пригласили всех купаться. Все бобрята с раннего детства умеют держаться на воде, но русалке в искусстве плавания не было равных — она ныряла глубже всех, плыла грациознее и быстрее…
— Она ведь живет под водой, — заметил Рыжик.
Хвост бобров по форме напоминает лопату. Когда бобру нужно повернуть, он поворачивает хвост, точно руль, и правильно направленный поток воды помогает изменить направление. А на лапках у зверьков перепонки, и грести им так же удобно, как человеку в ластах.
К сожалению, у Риты нет такого хвоста. Вообще-то у людей никаких хвостов не бывает. Но девочка все же научилась очень хорошо нырять.
— Набери в легкие как можно больше воздуха, — учили ее бобрята, — И не выдыхай сразу же, как окажешься под водой. А захочешь вынырнуть на поверхность, оттолкнись ногами ото дна и начинай постепенно выдыхать, а в это время помогай себе руками изо всех сил!
И у Риты все получалось! С бобрами она не боялась, и никто не требовал, чтобы она не выпускала из рук спасательный круг и не опускала лицо в воду, как на уроках физкультуры в детсадовском бассейне. Ныряя со всеми вместе, она не закрывала глаза. Наблюдать за жизнью под водой было так интересно! Медленно уходили на глубину ленивые рыбы — на дне они копаются в иле в поисках пищи. У берега под корягой спят раки, а вот спешит куда-то прудовик….
Отдыхали друзья на берегу. Рыжик и Рита накупались до синевы и с наслаждением подставляли кожу и мокрые волосы утреннему солнцу. А бобрятам достаточно было отряхнуться с ног до головы, чтобы мех снова стал сухим.
— У нас шубка смазана специальным бобровым жиром, — объяснили они, — Она никогда не намокает, и мы не мерзнем даже в очень холодной воде.
На берег вышли взрослые бобры. Они старались повалить молодую ольху. Их яркие белые зубы вгрызались в крепкий стройный ствол, словно пилы, так что щепки летели во все стороны. Минута — и дерево начало медленно клониться к земле, как в замедленной киносъемке, и еще через несколько секунд прилегло на воду, плавно сложив ветки, словно собираясь заснуть.
— Что они делают? — спросила Рита.
— Они стоят плот, — объяснил Рыжик.
Бобры легко откусили веточки, которые тут сгрызли детеныши. Ствол разделили на десять частей, а затем крепкие маленькие бревна связывали пенькой, и вскоре плот был готов. Принесли удочки, и началась рыбалка.
Друзья выплыли на середину запруды. Здесь водилась самая крупная, глубоководная рыба, которая клюет только на червяка. По воде расходились круги — рыба дышала.
Время шло, но поплавки так ни разу и не ушли под воду. Рита несколько раз предлагала уплыть на другое место, но Рыжик даже рассердился:
— Тут самые рыбные места. Имей терпение!
И тут удочка вдруг зарылась в воду. Кто-то тянул наживку вниз, вода забурлила, появилась пена.
— Р-раз! — крякнул Рыжик, потянув на себя удилище. Рита помогала, и появилась испуганная толстая физиономия карася, — Д-два! Т-т-три! Есть!
Карась бился на плоту, не желая отпускать наживку и пытаясь скатиться назад, в родной пруд, но друзья набросились на него, скользя руками по мокрой чешуе, и все-таки бросили его в ведерко. Рыба смирилась с судьбой и уже не рвалась на волю.
Дело пошло на лад. Поймав еще несколько карасей, Рыжик переплыл туда, где водилась речная аристократия — окуни. Они берут только самых отборных червяков или даже кусочки мяса или сала, и Рыжик счел большой удалей, что удалось поймать одного.
— Хватит, больше крупную рыбу не берем, — решил лешачонок.
Наступила очередь мелкой рыбешки — пескарей и ершей. Быстрые и юркие, они суетились почти у поверхности, так что их можно ловить с берега. Такие жадно хватают любую наживку — мотылька, муху, кусочек хлеба, а вытащить их легко, так что вскоре ведерко наполнилась до краев.
— Еще один, — смеялась Рита, — Не уйдешь, голубчик!
Часы летели незаметно. Пора было заканчивать ловлю. Лешачонок развел на берегу костей. Уха варилась в небольшом котелке.
Теперь настала очередь друзей угощать речных жителей. Бобры гуськом заспешили на уху, а Рита принялась лепить из песка круглые маленькие пирожки, которые тут же превращались в настоящие. Обед продолжался почти до вечера, пока друзья не поблагодарили бобров за гостеприимство и не поспешили домой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
КРИК НАВЬИ ПРИНОСИТ БЕДУ
Целую неделю друзья приходили на пруд каждый день загорать и купаться, и Рита привыкла к постоянному труду бобров. Которым надо было поддерживать в порядке свои владения, и к плавучей охоте речных птиц.
А утром на реке многое можно увидеть, многих зверей и птиц встретить! Однажды на рассвете пожаловала даже медведица с медвежатами — напившись, малыши долго плескались у берега, а их мама несколько раз переплывала запруду, урча от удовольствия.
— Жарко, наверное, в такой-то шкуре, — заметил Рыжик.
День и вправду выдался очень жарким. С полудня небо стало почти белым, как выгоревший на солнце ситцевый сарафан, и раскаленное солнце висело над запрудой, как огромная оранжевая лампа. Не было ни ветерка, ни облачка, а все живое замерло, словно готовясь к чему-то. От мокрой шкуры медведей поднимался густой белый пар, слепни кружились над ними, и мишки, раздраженно рыча, отмахивались от них толстыми когтистыми лапами.
Выкупавшись, друзья укрылись от палящего зноя в ельнике. Там они расчертили сухую, засыпанную опавшей хвоей землю на классики и играли, используя вместе биты гладкую большую шляпку гриба-паразита.
Рыжик впервые играл в классики. Сначала он сердился и никак не мог научиться не наступать на черту, но вскоре научился ловко сталкивать биту на два хода вперед. Так что теперь лешачонок почти не проигрывал.
— Так нечестно! — закричала Рита, — Биту надо передвигать вперед, а не вбок!
— Ты только что придумала это правило! — возмутился Рыжик, — Мне так удобнее прыгать…
Никто не хотел уступать, но вдруг резкий порыв ветра покачнул деревья и траву, поднял с земли пыль и опавшие листья, быстро смел нарисованные клеточки.
— Злой ветер! — побледнев, прошептал Рыжик, Чует мое сердце — будет буря!
Небо потемнело, как будто внезапно наступил вечер. Жалобно поникли цветы. Тревожно закричали в вышине птицы, мамы спешно собирали детенышей вместе, попрятались мелкие зверушки, сложили крылышки и укрылись под листьями бабочки и пчелы. Замолчали даже легкомысленные, крикливые сороки. Словно потревоженная собака, где-то вдали заворчал гром.
— Бежим домой! Быстро! — позвал Рыжик.
К счастью, до домика Рыжика можно было добежать за несколько минут. Друзья едва успели укрыться! Их чуть не снесло порывами ветра, которые следовали один за другим. Над лесом повисла свинцовая грозовая туча, уже совсем близко, почти над головой, раздался удар грома, и небо рассекла пополам блестящая острая молния. На несколько секунд стало сине и тихо, а потом хлынул отвесный дождь. Его струи ударили по ветвям деревьев, мигом взрыхлили пересохшую почву. Снова сверкнула молния, громыхнул гром — и дождевые струи подхватил ветер, они завертелись, как водоворот.
— Раньше июль назывался “грозень”, — сказал Рыжик, — В середине лета грозы бывают часто.
Девочка не успела ответить. В удары грома и шум дождевых капель, стекающих по крыше и по листве, вдруг вплелись неожиданные, незнакомые звуки. Сначала послышался какой-то странный свист, как будто кто-то прутом рассекает воздух, а потом донесся стон нестерпимой тоски и боли, и над лесом потянулся протяжный вопль:
— Ы-ы-ы-ы-ах! О-о-о-у-у-у-ы-ы-ы! Ы-ы-ых! Ох-хо-хо! Ы-ыых!
От страха друзья замерли. Рите захотелось закричать, но голос вдруг куда-то пропал. Рыжик так побледнел, что губы стали синими.
— Что это? — наконец смогла спросить девочка.
Рыжик вскочил с места и бросился из дома, даже не накинул плаща.
— Кто-то из путников заблудился в лесу? На кого-то напал волк или медведь? — допытывалась Рита, хватая лешачонка за рукав.
— Хуже! — ответил Рыжик.
Друзья уже были на крыльце…
— О Господи! Нет, только не это! Я так и знал! — причитал лешачонок, глядя на небо. Рита посмотрела вверх…
Охая и завывая, над вершинами деревьев кружила огромная черная птица. Рита никогда не видела таких птиц! Худая, как скелет, без единого пера, с огромным зловещим клювом и острыми когтями, они кружилась в вихре ветра и воды, а ее злобные горящие глаза всматривались в лес…
— Это навья! — вздохнул Рыжик, — Я так и думал, что это она принесет нам беду!
Словно услышав его слова, навья сделала сальто и разразилась злорадным хохотом. Она уже сложила крылья, готовясь напасть, броситься вниз камнем, но Рыжик высоко поднял руку с оберегом.
— Сгинь, нечистая сила! — грозно приказал он.
Чудовище как будто ударилось о невидимую преграду. Завывая от разочарования, она еще некоторое время кружило над домиком, но тут ее, как ком сухой травы, подхватил последний порыв ветра и потащил прочь. Гроза закончилась так же внезапно, как и началась.
От страха и отвращения Риту тошнило. Даже теперь, когда все осталось позади, в ее ушах стоял страшный голос навьи, а руки тряслись, как в лихорадке. Рыжик и вовсе не мог успокоиться. Он закрыл лицо руками и заплакал.
— Ты что?! — бросилась к нему Рита. Впервые Рыжик лил слезы у нее на глазах, — Я с тобой!
Огромным усилием воли лешачонок взял себя в руки. Все еще шмыгая носом, он мрачно ответил:
— А какой в этом толк. Ведь крик навьи пророчит смерть, и теперь в лесу многие погибнут. Или придет бешенство, или начнется голод и мор, или… И никакие заклинания почти не помогут.
После грозы Рыжик решил обойти лес. Вдруг кто-нибудь пострадал и нуждается в помощи? Разряженный воздух особенно прозрачен и свеж, и снова распустились цветы — умытые дождевой водой, они стали лучше прежнего. Запахло грибами, свежей травой и землей, но сегодня прогулка не приносила друзьям удовольствия.
Предчувствия оказались не напрасными. На одном из холмов росли, зеленели дубы — несколько могучих старожилов и молодая поросль. Здесь было одно из самых любимых мест Рыжика. Мощные корни деревьев удерживали почву, и холмы не осыпались, снег легко скатывался с них, поэтому земля здесь становилась сухой уже в апреле. В июле тут появлялись боровики, а осенью можно было набрать сколько угодно желудей.
А сейчас холмы затянуло дымом. Злая молния угодила в самый высокий дуб, и хотя могучий красавец стойко перенес удар и не рухнул, его неохватный ствол обуглился и раскололся надвое. Крону опалило пламя, которое ливень только сбил, но не смог погасить до конца, и угольки продолжали тлеть, а живые ветки корчились от боли.
Друзья молча стояли перед раненым деревом.
— Пойдем отсюда, — первым нарушил тишину Рыжик, — Мы с тобой ничем не сможем помочь.
С раннего утра девочка поспешила на пруд. Рыжик был уже там. Бобры почему-то стояли на берегу. Рите показалось, что вода стала какая-то пустая, темная, мертвая…
— Вчера здесь глушили рыбу, — объяснил Рыжик.
Глушить рыбу — значит взрывать в воде тротиловые шашки. Взрывная волна оглушает все живое, и погибшая рыба сама всплывает на поверхность. А вместе с ней погибают и моллюски, и раки, и лягушки, и личинки стрекоз, и водяные крысы, и птенцы, не успевшие взлететь… А лесным хищникам становится не на кого охотиться, начинается голод, и они уходят…
— Но ведь и мы рыбачили, — заметила Рита.
— Мы с рыбой поступали честно. Предлагали ей наживку, хочешь — бери, а хочешь — нет, — объяснил Рыжик, — А не оставить никакого шанса спастись — это подлость.
Взрывы повредили плотину, и бобрам пришлось ремонтировать ее всю ночь. В домике Старого Бобра сидела русалка. Всхлипывая и вытирая косами слезы, она рассказывала о подслушанном разговоре браконьеров.
— Я собирала кувшинки, когда появилась эта компания, — говорила она, — Двое молодых парней и с ними женщины. Они бросили машину на берегу, развели костер, сломав для этого несколько молодых березок, и устроили пикник. А потом с хохотом бросали эти ужасные грохочущие штуки…
Набрав рыбу, браконьеры долго пили водку, щедро запивая ее пивом, жрали, роняя на себя куски жирного мяса, гоготали над пошлыми анекдотами. Одна из женщин бросала в воду огрызки яблок, другая, высоко подобрав юбку, с визгом пыталась дотянуться до только что распустившихся лилий…
Да уж, уютный песчаный берег было не узнать: повсюду валялись обрывки промасленной бумаги, пустые консервные банки и пластиковые коробки, окурки и рваные целлофановые пакеты…
— Это наверняка наши старые знакомые, молодые куркули, — догадался Рыжик, — В прошлый раз мы так их проучили, что теперь они не смеют появляться в лесу. Да и приезжать стараются засветло. не думал я, что у них хватит смелости сунуться к реке.
— Один из них все время подкручивал усы, — вспомнила русалка и тут же заплакала еще горше, — А другой сказал, что видел бобровую плотину и собирается поохотиться…
Бобры живут в постоянной опасности. Их густой, теплый, блестящий, непромокаемый от природы мех очень ценится. Из него шьют очень дорогие зимние шубы и шапки.
Старый седой Бобер прокашлялся и негромко заговорил:
— К несчастью, мы вынуждены немедленно бежать вверх по течению реки. Всем нам очень горько покидать эти богатые, привольные места, расставаться с друзьями, — он кивнул головой в сторону Рыжика и Риты, — Многие из нас родились здесь сами или вырастили своих детей, — старый Бобер на минуточку закашлялся, отвернувшись, и незаметно смахнул с глаз слезинки, — Но иного выхода нет — речь идет о жизни и смерти. Люди, обнаружившие нашу плотину, обязательно вернутся. Мы знаем, что они никого не пощадят.
Бобры мрачно смотрели в землю, многие бобрихи заплакали, а, глядя на матерей, громко заревели малыши. Но возразить никто не решился. Старый Бобер прав: спокойной и счастливой жизни пришел конец.
— Постойте, — закричала Рита, — Может быть, еще не все потеряно! Мы поможем вам!
Бобры недоверчиво смотрели на друзей.
— Не верите? — поддержал подругу Рыжик, — Мы уже вернули домой ежика. И не позволили стрелять в диких уток.
Бобры зашумели. Молодые соглашались с Рыжиком и Ритой, но старый Бобер был мудр. Он не хотел рисковать.
— Дорогие друзья, — увещевал он, — Мы очень тронуты вашим желанием защитить наш народ. И я допускаю, что на этот раз вам удастся спасти нас. Но разве вы сможете помешать браконьерам вернуться через некоторое время?
Чтобы вернулось прежнее счастливое время, нужно вынудить куркулей навсегда оставить природу в покое.
— Пожалуй, тут могут помочь папа и мама, — робко предложила Рита.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ЛЮДИ ПРИХОДЯТ НА ПОМОЩЬ
Всю пятницу друзья просидели дома у Риты — не могли дождаться родителей. Рыжик от нетерпения приплясывал у окошка и каждую минуту бегал посмотреть на будильник. Рита от волнения грызла ноги, хотя старшие всегда говорили, что большим девочкам так делать нельзя.
Девочка знала, что папа работает юристам и очень хорошо знает законы, а мама у себя в газете часто пишет статьи, которые помогают людям добиться справедливости.
Едва мама и папа переступили порог, друзья бросились и, перебивая друг друга, рассказали о надвигающемся несчастье.
Папа объяснил, что охотиться без разрешения, которое называется лицензией — преступление. Существуют правила, когда можно стрелять в птицу или зверя и когда нельзя. Например, на животных не охотятся, когда они линяют, женятся и воспитывают маленьких детенышей. А некоторых зверей и птиц осталось так мало, что люди записали их в специальную Красную Книгу и охраняют круглый год. Например, уже давно запрещена охота на бобров.
— Их, бедняг, истребляли веками, — вздохнула бабушка.
— К сожалению, такое преступление очень трудно предотвратить, — заметил папа, — Да и доказать непросто. Звери и птицы ведь не умеют писать заявления в милицию. Поэтому у нас один выход — поймать браконьеров с поличным. Я позвоню Юре Потапову.
Дядя Юра Потапов когда-то учился в институте вместе с папой, а сейчас работает милиционером

Бобры не прятались. Они никуда не собирались уходить. Спокойно жили на запруде, занимаясь повседневными делами.
На первый взгляд, в лесу и на реке ничего не изменилось. Только птицы часто и подолгу кружили над дорогой, а вороны пролетали над крышами дач так низко, что еще чуть-чуть — и они заденут трубу крылом. Зайцы замерли и притаились в траве, стараясь не высовывать даже кончики ушей. Ежики, барсуки и белки не оставляли детенышей одних. Лиса не покидала норы, и даже волки забились в самую лесную глушь, пока зеленый дятел, стукнув клювом в Ритино окошко, не прокричал: “Пора!”
На этот раз молодые куркули постарались не привлекать к себе внимание. Машину они оставили на дороге. Было заметно, что им не по себе. Рыжик громко заухал совой. Куркули вздрогнули.
— Странно, что где-то близко кричит сова среди бела дня, — заметил тот, что с усами.
— Послышалось, — успокоил его приятель.
— Сразу двоим? Так не бывает.
Подмигнув девочке, Рыжик снова ухнул.
— Гена, давай вернемся назад! Что мы, без этой охоты не проживем? Я всегда говорил, что здесь места нечистые, — дрогнувшим голосом запричитал сутулый парень с прыщавым лицом.
— Ни за что! — ответил Гена, — Я уже и покупателя нашел. За такие шиши я готов завалить хоть медведя!
И он продолжал идти вперед. В это время Рыжик и Рита незаметно выбрались из своего убежища, разыскали машину, и лешачонок быстро проколол все четыре колеса. А девочка, заметив на заднем сиденье аккуратно упакованные ружья, залила в стволы оливковое масло.
Тихо шуршали заросли камыша и осоки. Незаметно уплывали утки, выпрыгивали на сушу лягушки, а выдра сбежала еще вечером — ей не хотелось рисковать своей шубкой. Речные звери и птицы передвигались осторожно, выбирая дорогу там, где плавали водяные лилии и кувшинки. Со стороны было заметно лишь то, что кое-где покачивается трава да волнуется ряска.
Тем временем браконьеры добрались до недавно восстановленной плотины, обнаружили большую школу для бобрят, больницу и обыскали жилые хижины. Все было на своих местах, все говорило о том, что запруда обитаема, но селение было пусто, совершенно пусто! Хоть бы где-нибудь заметить хотя бы лягушку!
— Дьявол! — выругался один из куркулей, — Неужели мы их спугнули твоей дурацкой рыбалкой?!
Сын куркулей сам с удовольствием глушил рыбу, потому что этим можно заниматься в любое время без всякого труда, но сейчас от досады старался свалить всю вину на приятеля.
— Ерунда, — огрызнулся тот, — Уж со зверьем я всегда справлюсь! Будем искать их чуть выше! Нет такого бобра, которого я не поймаю, если захочу!
Если бы только он мог предполагать, что это почти удалось! Но куркули способны думать только о себе и своих удовольствиях. А еще они очень любят похвастаться мнимой храбростью и охотничьей удачей.
Тут и началось удивительное явление природы! Едва браконьеры достали ружья, как откуда-то появился красавец-селезень и медленно полетел прямо на выстрел. Стоило браконьеру прицелиться, как птица резко взмыла вверх и улетела.
Горе-охотник от изумления чуть не выронил ружье. За первым гусем последовал второй, третий, четвертый, а он так и продолжал стоять, открыв рот и пытаясь объяснить себе происходящее.
— Стреляй! Да стреляй же! — грубо окликнули его. Но оказалось поздно — утки уже скрылись в камышах.
— Подумаешь! Это всего лишь несколько килограммов жесткого мяса, к тому же пропахшего рыбьим жиром, да серые перья, — огрызался на упреки парень.
Откуда-то появились лебеди. Они облетели пруд по кругу, спустились на воду и выплыли на самую середину. Ружья почему-то разом дали осечку, а из-за плотины уже выплывал аспидно-черная птица с большой белой лысиной на лбу. За ней спешила целая команда маленьких птенцов.
Чирки-свистунки, эти маленькие черные уточки, как ни в чем ни бывало принялись охотиться. Крупные, сытые гуси-гуменники проплыли так близко от людей, что казалось, их можно потрогать рукой. Точно юркие живые лодочки, сновали по поверхности воды чомги…
Затем настала очередь маленьких птичек — трясогузок, сверчков, чечевичек… Они, казалось, просто издевались над куркулями: кружились над запрудой, плескались в воде, чистили перышки, перекликались с сородичами. Пушистые водяные крысы играли в воде, а особенно дерзкие чуть не вылезали на берег. На покрасневших лицах парней были написаны злоба и недоумение.
Вскоре птиц сменили бобры. Эти очень умные, осторожные, степенные в поведении зверьки словно специально старались попасть на глаза браконьерам. Матери, не прячась, нянчили малышей, пожилые бобры грели косточки на крышах домов, молодые принялись за работу, детеныши искали лакомства и играли.
Друзья наблюдали за ними, затаив дыхание. Кто бы мог подумать, что эти зверушки, такие толстые, приземистые и неуклюжие на суше, могут так грациозно плавать! В воде они становились легкими и гибкими, как будто внутри находились невидимые пружины, уверенно и ритмично гребли лапками, умели переворачиваться на спинку и лежать на воде, отдыхая. Веселясь, малыши кувыркались, поднимали фонтаны брызг, подныривали друг под друга и ловили зазевавшегося за хвост, крутились штопором — набирали в легкие побольше воздуха и переворачивались на скорость, пока хватало сил. Это было особенно интересно, потому что играющий не видит, куда плывет, и после с недоумением озирается, оказавшись в центре запруды или , наоборот, у самого берега. А иногда он на полной скорости врывается в подводную “подушку” из водорослей и вынужден резко вырываться из их крепкой хватки. Кое-где влюбленные парочки плавали, держа друг друга за лапки, и дарили друг другу букеты кувшинок. Их темно-шоколадные шубки в воде становились иссиня-черными, а на солнце блестели.
Наблюдая все это, куркули пришли в исступление. И не потому, что им не понравилась жизнь на запруде — они просто не заметили ее красоты. Перед ними были ДЕНЬГИ! Многие сотни долларов стоили бы чучела редких зверей и птиц, не говоря уже о бобровых шкурках! Сказочная, неслыханная добыча была совсем рядом, но ружья не стреляли! И куркули едва не сворачивали стволы, пытаясь перезарядить оружие, чертыхались, вопили, проклинали всех зверей и птиц, вместе взятых и по отдельности, старались найти виноватого, и чуть было не подрались. Смотреть на них было так забавно, что друзья невольно развеселились.
— Я говорил, что нужно было натаскать собаку! Тебе палец о палец ударить лень! — орал прыщавый парень.
— Да эта псина тупее пробки, а на настоящую охотничью собаку ты бабок жалеешь! — отбивался сын куркулей, — Да ее кормить мясом надо!
— Ну, это он зря, — хихикнул Рыжик, — Пес у куркулей в два раза умнее хозяев.
— Откуда ты знаешь? — удивилась девочка. — Я думала, он злой. Всегда так громко и долго лает.
— Он честный, — кивнул головой лешачонок, — И понимает, что долг каждого порядочного пса — охранять имущество от чужих и защищить хозяина, а не участвовать в разных безобразиях. Я иногда приношу ему что-нибудь вкусное и несколько раз вынимал из лап занозы.
Устав бесноваться, один из куркулей в ярости швырнул ружье на землю и бросился и, схватив увесистую палку, бросился в воду прямо в одежде. Веселый разговор друзей тут же прекратился сам собой…
Но к куркулям уже бежали милиционеры. Девочка сразу узнала дядю Юру. Он вежливо, но твердо сказал:
— Граждане, потрудитесь предъявить ваши паспорта и охотничьи билеты.
Браконьеры на глазах как будто стали меньше ростом. Очнувшись, они бросились в машину. Но проколотые шины уже полностью спустились, а на ободках по земле далеко не уедешь. Куркули попали в ловушку!
Разумеется, никаких документов, кроме водительских прав, ни у кого из них не оказалось. Парни то говорили, что всего лишь хотели подстрелить к ужину утку, то уверяли, что их прислала артель меховщиков. Дядя Юра усмехнулся и заметил, что охотничий сезон еще не начался.
— Слушай, командир, мы пошутили, — заискивали перед ним парни, — Ведь не выстрелили ни в кого, никого и пальцем не тронули. Просто хотели культурно отдохнуть на природе. А ружья эти бутафорские, со спиленными курками.
Тут как из-под земли появился папа с дедушкой Егором — местным лесником. А с другого берега спешила из засады мама и высокий молодой человек, на плече которого висела видеокамера. Рита догадалась, что это фотокорреспондент из маминой газеты.
С самого начала дядя Юра позаботился о свидетелях, а мама решила сделать фотографии для газетного репортажа.
Рассказывать, как врали и унижались пойманные браконьеры, то предлагая деньги, то требуя немедленно отпустить их, потому что они ни в чем не виноваты и будут жаловаться, просто неинтересно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
С НЕБА ПАДАЛИ ЗВЕЗДЫ…
Опасность миновала. Лесные жители снова не боятся охотиться, искать корм и играть.
Мама написала в газету большую статью о задержании браконьеров, без разрешения охотившихся на бобров. Статья называлась “Спорт или убийство” и рассказывала о людях, которым нравится убивать живые существа. Стреляя, они кажутся себе сильными, умными и храбрыми, потому что для труса нет ничего интереснее и желанней, чем получить власть над беззащитными.
Статья занимала целую страницу. Вскоре в газету стали приходить письма читателей. И некоторые из них степенно рассуждали, что добрые чувства, но взрослые люди должны заниматься делом и думать об интересах бизнеса. И если вещи из натуральной кожи и меха приносят хорошие деньги, то говорить о жалости к животным просто смешно. Бобров, куниц, песцов, лисиц и белок они называли “сырьем”.
Но многие читатели были шокированы жестокостью. Люди волновались, не пострадал ли кто-нибудь из лесных жителей, предлагали помощь, требовали сурового наказания для браконьеров.
Куркули оказались в тюрьме, но папа почти ничего о них не рассказывал. Может быть, сам не знал, а может, говорить об этом не полагается. Но дядя Юра предупредил, что без помощи папы и мамы на суде не обойтись.
После победы папа и мама побывали в гостях у бобров. Разумеется, в домик они попасть не могли — ведь самый крупный бобер ростом с пятилетнего человеческого ребенка. Но бобры соорудили большой плот, на котором гости путешествовали по селению и даже могли заглянуть в окошко.
Непонятно, как возникают и распространяются слухи. Сначала газета “Длинный нос” поместила статью, где говорилось, что аномальное поведение животных — результат вмешательства инопланетян. Якобы им надоело варварское отношение аборигенов к природе планеты Земля, и они решили вмешаться. Инопланетяне управляли действиями с небольшой летающей тарелки, обучая лесной народ сопротивляться произволу двуногих. Рядом напечатали фотографию бабушки из соседней деревни Шапкино, которая утверждала, что видела тарелку своими собственными глазами и слышала своими собственными ушами, как зеленые человечки по радио уговаривали медведей выйти из леса и задрать людей с ружьями.
— Как можно видеть и слышать чужими глазами и ушами? — хохотал Рыжик. Но многие в историю об инопланетянах верили.
В газетах солидней считали, что все дело в магнитных полях, плохой экологии, влиянии радиации и глобальном потеплении климата. Убедительно доказывали, что необходимо разобраться во влиянии этих факторов на инстинкты и психику животных. Нельзя допускать, чтобы поведение диких зверей представляло опасность для человека!
А в целом жизнь Рыжика и Риты не слишком изменилась. Как и раньше, они гуляли в поле и в лесу, ходили друг к другу в гости, играли, читали и рисовали. Каждый вечер, когда вода хорошо прогреется за день и станет напоминать парное молоко, подолгу купались в Коровьем пруду.
Все лесные жители знали, что бобрам остаться на прежнем месте помогли люди. Рита стала настоящей знаменитостью. Любой зверек или птица мечтал пригласить друзей к себе в гости. Ежедневно лешачонок и девочка получали гораздо больше предложений, чем могли принять.
Лиса лично подкараулила девочку у домика Рыжика. Отказать ей Рита постеснялась, и на другой день они с Рыжиком нанесли визит в лисью нору. Подземное жилище оказалось просторным, светлым и чистым, полы и окна были вымыты до блеска, за столом гостям предложили сыру и молока. Трое рыжих подростков-щенят с ослепительно белыми воротничками вели себя так образцово, что их шкурки до вечера оставались гладко причесанными.
— Какие милые детки, настоящие умницы! Вы, наверное, гордитесь таким потомством! — восхищалась девочка, целуя их острые любопытные мордочки, — восхищалась девочка, а Рыжик тихо подхихикивал в кулак.
— Я и не знала, что лисы — такие хорошие хозяева! — говорила Рита по дороге домой, — Нору какую удобную построили!
— Да нору они у барсука отняли! — рассмеялся лешачонок.
— Как отняли?! И барсук согласился?!
— Барсук сопротивлялся. Но лисы — народ ленивый и хитрый, — рассказывал Рыжик, — Самим им нору копать неохота. А если приглянется барсучья квартира, они приходят в гости и остаются жить. И ведут себя не совсем прилично: объедки за собой не убирают, воздух портят. Барсук — зверек очень чистоплотный. Помучается какое-то время с лисами, да и построит себе другой дом.
— Никогда бы так о них не подумала, — вздохнула Рита, — Жаль, они мен понравились.
— Ну, они ведь не совсем плохие, — утешил подругу Рыжик, — К тем, кого они уважают и любят, они добры. Когда живут своей семьей, то очень домовиты и чистоплотны. Но хвастаться и поворовывать любят — натура у них такая.
Побывали друзья и у белочки. В большом дупле на вершине старого дуба пахло смолой, сушеными грибами, сеном и ягодами. У входа лежала охапка свежей травы, которая служила ковриком.
Белочка с гордостью демонстрировала гостям запасы своей кладовой. Под потолком висели связки маслят, рыжиков, волнушек и лисичек, на травинки нанизана земляника и малина, а короба до краев наполнены орехами — любимым лакомством белок. Все было готово к суровой русской зиме.
— Угощайтесь, пожалуйста, дорогие гости, — приговаривала хозяйка, раскалывая самые крупные, крепкие орехи и заваривая чай, настоянный на травах и ягодах. — Надеюсь, лесные орехи вам нравятся?
Друзья честно признались, что очень их любят.
Тут в дупло кто-то осторожно просунул маленькую любопытную мордочку. За спиной у смельчака слышалась возня и хихиканье…
— Это мои дети, — представила их белочка, — Вот это Прыг, это Блестка, а последний — Тиш. Они немного стесняются, но очень вам рады.
— Красивые имена, — заметила Рита.
— Они сами выбирали себе имена, — вмешался Рыжик, — У нас в лесу каждый получает имя по заслугам. А они ведь уже большие и самостоятельные. Гуляют по всему лесу!
— Как летит время! — на глазах у белки выступили слезы, — Совсем скоро дети навсегда покинут дом!
Бельчата решили похвастаться своим мастерством. Прыг ловко перелетал с одного дерева на другое, Тиш отлично прятался, исчезая на ровном месте, а у робкая, застенчивая Блестка так быстро крутилась колесом, что ее блестящая темно-рыжая шубка казалась сплошным медным колесом.
— Как это у них получается? Вы не боитесь, что они упадут? — спросила Рита у белочки, наблюдая за беготней детенышей по стволу.
— У нас, белок, очень острые коготки, мы цепляемся ими за кору, — объяснила белка, — А еще по всей шкурке растут специальные темно-коричневые волоски — вибриссы. Благодаря ним мы чувствуем все прикосновения, даже если не видим их. Нам не страшно.
Белочки не падают даже зимой, когда кора деревьев покрывается инеем. В отличие от многих других лесных обитателей, зимою они не спят, потому что умеют выгрызать из шишек семена и очень редко страдают от голода. Может быть, именно поэтому они так доверчивы и гостеприимны.
Грибов в лесу было видимо-невидимо. Рите больше всего хотелось найти белый, но он никак не попадался. Девочке приходилось довольствоваться лисичками и сыроежками, подберезовиками и подосиновиками.
Рита совсем отчаялась, но однажды, когда друзья возвращались с полными корзинками, девочка споткнулась о могучий корень старого дуба. Больно не было, но Рита просыпала из корзинки несколько грибов и, поднимая их, нашарила рукой самый настоящий боровик!
Вокруг обнаружили целую семейку: несколько небольших крепких подростков, три крупных зрелых гриба и совсем дряхлого дедушку с поседевшей от времени шляпкой. Но его тоже взяли с собой, потому что белые — единственные грибы, которые никогда не бывают червивыми. Король грибов признал Риту.
Если Рыжику и Рите хотелось побывать вдвоем и помечтать, они брали с собою книги и на весь вечер уходили к лешачонку.
Хорошо сидеть на уютном крылечке маленького лесного домика, надежно скрытого от чужих любопытных глаз, и замечать, как постепенно краснеет небо, и лес начинает светиться колдовским рубиновым светом. Закрывают лепестки цветы, медленно синеют верхушки деревьев, стихают голоса птиц. И вот небо становится совсем темным, и на нем загораются яркие разноцветные звезды. Щедро дарят они нежные лучики, подмигивают с высоты, как будто приглашают друзей поиграть. А часто то там, то здесь сорвется игривая звездочка вниз, покатится по небу, оставляя за собой светящийся след, да и сгинет где-то за горизонтом.
Однажды вечером девочка закончила “Лоскутика и облако” — последнюю книгу, которую она вязла с собой на дачу. Друзья ее очень любили, но слушать одно и то же в третий раз не очень интересно.
Рыжик вздохнул.
— В пятницу приедут папа и мама, и я попрошу их привезти нам новые книжки, — сказала Рита.
Рыжик помолчал.
— Наверное, они ничего привозить не станут, — грустно сказал лешачонок.
— Почему? Мама и папа больше не ссорятся. И им нравится, что я умею читать.
Рыжик долго молчал, глядя куда-то в сторону. Потом едва слышно ответил:
— Есть такие приметы: появилось много опят — и нельзя купаться. А уж когда звезды совершают хоровод, природа готовится к темной зиме. Скоро кончится лето. Тебя заберут в Москву, ваш дом закроют до весны, и большие не захотят из-за нескольких дней привозить лишние вещи!
СКОРО НАСТУПИТ ОСЕНЬ! Эта мысль ошеломила девочку. Впервые она заметила, что темнеет теперь намного раньше, а роса с каждым днем становится холоднее и обильнее. Уж почти зацвели летние цветы, и повсюду распускаются осенние, в садах созрели яблоки, груши и сливы, а перелетные птицы начинают собираться в стаи. Совсем скоро придется возвращаться в город.
— Что-нибудь придумаем, — пробормотала Рита.
Но девочка понимала, что помочь беде не удастся. Ведь повернуть время вспять не под силу даже волшебникам…
Неотвратимость разлуки придавила друзей. О ней не хотелось ни говорить, ни думать.
Вдруг Рыжик рассмеялся, хлопнув себя ладонями по коленкам.
— Ты же уезжаешь не завтра. А совсем скоро, как только зародится новая Луна, будет птичий концерт…
— Разве птицы поют осенью? — удивилась Рита.
— Приходи — и увидишь! — улыбнулся лешачонок.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЯ ЛЕТА
Смеркалось. Из-за горизонта потянулись клубы густого пепельно-синеватого тумана, как будто рядом невидимый великан раскурил трубку. Но темное звездное небо было ясным, и вскоре выглянул тонкий, совсем молодой месяц.
— Долго ему еще бока отращивать, — заметил Рыжик.
На опушке деревья стояли в обнимку. Березки словно поддерживали друг друга за плечи. Неудивительно, что их тонкие веточки устали — птичьи стаи начали занимать места на деревьях еще засветло.
— Наступает самый важный день в вашей жизни! — поучали родители и молодежь, — Сегодня вы должны показать всем, на что вы способны! постарайтесь не оплошать — иначе нам будет стыдно! Все решат, что мы плохо учили вас летать!
Молодые, еще сохранившие желтые полоски вокруг клюва птицы старались держаться независимо, но было заметно, что они волнуются. А молодые совы и ястребы посматривали вокруг настороженными взглядами. Эх, вот бы поохотиться в ночь перемирия!
Большие белые аисты бегали по земле, суетились, постоянно взлетали, проверяя, всем ли хватило места. То и дело раздавались их встревоженные голоса:
— Где же серые цапли? Обычно они не опаздывают!
— Нужно занять укромный уголок для выпей. Они такие стеснительные!
— Будет ли удобно на верхушке маленьким горихвосткам?
На верхушках неприметные вертишейки высматривали новых и новых гостей. Наконец они пристроились к стволам, опершись на хвосты, и быстро выбили барабанную дробь.
Праздник начался с речи, которую произнес Главный Аист:
— Друзья мои! — откашлявшись, важно произнес он, — Мы собрались здесь сегодня, в эту священную для всех пернатых ночь, ночь перемирия, чтобы попрощаться с северными полями, лугами, лесами и водоемами. Всю весну и лето нам приходилось усердно трудиться, чтобы привести в надлежащий вид наши прошлогодние квартирки или построить новое жилье. Ведь это так необходимо для создания крепкой птичьей семьи и обзаведения потомством. О, сколько часов пришлось высиживать яйца нашим самоотверженным мамам, прежде чем вылупились маленькие пушистые птенчики — новое поколение, наша гордость и смена! И отцы семейства заботились о пропитании малышей, и им приходилось искать корм или охотиться, не покладая крыльев и клюва!
— Верно, все верно! — одобрительно зашумели маленькие, но очень нарядные и бойкие птицы с оранжевыми манишками с белой оторочкой — луговые чеканы, — Каждый клюв червяка или улитки просит! С утра до вечера ловишь и ловишь, а все мало…
— Вам легко говорить, — подхватили совсем крошечные, меньше воробья, неприметные лесные коньки, — А мы выводим деточек дважды в лето. Растим их, стараемся, а многие ли не попадут к нашим врагам на обед и выдержат долгие перелеты?
Аист смутился.
— Ну, не будем от этом, — примирительно сказал он, — Всякие птицы живут здесь — и те, кто питается только семенами да мошками, и те, кто не брезгует мясными и рыбными блюдами, и коварные охотники… Обычай не позволяет мне сегодня называть имен. Да что греха таить — я и сам, бывает, сослепу спутаю ящерицу с зайчонком или выпавшим из гнезда птенцом. Такова жизнь.
— Ку- ку! Ку-ку! Всякое случается! — поспешила замять неловкость кукушка.
— Нам было нелегко, но мы справились, и наши стаи за лето увеличились, — продолжал Аист, — А теперь, увы, для многих из нас уже настало время покинуть родные места! Поблагодарим лес, поле и речку, скажем им — до весны!
— До весны! До весны! — подхватили все птицы.
— Зачем же вы улетаете? — спросила Рита, — Оставайтесь! Мы будем без вас скучать!
— Так уж заведено с самого начала нашего мира, — отозвалась зеленая пересмешница, — Когда приходит весна, мы возвращаемся на родину. Ох, как удобно прятать гнездышко в зарослях ольхи! Какие вкусные мошки и личинки ждут нас на оде! Мы благодарим мир звонкими песнями, но вот начинает холодать — и приходится забывать о приличиях! В Африке теплее и сытнее!
— О да! — подхватили ласточки, — Приходится собираться в долгую дорогу! Теплые моря зовут нас! Мы мечтаем о поцелуях горячего солнца!
— А для нашей молодежи сегодня выпадает отличный шанс отличиться, доказать, что они уже не детеныши, а полноценные члены родной стаи, — продолжал Аист.
Возможно, он ораторствовал еще очень долго, если бы его не прервали деликатным “Ку-ку!”. Настало время выступлений!
Выпорхнули из кустарника небольшие коричневатые птички. Некоторые из них носят на головке черную шапочку. Выбрали макушку самой высокой березы — и полились звонкие, радостные трели славки, которой может позавидовать и сам соловей.
Небольшие птички рассказывали о том, как будут пересекать громадную африканскую пустыню. Лететь придется долго, под белым-белым солнцем, пока не мелькнет оазис — небольшой зеленый островок в море песка и пыли, где можно напиться воды.
А внизу на секунду остановится караван, и, может быть, другая маленькая девочка, обнимая шею верблюда, проследит глазами их бесстрашный полет…
Соревновались с ними соловьи и красногрудые горихвостки, которые всегда так забавно подрагивают хвостиком. Радуют они музыкой родной лес, и кто знает, где перезимуют стая на этот раз! В Аравии? В Эфиопии? В Судане?
,. . Выпорхнула из колючего кустарника щеголеватая светло-коричневая птичка со светлой манишкой и голубой шапочкой на голове, громко защебетала, подражая соловью и славке. Красивый у жулана голос!
— Спасибо родному кусту! — поет он, — Словно крепость, охраняли непролазные колючки гнездо от врагов!
— И здесь не может не хвастаться! — прошептал Рыжик.
Выскользнули из березок юные древесницы, протянули певцам раскрытые ладони… И Рите показалось, что совсем рядом с ней проплыла по воздуху вечно молодая Вила…
И кто придумал, что самые яркие птицы — попугаи? К древяницам подлетели небесно-голубые сизоворонки, доверчиво опустились на руки и плечи. Расправили клювом перышки — понимают, что на них любуются! — и грустно посмотрели в глаза…
— Мы будем вас ждать! — думала Рита. Но девочке стало немного не по себе — что, если волшебница спросит про оберег? Ведь они с Рыжиком так и не нашли его…
Но тревожиться Рита не успевала. Откуда-то сверху спланировала большая, желтая, как желток, иволга, доверчиво зарылась клювом в волосы. Настало ее время показать свое искусство!
— А ведь обычно она так застенчива! — обрадовался Рыжик.
Колдовская ночь продолжалась…
Странным порхающим полетом передвигаются удоды, потряхивают хохолок. Глядя на них, и не поверишь, что таким увальням удастся добраться до теплых стран!
Круглые, осторожные перепелки закружились высоко в небе, быстро закручивая виражи, то приближались вплотную к земле, но мгновенно набирали высоту…
— Нет ничего прекраснее полета! — кричали они, — Особенно когда надо до захода солнца оставить позади Средиземное море! Пора спешить!
— Я рада, что у моих друзей все хорошо, — мягко дотронулась Вила до плеча девочки.
Рыжик и Рита вскочили на ноги и поклонились.
_ Не говори ничего! — улыбнулась Вила, — Волшебство досталось тебе не даром, и оно всегда с тобой. Как и сейчас… Они улетят и вернуться снова и снова, если ты только не забудешь о них…
Мастерски летали ласточки, и им не уступали легкие черные стрижи. С пронзительным свистом они уходили в пике…
— Мы не умеем петь, — словно заявляли они, — Но разве мы хуже других? Разве не стоим уважения? Ведь мы доберемся до самого Мадагаскара! Жаль, что не сможем познакомить вас со своими друзьями!
— Мы принесем вам новости, — подхватили кукушки, — И расскажем следующей весной! Кто услышит кукушку — будет счастлив!
В предутреннем тумане уже танцевали серые, почти неразличимые цапли. бесшумно взлетала нелюдимая выпь… Колдовская ночь заканчивалась, нужно было спешить….
— Едва сойдет снег — и мы снова прилетим, — обещали тонконогие чибисы, — Не забывайте нас! А уж мы будем ждать вас у дороги!
— Счастливого пути! — помахали руками друзья, и до них долетел глубины темного неба призывный клич аистов:
— Ну-у-у! пор-ра в пу-у-уть! В пу-уть!
ОБЕРЕГ НАЙДЕН!
Через несколько дней приехали мама и папа, и семья стала собираться в город. До начала учебного года оставалась неделя…
Утром спустили с чердака большие дорожные чемоданы, и мама велела Рите решить, что из игрушек и книг она заберет с собой в город.
— Дочка, решай, какие игрушки заберешь с собой, — сказала мама.
Но друзьям было не до игрушек! Не каждый день им разрешали забираться на чердак, а ведь здесь хранится столько восхитительных вещей! Тут были мамины платья, которые она носила очень давно, когда Риты еще не было на свете, лампа с большим абажуром, подаренная бабушке на свадьбу, дедушкин ватный тулуп, старые папины портфели, в которых можно было найти фотографии, портсигары, ручки и прочие приятные мелочи… Казалось, что все шкафчики, тумбочки и коробки не обследовать и за неделю!
Рита придвинула к скату крыши маленький столик и стульчики, за которыми она ела, когда еще не ходила в детский сад, и упросила бабушку дать им на чердак молоко и пирожки. На улице пошел дождик, крупные капли дробно застучали по крыше, и друзья представили, что они совсем одни на необитаемом острове. Рыжику очень нравилась книжка про Робинзона Крузо.
— Пусть это у нас последние запасы, — предложил Лешачонок, — Мы посмотрим, что вон в тех сундуках, который шторм выбросил на берег. И если там нет ни съестного, ни инструментов, нам грозит голодная смерть!
И он принялся опустошать старые коробки.
— Утюг… совсем старый, такой нагревают на печке, — бормотал он, — Пусть он будет старым пушечным ядром. А это… кажется, бутылка рома!
Девочка протерла от пыли старый стеклянный графин и небольшие стаканчики. Затем нашелся старый чайник без носика, дырявая кастрюля и большая чугунная сковородка. Да уж, есть руками им не придется…
Старое, пропахшее нафталином ватное одеяло стало звериной шкурой, которую повесили над входом, прицепив к балке.
— Фонарик… он без лампочки… — бормотал Рыжик, — А вот и ружье!
Игрушечный пугач далеко стрелял пробками. Папа не расставался с ним, когда ему было столько лет, сколько сейчас Рите…
А девочка нашла большую корову на колесиках из папье-маше .
— Теперь всегда будем с молоком!
Корова слегка хромала, потому что у нее не было переднего копыта, и девочка подложила под больную ножку деревянный кубик.
Тут Рыжик заявил, что нужно обнести их убежище оградой, чтобы корову не задрали дикие звери. Укрепление можно соорудить из старых стульев и картонных коробок. Рита помогала ему, и поднялась такая суматоха, что друзья расчихались от пыли, а внизу бабушка стала стучать шваброй в потолок.
— Крышу не проломите!
— Ничего страшного! — весело отозвался Рыжик и потянул на себя большую жестяную коробку из-под конфет. Когда-то в ней, видимо, хранились леденцы… По всей вероятности, крышку не поднимали много лет, и маленькие замочки проржавели и никак не поддавались.
— Аккуратнее, не сломай! — воскликнула Рита.
Рыжику удалось просунуть в щель тонкую металлическую пластину, с силой надавить рукой на конец — РАЗ! Крышка отлетела, и по полу запрыгали, звеня, железные гайки, гвозди и шурупы…
А на самом дне лежала большая, матовая, стальная подкова!
Друзья охнули в один голос.
Очутившись в теплых ладонях, подкова стала вдруг теплой и принялась тихо мерцать, словно ее натерли фосфором…
— Оберег… — прошептала девочка.
— Уму непостижимо! — растерялся Рыжик, — Мы обыскали весь лес, нам открылись болотные сокровища, а он, оказывается, все время был на чердаке, прямо над нами!
Оберег тут же показали маме, папе и бабушке. Такой удивительной находки никто не ожидал!
— Она будет нас хранить, и вы с папой не будете больше ссориться? — уточнила Рита.
— Да мы уже давно помирились, — улыбнулся папа и обнял маму.
— Развестись и то спокойно не дали, — усмехнулась мама.
— Ну, это еще не самое плохое, что они сделали, — сказала бабушка и привлекла Рыжика и Риту к себе…
Друзья помогли маме навести лоск на весь дом, и к вечеру ни один злыдень не смог бы найти самую незаметную щелочку, где он мог бы затаиться. А папа торжественно прибил подкову к двери.

Вечером устроили прощание с летом. Папа играл на гитаре и пел веселые студенческие песни, которым все с удовольствием подпевали — даже бабушка. Все качались в гамаке, играли в лото и подкидного дурака на конфеты, ели вкусные бабушкины пироги с грибами и привезенные из Москвы астраханские арбузы. Рыжик никогда их не видел и удивился, что они такие большие, но вкус ему понравился. Разговорам, шуткам и смеху не было конца, и друзья старались не думать, что это последний дачный денек. А когда совсем стемнело, устроили салют в честь Рыжика.
Далеко в поле папа установил петарды, которые выпускают в воздух целые очереди пистонов, поджег шнуры — и все бросились наутек. Через минуту раздался сухой треск и появились первые вспышки. Рита подумала, что, наверное, когда она станет совсем взрослой, ни за что не забудет этот вечер и распускающиеся в звездном, темном небе вспышки огня, яркие, как георгины.
Завтра Рита уезжает очень рано, и друзьям прощались вечером. Как всегда, они присели на крылечко маленького лесного домика…
— Я буду часто приезжать, — сказала Рита. Рыжик кивнул.
— Обещай, что будешь со мной все будущее лето… если мама и папа позволят.
Девочка знала, что мама и папа разрешат. Они ведь понимают, что Рита не сможет жить совсем без Рыжика. И без леса. Ведь здесь ее лучшие друзья.
— А знаешь, — сказал Рыжик, — Лето все-таки самое лучшее время.
В темноте девочка не заметила, как покраснел лешачонок и у него заблестели глаза.
Друзья простились. Уже уходя, Рита в последний раз оглянулась на маленький домик, притаившийся между могучих стволов. Лес как будто тяжело вздохнул, и ветер бросил к ее ногам первые желтые листы. И вдруг в окошке вспыхнул огонек! Рыжик сидел у окна и смотрел девочке вслед.
И Рита поняла, что сколько бы ни прошло времени, все же лето когда-нибудь наступит. И она вернется, потому что здесь, в дремучем лесу, для друзей всегда будет гореть окошко.

Надежда СЕМЕНОВСКАЯ

.




Похожие сказки: