Туритопсис. Большое путешествие в вечность, ч.1-2



Абов Алекс сборник «Стеклянный Ёжик» — Сказки и стихи для Детей:

Часть 1. Пробуждение

Туритопсис проснулся. Утро новой жизни начиналось привычно неплохо. Снова полип. Он осмотрелся. Ничего нового, хотя как? После миллиона рождений сложно рассчитывать на экзотику. Он зевнул и уставился в синеву перед кораллом.
Ранний радужный попугай суетился в ежедневных поисках пропитания.


Ранний радужный попугай суетился в ежедневных поисках пропитания. Суета. Он поддернул нитевидные щупальца и попробовал стрекануть попугая. Так, наудачу. Тот лениво увернулся, скорее, по привычке. Эта мелочь его не беспокоила.
Мелочь! Ты с моё поживи! Туритопсис обиженно поджал губу и насупленно замер в размышлении. А че еще делать? Сиди себе, расти, жди.
Океанская толщь вокруг дышала силой и покоем. Синева.
Проходившая мимом акула хлопнула пастью в просыпающемся зевке и дернула хвостом, поежившись. Утро, оно для всех утро. Насыщение кислородом.
Попугай беззаботно пасся, уткнувшись в камень носом совсем рядом и не замечая огромной тени за своим хвостом.
Оглянись, дурашка! Ну вот, слопали. Правильно, кто я такой, чтоб меня слушать? «Мелочь пузатая», а мой «генетический опыт» для тебя — только пустое глупое сочетание звуков … Для понимания этого нужен мозг, память, — три секунды здесь, пожалуй, маловато. Что ж, вечная память краткой яркости твоей жизни. Старые как мир мысли, повторяемые миллионы и миллионы раз, а результат вокруг все тот же — смертельная глупость.
Туритопсис потянулся щупальцами. Тесновато. Надо будет в следующий раз трубочку на корню попросторней закостенить, хотя, … каждый раз так «с понедельника». Он равнодушно махнул стрекательной ниткой и случайно зацепил высунувшегося из соседней актинии шустро-осторожного клоуна.
Извините. Тот даже не дернулся. Вот он, снобизм-то сиюминутного. Туритопсис поежился. Неуютно. Почему так? Тепло, светло, ярко-радостно, … наверное, … а все равно неуютно. Нет истинного понимания, родной души, собеседника. Только ртом хлопают.
Расти. Скорей, скорей надо расти и вон отсюда — на простор. Пускай там течения, волны, хищники, зато без этого скучного застоя. Две шаги налево, две шаги направо, три секунды и все сначала. Тоже мне, жизнь. Он мечтательно погрузился в себя, забыв об окружающей равномерности обоюдного поедания обитателей рифа.
Простор.

Часть 2. Простор.

Длинная волна медленннннно и плавно покачивала, подталкивая широким теплым боком к югу. Все дальше и дальше. Всегда хотел узнать, что там — за экватором. Свершилось. Не прошло и трех тысяч лет. Да, здравствуйте. Я — Туритопсис Бессмертный, если кто не помнит, хотя, с кем я разговариваю? Вы ж тоже рыбы? Три секунды и снова — здрасьте? Или нет? Странные рыбы.
Нелепые существа сидели, сложенные углами впятеро, растопыренные в разные стороны (даже описание выглядит нелепо и дисгармонично) на симметричном обломке своей коряги. Такие деревяшки время от времени падали с островов и уносились в океан до полного их гниения или выбрасывания их на другой берег, где-нибудь совсем далеко. На них еще любят сидеть глупые бакланы между парениями и бурением воды своими длинными клювами в погоне за рыбой, а еще цепляются простейшие родственники из полиповых снизу на ветки. Ну, и так, по мелочи, черепахи там, мальки разные.
Но эта коряга привлекала взгляд почти гармонией. На рыбу похожа. Нос, хвост, даже плавники, странные, правда, длинные такие, тощие, и поверхность клюют не разом, а кое-как, будто каждый сам по себе. И плавает эта «рыба» как дохлая — кверху раскрытым настежь брюхом.
Так мог бы плыть разве что маленький кит после удара снизу злобной касатки. Только это он всегда ненадолго и когда переворачивается вот так вот, распоротым животом кверху, так сразу тонет, доедаемый бьющими снова и снова в него ненасытными атакующими, а эта … Надо же. Такого в своем океане он еще не видел, хотя, что это за объяснение? Океан широк, течения узкие, год короток, а там холод и снова — домой.
Обитатели «рыбы» нелепо шевелили у себя там наверху иглообразными, бесперыми плавниками, то ли угрожая кому, то ли рассказывая, то ли … да они сами-то знают, чего хотят? На бакланов они были совсем не похожи, разве что такие же угловатые и глупые. Туритопсис подвинулся немного вбок, пропуская ожившую вдруг «рыбу», кто ее знает?
Та громко чихнула, жалобно взвыла как от неожиданной боли и натужно полезла на волну, поднимая вокруг столько желтой пены и грязной лиловой пленки, что хватило бы на целую стаю каракатиц. Фу ты, а вонища-то! Туритопсис не заткнул нос только потому, что этого у него не было, чай, не примитивное, не подреберными мешками дышащее.
Надо будет запомнить на будущее и держаться подальше, а то придется так лишний десяток раз перерождаться, пока очистишься. Оно не напрягало — десятком рождений больше, десятком меньше, но вот период младенческой привязанности к скучной коралловой неподвижности …
Время текло мимо пеной разнокалиберных пузырей событий по бесконечной волне мирового океана.

.




Похожие сказки: