ПРО МОХОВЫХ ГНОМОВ ИЗ ДРЕМУЧЕГО ЛЕСА. ЧУДЕСНЫЙ НОВЫЙ МИР — ПОРА МУЗЫКИ И ЛЮБВИ, СОЛНЦЕ ЗА ОБЛАКАМИ



Посвящается моей любимой маме, Семеновской Ирине Викторовне, с благодарность…

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ОДНАЖДЫ ВЕСЕННИМ ЯСНЫМ УТРОМ

Однажды весенним ясным утром моховой гномик – Моховик — проснулся очень рано и почувствовал смутное беспокойство. Нет, в доме все было в порядке: утренний кофе со сливками и пряниками, как обычно, был вкусен, и мягкое кресло перед телевизором манило в свои теплые объятия. И все же Моховику вовсе не хотелось домашнего уюта и теплого, блаженного покоя.
Гном решил, что пора делать генеральную уборку, но вспомнил, что делал ее только позавчера, когда правая стена слегка отсырела, а под окошком набралась небольшая лужица. Моховик как очень аккуратный гном немедленно навел порядок в доме, но какой-то смутный бесенок как будто проснулся внутри него и звал, звал властно и неудержимо, требуя покинуть родные стены. Это могло означать только одно – там, наверху, наступила Настоящая Весна.
Моховик поднялся на крыльцо и осторожно выглянул во двор. Так и есть! Снег уже почти полностью растаял, почерневший и рыхлый, он оставался только под корнями высоких деревьев и на дне прогалин. Так и есть! Снег уже почти полностью растаял, почерневший и рыхлый, он оставался только под корнями высоких деревьев и на дне прогалин. Яркое весеннее солнце дробилось в бурных, неудержимых ручейках, уносящих куда-то вдаль прошлогодние листья и сухие ветки. Нежная трава уже вовсю зеленела, то здесь, то там уже распустились первые весенние цветы.
Моховик быстро спустился, достал из кладовой высокие резиновые сапоги и плащ-дождевик, — без них выходить на прогулку было все же еще неразумно, — и отправился в путь. Навестить все любимые, почти позабытые за зиму сумрачные ельники, где летом щедро водились опята и лисички, все чудесные полянки, где совсем скоро придется собирать землянику, все солнечные, теплые родные места…

Моховые гномы – народ незаметный и спокойный. Прозвище они получили за то, что обычно прячут вход в свои подземные домики среди густых подушек мха, делая их почти незаметными и для хищных больших зверей, и, тем более, для двуногих. Гномы редко ищут знакомства с кем-либо, кто не любит тихую и спокойную жизнь, но весна – время года, когда даже моховые гномы начинают тяготиться одиночеством.
— Доброе утро, доброе утро, – слышалось со всех сторон. Моховик охотно отвечал на приветствия, но, к несчастью, все в лесу были слишком заняты, чтобы остановиться и просто поболтать. Птицы, которые только что вернулись в Лес с далекого Юга, как всегда, были полны впечатлений, но очень устали с дороги и после нескольких вежливых фраз обещали как-нибудь заглянуть на огонек и подробно рассказать о путешествии. Те же, кто зимовал в лесу, приводили в порядок изрядно обветшавшие за зиму квартиры. Мыши выносили на солнце теплые перины, перебирали остатки зерна, чистили медную посуду. Даже Крот, невозмутимый подземный житель, и тот вытряхивал изрядно побитую молью запасную шубу.
— Отдохните одну минутку, ну что Вам стоит, — просил Моховик, — Ведь вы не спешите на пожар!
— Так-то оно так, — соглашались птицы и мыши, — Но ты сам знаешь, гном, весенние дни проходят так быстро, и всем нам пора готовиться к свадьбам! Тут стоит только оплошать, и лучшие квартиры разберут другие! Ты уж не сердись, сосед, мы знаем, что рано начали, но мы быстро и закончим.
— Ну, ваши дела не закончатся до первого снега, это ясно, — слегка обиделся Гном, — Я просто поражаюсь, что некоторые умудряются делать зимой!
Так, ворча на несовершенство мира и неблагоразумие соседей, Моховик вышел на берег запруды.
*** *** ****

Совсем недавно, каких-нибудь две полных луны назад, когда в лесу еще стоял трескучий мороз, всю поверхность Запруды сковывал лед. Сверху, на прочный ледяной покров, буйный северный ветер наносил снег, укутывал им прибрежные кусты, которые беспомощно протягивали вверх, вверх, вверх голые тонкие ветки.
Теперь в это сложно было поверить: ярки солнечные лучи растопили снег и, целуя лед, заставили его пойти трещинами. Вскоре в воде плавали всего лишь небольшие куски-льдинки, и звонкие ручьи, впадая в запруду со всего леса, заставляли их быстро таять.

А из-под растаявшего снега и льда выбирались, просыпались, оживали обитатели запруды – лягушки, рыбы, ужи, прудовики, от огромной старой щуки до самого маленького моллюска. Все, кто совсем недавно казался умершим навсегда, просыпались, чтобы прожить еще одно лето и дать потомство. Весна властно вернула их к жизни, потому что могущество Солнца безгранично.
Над ветками кустов, уже покрытыми припухшими почками, застыли в прерванном полете стрекозы. Гордые своей красотой, они даже не повернули головы в ответ на возглас Моховика. Гном слегка обиделся, подумав, что и тут все слишком многое о себе воображают, но заметил рядом с собой, прямо у берега, молодую веселую Лягушку, которая, напевая песенку, мазала темной краской большой, никогда не виданный в Лесу предмет.
Рисунок 2

— Доброе утро, надеюсь, я не помешаю Вам вопросом, но что это такое? – осведомился Моховик.
— Мой дом, — весело улыбнулась Лягушка, — Он обычно немного зарастает мхом за долгую зиму, и теперь надо хорошенько просмолись дно, да и покрасить его не мешает. Я ведь хотя и хладнокровное существо, но все же люблю чистоту и порядок.
— Ваш дом? – удивился Моховик, — Но почему же я никогда не видел его здесь раньше? Его недавно построили?
— Наверное, когда Вы приходили в прошлый раз, я отогнала его на другой берег, — заметила Лягушка, — Я, видите ли, не люблю постоянно жить на одном и том же месте. В жару я вообще иной раз прячу его вот там, в зарослях кувшинок, а сама перебираюсь на берег, куда-нибудь в тенек, под мокрые камни или лопухи. Поэтому мы с Вами раньше не встречались, а ведь у нас, кажется, есть много общего.
И Лягушка протянула Моховику лапу, приглашая к знакомству. Но Гном от изумления даже не заметил этого.
— Вы… Вы хотите сказать, что можете передвигаться по воде вместе со своим домом?! – вскричал Гном.
— Разумеется, могу, — невозмутимо ответила Лягушка, — Вы, наверное, не здешний, и Вам такой обычай может показаться немного странным. Но здесь, на запруде, это самое обычное дело…
— Да что же здесь необычного? – неожиданно вмешался большой Прудовик, который, недавно всплыв на поверхность, с интересом прислушивался к разговору, — Извините, что вмешиваюсь, но если дом все время находится на одном месте – это так непрактично и неудобно! В таком доме и дома себя не почувствуешь. А вот у нас, Прудовиков, есть здравый смысл, и наш дом – наша раковина – находится у нас на спине. Мы всегда носим его с собой, где бы мы ни находились, и поэтому мы всегда и везде чувствуем себя как дома!

И Прудовик гордо показал длинную витую раковину. Моховик с интересом заглянул внутрь, но внутри было слишком темно, и он ничего не увидел. Рисунок 3
— Наверное, такой дом удобен, — заметил он, — Но не слишком ли там тесно? Ведь там может поместиться разве что кто-то один, а как быть, если ждешь гостей?
— У нас, Прудовиков, не бывает гостей, — заметил Прудовик, — Гости и друзья – это ведь так утомительно! Мы всегда предпочитаем общество самих себя.
— Ну, это как сказать, — возразила Лягушка, — Вот я лично люблю гостей, да и все мы, прудовые лягушки. Мы, конечно, хладнокровные существа, у нас не принято слишком привязываться к родным местам, но все время быть одной – скучно. Я была бы рада, если бы уважаемый Гном осмотрел мою скромную обитель, пусть она не совсем еще готова для лета. Вы можете погостить здесь сколько угодно, надеюсь, Вам понравится наш местный образ жизни.
Минута – и гном уже очутился внутри лягушачьего домика. Правда, было не слишком удобно пролезать в окно и ходить по потолку, так как дом лежал днищем кверху. Но Лягушка так старалась, чтобы гость приятно провел время, что Моховику все это очень понравилось. Не каждый день ведь приходится ходить по потолку, а здесь он не очень-то и отличался от пола.

Лягушка спала не в кровати, а в гамаке, который крепился под самым потолком, и посуда у нее была не стеклянной, а медной, и вещи все хранились не в сундуках и шкафах, а в больших непромокаемых резиновых баулах. Моховик решил, что все это даже забавно, если, конечно, учесть, что хозяину приходится постоянно жить в воде.
— Да, мой дом не просто лодка или корабль, это подводная лодка, — радовалась Лягушка, — Ничего подобного нет нигде ни в Лесу, ни на Запруде. Когда мне охота подышать свежим воздухом и загореть на солнце, я поднимаю дом на поверхность. А когда хочется покоя и тишины, опускаю его на дно. Там, где много ила, очень тепло и тихо. Жаль, я не могу все это проделать прямо сейчас.
Гномик и Лягушка сами не заметили, как перешли на «ты». Вечером они расстались уже как добрые, старые знакомые, договорившись непременно встретиться в самое ближайшее время.

ГЛАВА ВТОРАЯ
ПОРА МУЗЫКИ И ЛЮБВИ

Ночь становилась все короче, и все позже в синеющей глубине неба загорались яркие звезды. От теплой, влажной земли поднимался пар, пахло пыльцой, хвоей и прелой листвой, когда Моховик, Лягушка и семейство Лесных Мышек пили чай на парадном крыльце домика Моховика. День еще не ушел, он прощался с землей, отбрасывая на кроны деревьев последние полосы света, ярко играя всеми оттенками розового заката.
— Жаль, что такие дни быстро кончаются, — вздохнула Мама Мышка.
Все поняли, что она имела в виду. Дело в том, что однажды в году – поздней весной – наступает время, когда все живое празднует победу над Зимой. В такие дни даже хищники охотятся мало, и самые домовитые хозяева не думают о запасах, а самые упорные строители – о прочности гнезда. Ведь это – дни музыки, пения, дни Любви, когда каждый зверь или птица выбирает себе пару.
— Помнишь, когда мы были молодыми, — мечтательно заметил Отец Мышь, — Именно в такой вечер встретились на краю Сосновой Опушки…
— Верно, — кивнула Мама Мышка, — И ты так посмотрел на меня….
— А ты сразу же спряталась за Белочку, и мне пришлось знакомиться сначала с ней…
— Ну, Белочка была уже помолвлена и не так смущалась, это верно. А теперь вот ее сынок женится, уже новое дупло совсем готово…
— То самое, где раньше жил Дятел?
— Верно. Дятлы перебираются на Старую Сосну, там для них короедов больше, и они вкуснее. Ну, Дятлам просто – с таким клювом они что угодно построят.
— А рядом с тобой, Моховик, будут жить соловушки. Я видела их сегодня утром.
Словно в подтверждение этих слов, с высоты раздалась звонкая соловьиная трель. На нее откликнулась робкая, нежная птичка – девушка. Медленно подлетал к ней жених, словно не веря своим ушам, что эта песня предназначена ему. Наконец, две птицы сблизились, быстро закружились вокруг друг друга, выписывая легкие танцевальные па…

Лес вновь оживал, потому что вечерами просыпаются те звери, кто предпочитает ночной сумрак яркому дневному свету. В темноте зажглись яркие светлячки, застрекотал кузнечик.
Лягушке очень понравился Лес, и с каждым днем она открывала для себя что-то новое. Ведь раньше, до знакомства с Моховиком и его друзьями, она бывала в Лесу довольно редко.
— И все же должна сказать, что у вас тут каждый поет сам за себя, — заметила Лягушка, — А вот у нас на запруде – о, у нас знают толк в хоровом пении и оркестрах! Мы, прудовые лягушки, всегда поем все вместе!
Ясное дело, всем было интересно узнать, как Весну празднуют соседи. И понятно, что все тут же получили приглашение от Лягушки завтра провести вечер на Подводной Лодке и послушать лягушачий концерт. В тот вечер друзья прощались, полные радостных предвкушений.
*** *** ***
— Проходите, проходите, дорогие гости, — весело встречала Лягушка, — Концерт начнется с минуты на минуту… Правда, наша речная музыка может показаться слишком резкой и необычной…
Вода уже прогрелась настолько, что даже Лесные Мыши, которые обычно не любят никаких прудов и водоемов, потому что легко простужаются, не боялись промочить ноги. Вся запруда была залита ярким светом, по воде, которая казалась совсем сонной, то тут, то там пробегали круги – это подплывали к самой поверхности рыбы. Воздух полон звуками: стрекотом, шелестом, жужжанием, плеском волны и шепотом камышей.

— Для непривычного уха тут и правда, пожалуй, слишком шумно, — тихо заметила Лесная Мышка, надеясь, что ее услышит только Гном. Но Лягушку ее слова совсем не обидели.
— Вы еще не слышали, как шумно там, под водой, — заметила она, — Это только кажется, что водные жители не издают никаких звуков. А на самом деле джаз – наше призвание!
— Верно, — заметил неожиданно всплывший Прудовик, — Обычно от музыки нет никакого покоя. Но сегодня, когда даже мы, прудовики, обнимаем друг друга… это можно вытерпеть. Прудовик ласково посмотрел на свою подругу.
Лягушачий оркестр заканчивал последние приготовления. Важная Жаба – дирижер – уже раскрыла ноты. Музыканты проверяли струны скрипок, арф и контрабасов, трубачи дули в трубы, барабанщики держали барабанные палочки наготове.
Простые лягушки, которых не пригласили в сборный оркестр, приплывали на лодках — обычных или подводных, на яхтах, баржах или даже на плотах. Многие пригласили гостей, и у Моховика зарябило в глазах от ярких нарядов.
Даже обычно нелюдимая Водяная Крыса, которая привыкла носить настоящую шубу и считала, что соседи по запруде ей неровня, присутствовала со всем семейством. Грациозные селезни также не упустили случая показаться на публике со своими серенькими милыми подругами. Самцы что-то нежно шептали им по секрету, нежно обнимая длинными шеями.
Публика уже выражала явное нетерпение, но оркестр и не думал начинать. Но вот первый закатный луч окрасил перистые жемчужные облака в розовый цвет. Облака отражались в спокойной воде, и запруда как будто тоже засияла розовым светом…
И тут дирижер взмахнула палочкой…
Первое мощное КВА! Взорвало тишину ликующим аккордом, за ним тотчас же последовали следующие мощные раскаты. Ква-ква-ква! – зазвенела вода и воздух, и в этом звонком хоре слышалась такая жажда тепла и света, такая радость вернувшейся Жизни…

Ква-ква-ква! – к хору присоединились уже все лягушки. Ква-ква-ква! – сегодня нам можно петь! Ква-ква-ква! – сегодня у любого – самый лучший голос на свете! Ква-ква-ква! – спешите, спешите, ведь этот вечер пройдет так быстро!

Темп музыки то убыстрялся, и тогда ноги сами пускались в пляс, отбивая чечетку, то замедлялся, и песня становилась более протяжной. Тогда исполнители и слушатели обнимали друг друга за плечи, покачиваясь в такт властному зову.
— Ква-ква-ква, и этот вечер – он всегда будет, он вечен! Ква-ква-ква, он всегда приходит на землю! Ква-ква-ква, так было от сотворения мира, ква-ква, и так будет, когда состарятся наши внуки, и пересохнет запруда! Ква-ква-ква, всегда будет вода, ква-ква, и водоросли, ква-ква-ква, и кувшинки, ква-ква-ква, и мы, лягушки! (Рисунок 5)
Музыка так звала, что лягушки полностью забыли о своем обычном хладнокровии. Они уже пели и танцевали парами, и каждому казалось, что друг или подруга – самая прекрасная из всех, самый храбрый, сильный и умный. Мысль о разлуке хотя бы на миг ужасала, но о разлуке не было и речи! Ведь вокруг столько укромных влажных мест, столько уютных ямок под камнями, под корягами и в зарослях травы, в теплой, сладко пахнувшей тине. И лягушки-женихи подхватывали подруг на спины, чтобы теперь, в этот же час, она принадлежала только ему одному; а зеленоватые, изнеженные красавицы только сладко млели в их лапках.
Уже совсем стемнело, и на небосвод медленно выплыла полная луна, но волшебная музыка звучала и звучала. Зубастая Щука выглянула из воды и застыла в изумлении, забыв проглотить добычу, а отзвуки песни все еще плыли над Запрудой…
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ОПАСНОСТЬ И ДРУЖБА

Дни сменяли друг друга, и постепенно очарование первых теплых дней ушло, растворилось, перестало тревожить сердца. Юность еще не исчезла, но она затаилась в зарослях бурно цветущей, благоухающей сирени; закрылась, как вуалью, пушистой тополиной метелью, сбросила на землю хрустящие березовые сережки.
Яркие одуванчики, еще недавно единственные цветные пятна в молодой траве, уже приготовились сбросить крошечных парашютистов. Теперь в траве желтели лютики – куриная слепота – и цветки мать-и-мачехи.
Песни все еще звучали каждый вечер, но теперь все чаще их время отнимали насущные заботы. После свадеб птицам надо было срочно вить гнездо, и повсюду суетились молодожены. Многие пары уже отложили яйца, и матери высиживали птенцов, гадая, кто появится на свет, на этот раз – сыновья или дочери, и на кого они будут похожи.

Лесные Мыши вняли постоянным уговорам Лягушки о пользе речного воздуха и решили это лето провести на даче, построив небольшой садовый домик. Конечно, старую квартиру они оставили за собой все равно, ведь у мышей всегда несколько домов, они очень осторожны. Но, как оказалось, даже и им нужны новые впечатления.
Домик построили на самом берегу, в зарослях камыша и осоки, из прочных, но легких листьев камыша. Мама Мышка была очень довольна и говорила, что никогда и нигде ей не спалось так сладко. Кладовые же решили сделать чуть поодаль, в глинистом берегу.
Словом, у всех было дел по горло, и только Лягушка бездельничала с утра и до вечера, весело загорая и купаясь в самые жаркие часы, охотясь, как только проголодается, и моментально опуская подводную лодку на дно, как только веяло прохладой.
Вот и сейчас Лягушка удобно развалилась в шезлонге, закусывая только что пойманной стрекозой. Моховик, не любитель такой пищи, все же проводил на подводной лодке много времени. Он пристрастился к ловле рыбы, часть из которой предпочитал запасти на зиму.
— Неужели зимой тоже надо есть? – лениво заметила Лягушка, прислушиваясь к звонкому ку-ку, доносящемуся из лесу.
— А как же! И не только нам самим, — вмешался Отец Мышь, — Ведь надо кормить все семейство, а дети так быстро растут, и аппетит у них чудовищный.
Тут Отец Мышь поделился с друзьями тревогой: ни дать ни взять, у соседей соловьев случилась беда. Ведь кукушка никогда сама не высиживает и не кормит своих птенцов. Она предпочитает подкладывать яйца в гнезда других птиц, сама же живет все лето без забот и хлопот.

— А ее птенцы такие прожорливые, что обычно выбрасывают из гнезда всех остальных названых братьев и сестер, — сокрушался Отец Мышь, — И тогда бедные, несчастные родители вынуждены кормить только его, его одного, зная, что, едва окрепнув, он навсегда их покинет…
— В прошлом году так и получилось у Дроздов, а я ведь говорила, что кладку нельзя оставить ни на минуту, — добавила Мама Мышка, — А теперь, похоже, соловушка высиживает кукушонка!
— И очень глупо делает, — вмешался в разговор невежливый Прудовик, — Я всегда говорил, что семьей обзаводиться не следует. Гораздо важнее в жизни покой и тишина, а не жена и дети. Скажите ей, чтобы она просто бросила яйца, и не будет никаких трудностей и забот. А то еще попадет в когти Сове или в лапы Лесной Кошке, пока занимается такой ерундой!
Прудовик от негодования еще глубже забрался в домик и нырнул на глубину. Мышки всплеснули лапками – оно конечно, холостякам свободнее живется, но ведь хорошо, когда есть, кому любить тебя, есть, кому предупредить об опасности!
Но разговор не клеился, и вскоре повисло неловкое молчание. Прудовик невольно нарушил Главный Закон, который свято соблюдают все, кто живет в Лесу или на Запруде, в воде, на деревьях или под землей. У каждого из обитателей есть свои Враги, и никто никогда не называет зря их имен. Но, если есть угроза нападения, то предупредить сородичей и друзей – Святой Долг.
Для Лесных Мышей, и мелких птиц, и лягушек Враги – это Сова, и Коршун, и Лесная Кошка, и Лиса, и Барсук, а холодными зимами – даже Волк. Если Страшный зверь заметит след мышиных лапок на снегу или порхание подраненной птицы в воздухе, то налетит, вонзит в тело острые зубы или когти и унесет в логово, чтобы съесть Добычу.
А для стрекоз, мошек, кузнечиков, гусениц Враги – это птицы, белки, и мыши, и лягушки. Все, кто хватает насекомых на лету, заманивает в ловушки и сети, пожирает личинки.
В Лесу Волк никогда не станет дружить с Ежом или Мышкой, а Стрекоза – с Лягушкой. Все знают, что многие и многие Ежи, Мыши, Белки и Лягушки станут добычей Врагов, и все учатся спасаться от опасности – убегать или прятаться. Но все равно не всех удается уберечь, поэтому у зверей всегда много, очень много детенышей.
— Да уж, в прошлом году нашу норку разрыла Лиса, и погиб целый выводок малышей, — с грустью вспомнил Отец Мышь, — Жене самой еле – еле удалось спастись.
— Зато после я с младых зубов учила дочек и сыновей – нору надо рыть глубже, и выходы делать как можно дальше друг от друга, — с гордостью заметила Мама Мышка, — И все мои малыши стали взрослыми!

— Вырасти-то, они выросли, но судьба Голубого Мышонка очень меня беспокоит, — почесал в затылке Отец Мышь, — Я даже думал посоветоваться с Кротом…
Голубой Мышонок, старший сын Лесных Мышей, вырос храбрым, быстрым, трудолюбивым и хитрым. Но у него с детства проявилась странная особенность – он любил выдумывать что-то новое, мечтал о необычном, и, воплощая мечты, часто забывал о здравом смысле.

Именно он подарил Маме Мышке на день рождения не только вкусную сливу, но и букет цветов; именно он пытался готовить из желудей не только старую добрую желудевую кашу, но и конфету, обмакнув желудь в мед… Это настораживало Лесных Мышей, потому что в Лесу, чтобы выжить, надо строго следовать обычаям.
— Новое обычно не доводит до добра, — сокрушалась Мама Мышь.
Кроме всего прочего, Голубому Мышонку уже исполнился целый год, — для Мышей это самый разгар молодости, — но он все еще не женился!
— Я еще не встретил ее – самую красивую, нежную и добрую девочку-мышку, — объяснял он.
Вот почему Лесных Мышей так расстроили речи Прудовика, что они поспешили проститься и уйти.
*** *** ***
— Как странно, — задумчиво протянула Лягушка, — А меня никто не оберегал, когда я была маленькой…
— Как это? – удивился Моховик, — Где же ты родилась?
— Я вылупилась из икринки здесь, на Запруде, — ответила Лягушка, — Сначала я была головастиком. У меня еще не было лапок, и я могла жить только в воде. Нас было много, очень много, моих братьев и сестер… сначала… и мы сами постепенно учились прятаться от хищных рыб.
— А что было дальше?
— Чуть позже у меня выросли лапы, и я постепенно стала выбираться на берег и учиться прыгать по твердой земле, — улыбнулась Лягушка, — Но у меня еще некоторое время оставался хвост. Вскоре он отвалился, и это было совсем не больно, но мне стало немного грустно… все-таки я к нему привыкла.
— И это все?
— Нет, еще не все. С тех пор я быстро росла, пока не выросла. Сама. Мы, Лягушки, слишком хладнокровные существа, чтобы обзаводиться семьей, возиться с головастиками…
Словно в подтверждение ее слов, из воды вынырнула Щука и разом проглотила целый десяток головастиков. Прудовик, наблюдавший за этим, чуть выглянул из своего домика, хотел было злорадно рассмеяться, но не успел. Его куда-то потащил мощный поток воды, и он даже не сразу понял, что Щука проглотила и его.
*** *** ***

В ту ночь Моховику плохо спалось: гному снилось, что его постель покачивается и куда-то плывет, плывет, плывет… да к тому же остывает, становится все холоднее.
— Наверное, я в гостях у Лягушки, — подумал сквозь сон Моховик, — Но как же у нее все-таки сыро в лодке! Надо попросить у хозяина теплый плед, да и горячий чай мне сейчас не помешает.
Но Лягушка почему-то стала брызгать Моховик в лицо холодным лимонадом, а вместо теплого пледа вылила ему в постель ведро холодной воды. Моховик отбивался от глупой и неуместной шутки руками и ногам, в конце концов, упал с кровати, ударился об пол и… проснулся.
Прошло несколько минут, прежде чем гном понял, что никакой Лягушки тут нет. Он не в гостях, он дома, — и с потолка падают капли холодной воды! Дождь залил уже почти всю спальню!
Моховик бросился спасать телевизор и магнитофон, затем попытался затащить на шкаф обувь и половички, которые уже почти плавали в воде. Но вода все прибывала и прибывала.
Тогда Моховик бросился вниз, в уже затопленные кладовые, — и разом открыл несколько запасных выходов, расположенных под корнями дерева и ведущих под землю. Вода шумным потоком устремилась туда.
Теперь ее впитает лесная земля, постепенно выпью корни деревьев и трав. Они незаметно, день за днем, питаются влагой земли – водой и растворенными в ней минеральными веществами, которую вода взяла из земли. Так гномы размешивают в чашке горячего настоя из трав ложку варенья или меда.

*** *** ***
Моховик поднимал из погреба для просушки уже третий бочонок, когда в дверь отчаянно постучали. На пороге стояли Лесные Мыши.
— Извини, что беспокоим тебя без приглашения, сосед, — смущенно заявил Отец Мышь, — Но выхода у нас нет. У нас в норе, честное слово, хуже, чем зимой!
— Я еле-еле успела одеть младших детей, — добавила Мама Мышка.
Испуганные мышата, совсем малыши, толкались носами в мамин живот и тихо хныкали.
— Конечно, входите, вам надо было прийти ко мне сразу же, и с черного хода – там суше, — Моховик бросился накрывать на стол.
— Да в то-то и дело, что дождь заливает все наши подземные галереи, — пожаловался Отец Мышь, — Мы-то сразу же, как случилась беда, бросились в Запасной Дом, ну ты знаешь, туда, на Песчаную горку. Запасы там в целости, а в остальном ничуть не лучше, чем на Запруде. Так что мы только время зря потеряли.
— Тут уж я решила срочно бежать к нашим замужним дочерям, может быть, им нужна помощь, — уточнила Мама Мышка, — Но к нам успел прибежать Голубой Мышонок. Он сказал, что уже видел сестер и что у них все в порядке.
— Но как же он нас напугал! Он ведь сначала бросился искать нас в летнем домике, на даче, и в своем безрассудстве переплыл на плоту всю Запруду! Хорошо, что Лягушка ему сказала, куда мы отправились…
— Кстати, а где же Лягушка? – перебил Моховик.
Хозяин и гости уже пили чай, стараясь уютнее устроиться в гостиной, то есть с лапами и ногами забравшись на мягкий диван или кресло, сидя на тумбочке или на журнальном столике. Моховик попробовал было затопить печь, но отсыревшие дрова давали больше дыма, чем тепла, и их погасили.
— Лягушке хорошо – она тут же ушла дно, под воду, — объяснил Голубой Мышонок, — Меня с собой звала, но я ведь не умею дышать жабрами. Хотел было попроситься в дом к Водяной Крысе, она же нам дальняя родственница, но уж больно сильно бурлила вода у входа в ее норку.
— Все опасности уже позади, — улыбнулся Моховик.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ПОЯВЛЕНИЕ КРОТА

Снова раздался громкий стук в дверь – пришли двое маленьких, испуганных ежонка.
— Простите, сударь, что мы решили прийти к Вам, видите ли, заблудились и знаем, что Вы очень добрый, — дрожащим голоском, но вежливо произнес тот, что постарше.
Мама Мышка уже хлопотала вокруг малыша, который, оказавшись наконец-то среди ровесников-мышат, успокоился.
— Дружок, а ваши родители за вас беспокоиться не будут? – заботливо спросил Моховик.
— Наверное, они волнуются, — озадаченно почесал за ухом ежонок, — Но что же делать, мы с Егоркой пошли погулять и почти заблудились, ведь дождь смыл все запахи, и Егорка испугался и заплакал, потому что он еще маленький…
Ты все правильно сделал дружок, — Моховик ласково погладил прохладный мягкий носик ежонка, — Не волнуйся, непогода скоро закончится.
*** *** ***
Моховик немедленно позвонил Ежам. Почтенная Ежиха очень обрадовалась, что дети догадались переждать дом у гнома, и рассказала, что ежиное гнездышко под корнями двух дубов тоже пострадало – оно будет высыхать не один день.
— Может быть, вы с мужем присоединитесь к нам? У нас тут уже собралась целая компания, — предложил гном.
— Спасибо, но мы, скорее всего, не сможем до вас добраться, — поблагодарила Ежиха.
Моховик дозвонился и Белкам, которым повезло гораздо больше других, — ведь в их дупло почти не проникали дождевые капли. От них он узнал, что Дрозды, Скворцы и Соловушки попрятались среды густой листвы, ища защиту от сильного ветра.
— На воде пузыри, дождь закончится еще нескоро, — предупредила Белка.
— И они так похожи на мыльные пузыри, которые любят выдувать человеческие детеныши, — радостно подхватил Голубой Мышонок, — Это так забавно! Хотите, покажу?
Мама Мышка всплеснула лапками:
— А что, люди уже появились? – с тревогой спросила она. — Да, я видел их совсем недавно, — подтвердил Голубой Мышонок, — И их с каждым днем становится все больше… потому что они уже посадили свои огороды.
— Надо будет сообщить Кроту, — заметил Отец Мышь.

Рисунок 11
Моховик понял, что имел в виду его разумный друг. Волк, Лиса, Лесная Кошка или Сова – это всегда враги и опасность, но опасность понятная и привычная. С людьми дело обстоит немного иначе. Бывает, что они помогают лесным жителям. Люди оставляют в лесу зимой соль, весной — лекарства от бешенства, а во время засухи – воду. Люди иногда расчищают лесные завалы – и молодые деревья быстро растут на просторе. Люди строят кормушки и скворечники.
Но люди оставляют после себя в Лесу горы мусора. Люди заливают ядовитой водой звериные норки, поджигают весной траву, охотятся.
Словом, никто не знает, добро или зло следует ждать от людей. Поэтому лесные обитатели – звери, птицы и гномы – стараются просто не попадаться им на глаза. Во всяком случае, так поступают хитрые, опытные обитатели Леса.
— Крот уже все знает. Он недавно говорил, что его сын повадился на человеческие огороды, и ему, как отцу, все это очень не нравится, — обеспокоено заметил Моховик.
— Да разве молодежь сейчас кого-то слушается, — внезапно завелась Мама Мышка, — Им лишь бы все сделать назло, все по-своему! Кстати, пузыри на воде – очень плохая примета! Видимо, мыльные пузыри – тоже!
— Дорогая Мама Мышка, — примирительно заметил Моховик, — Я уверен, что Голубой Мышонок – почтительный и любящий сын. Может быть, позволим ему показать то, чему он научился? Думаю, что вреда от этого не будет.
Мышата и ежата, уже сухие, сытые и веселые, горячо поддержали просьбу гнома. Голубой Мышонок выбрал тонкую длинную соломинку, расщепил ее кончик, чтобы можно было удержать как можно больше влаги. Затем развел немного душистого шампуня в высоком стакане, зачерпнул жидкость трубочкой, слегка подул…
Миг – и по комнате поплыл яркий, прозрачный, переливающийся всеми красками мыльный пузырь! Медленно-медленно он описал круг под потолком, чуть снизился и… громко лопнул, два коснувшись телевизора.
Егорка – младший Ежонок – так расстроился, что чуть было не заплакал снова, но Голубой Мышонок тут же выпустил из соломинки целую стайку разноцветных маленьких пузырей! Общему восторгу не было предела, даже Лесные Мыши любовались пузырями и с удовольствием и интересом пытались их поймать в лапку. Никто уже не переживал, когда пузыри лопались.
За весельем никто не заметил, что дерево, в корнях которого укрывался домик Моховик, резко качнулось от порыва штормового ветра. Но тут кто-то отчаянно забарабанил в дверь черного хода – и в домик, тяжело дыша, ввалился Крот собственной персоной.
*** *** ***
Что же такое необычное в том, если Крот решил навестить старого друга гнома?
Крот – необычный зверь. Он привык жить под землей, прорывая себе очень длинные и глубокие норы – галереи, которые тянутся на десятки километров от его родного дома. Благодаря этому Крот знает все, что происходит в Лесу, не хуже белок и птиц. Крот быстро оказывается там, где случилась беда, и всегда помогает.

Рисунок 12
Крот редко появляется на поверхности земли, ведь из-за постоянной темноты он почти ослеп. Но это не мешает ему понимать и гномов, и зверей, и птиц, а иногда даже людей. Ведь там, под землей, в бесконечных галереях, у Крота много, очень много времени для размышлений… А размышления, долгие и неспешные, помогают в любом случае действовать так, как надо.
Вот и сейчас Крот, едва поздоровавшись, с порога заявил:
— Моховик, там ветер сбросил из гнезда птенца. Возьмешь его к себе? Твой дом ближе всего к его родной березе.
Моховик и Лесные Мыши тут же бросились на помощь. Гном быстро схватил аптечку и теплые полотенца, Отец Мышь – столярный инструмент на тот случай, если птенец застрял, и его надо будет освобождать, Мама Мышка собрала питье и еду. Старший Ежонок и Голубой Мышонок тоже старались оказаться полезными и предлагали свои услуги, но Крот властно приказал им остаться дома и присматривать за малышами.
*** *** ***
Маленький желторотый птенец не сразу понял, что произошло в то страшное мгновение. Закончилась жизнь с мамой и папой, сестрами и братьями, — и он падал, падал, падал, как камень, — вниз, вниз, вниз…
Он оказался совсем один среди холодной, густой и мокрой травы… Птенец не привык быть совсем один, он попробовал кричать о помощи и еде, но никто не отозвался на зов голода и страха.
Птенец кричал и кричал, пока у него уже не осталось сил, и не заметил, как из-под земли появилась мордочка Крота. После, когда уже замолчал от усталости и отчаяния, приготовившись уснуть навсегда, к нему тихо подошел Моховик. — Малыш, у тебя не все в порядке, — ласково сказал гном, — Пойдем со мной…
Птенец едва слышно пискнул в ответ. Он дрожал, как в лихорадке, и почти не мог двигаться. Моховик и Лесные Мыши помогли малышу выбраться из травы и добраться до кротовой норки, а дальше Отец Мышь нес его на руках.
Дома Мама Мышка подогрела молоко и поджарила гренки для птенца. Отец Мышь сначала тихо сидел на кухне, не понимая, что ему делать, но вскоре принялся мастерить кормушку и игрушки малышу.
Моховик спешно готовил для неожиданного гостя свою лучшую спальню: вил теплое мягкое гнездышко из подушек, перин и одеял, согревая его грелками и бутылками с горячей водой, завернутыми в полотенца.
Птенец так ослабел, что сначала едва смог поесть, как следует. Он все глубже зарывался в гнездышко, согреваясь, но моментально начинал пищать, стоило Моховику сделать попытку оставить его одного. Малыш уснул, только поверив в безопасность, когда гном чистил и приглаживал его перышки.

ГЛАВА ПЯТАЯ
МОХОВИК СТАНОВИТСЯ ПТЕНЦУ
И ОТЦОМ, И МАТЕРЬЮ

Ливни, наконец, закончились. Бурные ручьи несли в Запруду щепки, прошлогоднюю траву и сорванные листья. Лесные обитатели покинули убежища и спешили, кто напиться чистой дождевой воды, кто – склевать вылезшего из-под земли червяка. Иные приводили в порядок свои дома, гнезда и кладовые.
Но никто во всем Лесу не жаловался, что потерял детеныша, и не слышал о такой беде у соседа.
Крот пытался выяснить, кто родители выпавшего из гнезда малыша и что с ними случилось.
— Очень странно, что слетка не ищут, — говорил он, — Я боюсь, что произошло самое худшее.
Наконец, Белочка вспомнила, что давно не встречала соседей-Соловьев.
— И гнездо их пустует уже третий день, — прострекотала она, — Впрочем, им в этом году с самого начала не везло. Они уже потеряли всех своих птенцов, кроме последнего… Очевидно, Соловьи решили переехать в другое место. Надеюсь, им там больше понравится, и они успеют сделать в этом году еще одну кладку.
— Я ведь говорила, я так и знала, что это Кукушонок! – воскликнула Мама Мышка.
— Да-аа, ситуация, — задумчиво протянул Отец Мышь, — Понятно, почему малыша не ищут…
*** *** ***
Кукушонок быстро поправлялся. Кто теперь узнал бы в нем прежнего маленького, пугливого заморыша, чей писк в первый день так встревожил Моховика, что гном хотел послать за доктором. Мама Мышка оказалась права, заявив:
— Ничего страшного, ребенок почти здоров. У него всего лишь легкая простуда и плохой аппетит. Я много раз прошла через это с моими старшими.
Мама Мышка заварила в чайнике специальный травяной сбор из мяты и зверобоя. Несколько капель, которые Моховик вливал в мягкий, еще желтый клювик, явно пошли птенцу на пользу. Вскоре у малыша прошел кашель, и он радостно верещал, увидев гнома.
— Наверное, он решил, что теперь я его мама, — подумал Моховик. Он все больше и больше привязывался к птенцу, который так окреп, что уже пытался вылезти из гнезда и пройтись по комнате. Пришлось застелить полы сеном – гном боялся, что, выпав еще раз, малыш ударится.
Моховик и спал теперь рядом, устраиваясь в той же комнате на раскладушке. Так было спокойней всем – ведь маленькие боятся темноты и любят, когда им рассказывают на ночь сказки.
*** *** ***
Крот уверял, что совсем скоро заберет птенца, но редкая птица согласится растить кукушонка. Время шло, а малыш продолжал оставаться у гнома. И однажды Моховик понял, что совсем не хочет расставаться со своим питомцем.
— Может быть, Кукушонок будет жить со мной всегда? – решился предложить гном.
Все обрадовались, что судьба сироты решится так просто и удачно, и только мудрый старый Крот покачал головой:
— Виданное ли дело, чтобы моховой гном вырастил птицу? Разве ты можешь научить кукушонка летать, охотиться, петь? Разве в твоем доме из него вырастет настоящая кукушка?
— Я… я буду кукушонку и отцом, и матерью, — слегка обиженно, но твердо обещал Моховик.
— А мы все тебе поможем! – поддержала его добрая Мама Мышка.
— Не сомневаюсь, что у всех вас – самые добрые намерения, — недоверчиво хмыкнул Крот.
*** *** ***
Кукушонок рос и рос, и вскоре у Моховика началась совсем другая жизнь. Ему действительно пришлось трудиться за двоих – ведь он заменил птенцу и маму, и папу.

Как только в окно спальни пробивался первый солнечный луч – немедленно раздавался требовательный крик голодного птенца:
— Есть! Есть хочу! Давай есть!!!
Аппетит у кукушонка теперь был зверский, и он за несколько дней слопал все запасы еды не только на кухне, но и в кладовых. И все же Моховику волей-неволей пришлось уходить на поиски пропитания. Он искал червяков под корягами, искал личинок под камнями; несколько раз ему удавалось найти паутину, в которой запутались слепни и мухи
Друзья помогали гному: белочки приносили орешки для кукушонка, ежи – грибы, Лесные Мыши – злаки и семена трав. Однажды вместе с ними прискакала Лягушка и принесла несколько комаров и мошек, специально пойманных для птенца. С тех пор Лягушка часто навещала кукушонка и делилась вкусными стрекозами.
— Пусть это и не в наших традициях, но я все же не настолько хладнокровна, чтобы не поделиться с таким славным малышом, — объясняла смущенная Лягушка каждый свой подарок, всякий раз уверяя, что совершенно случайно заглянула на огонек.
Ненасытный птенец моментально проглатывал все, и снова начинался голодный крик:
— Я не наелся! Жрать хочу! Где моя еда?!!
И гном снова спешил за ягодами, но и их всегда не хватало – Кукушонок склевывал их целыми корзинами.

Бедный Моховик так уставал к вечеру, что часто долго не мог заснуть. Ворочаясь в постели и чувствуя, как болят натруженные мышцы, гном с тоской вспоминал о том, как хорошо ему жилось раньше, вот прошлой зимой, например, было немного одиноко, зато так спокойно… Да и весной можно было свободно гулять с друзьями и ловить на Запруде рыбу. Да, все это было, совсем недавно, прежде чем…
— Прежде, чем я взял на воспитание Кукушонка, — однажды четко прозвучало в голове у Моховика.
Гном попытался прогнать эту мысль. Ведь стыдно так думать о маленьких, особенно когда сам вызвался о них заботиться! Но тоска по былым радостным дням никуда не уходила, все чаще заставляя Моховика тяжело вздыхать…
И все же Моховик не мог решиться и сказать всем, что он… передумал быть Кукушонку и отцом, и матерью. А птенец, подрастая, уже вовсю пытался взлетать, больно ударяясь крыльями о мебель.

*** *** ***
Однажды поздним вечером, когда Кукушонок, наконец, заснул, и гном тоже уже готовился ко сну, раздался телефонный звонок. Крот, который уже несколько недель не напоминал о себе, справлялся, все ли в порядке.
— У нас все хорошо, — ответил Моховик, но от Крота не укрылась усталость в голосе друга, и он решил навестить гнома через несколько дней.

Мудрый Крот быстро убедился, что его предсказания сбылись. Он не сказал этого вслух, потому что был воспитанным и тактичным зверем. Быстро выяснив, что Кукушонок растет не по дням, а по часам и уже учится летать, Крот перевел разговор на те планы гнома, осуществление которых было бы вполне возможно, если бы… если бы не его решение оставаться для птенца и отцом, и матерью. Самым главным было не проболтаться об этом вслух!
Затем Крот рассказал грустную историю о семье Ворон. У этой почтенной четы уже много лет нет собственных птенцов, и они хотели бы познакомиться с Кукушонком.
На другой же день визит состоялся, после Вороны зашли еще раз, чтобы взять птенца на прогулку и научить его держаться на крыле.
Когда же Вороны заявили, что с удовольствием возьмут кукушонка на воспитание, Моховик чуть не закричал от радости, но вовремя спохватился и вежливо ответил, что, разумеется, взрослая птица должна жить в гнезде, а не в подземном домике, и он, гном, не будет чинить препятствия счастью своего питомца. Прощание было очень трогательным, потому что Кукушонок не хотел расставаться с Моховиком и перестал плакать, только когда Отец Ворон обещал показать ему свою коллекцию цветных стекол. К тому же птицы обещали прилетать в гости к гному, как только кукушонок научится приземляться, как следует.
А Моховику, когда он простился с птенцом, который доставил ему столько труда и забот, вдруг стало очень одиноко и грустно.
И так бывает.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
МОХОВИК ТЕРЯЕТ ПОКОЙ

Солнце еще не взошло на макушку Лета, но с каждым днем раздавало жаркие поцелуи все щедрее. День становился все длиннее, ночь – короче, затяжные дожди сменились короткими, теплыми грибными дождиками, которые, обрызгав и освежив листву, часто даже не могли промочить траву под деревьями и кустами. Вода в Запруде прогрелась так, что Моховик купался каждый день по целому часу, пока по коже не начинали бегать мурашки.
В такие дни всем лесным обитателям некогда скучать, ведь надо жить на всю катушку, надо с толком и удовольствием потратить каждую минуту! Нужно успеть напитаться солнцем и теплом, и нагулять жирок, и сделать запасы, ведь каждый теплый летний день кормит целый год, каждый луч солнца еще будут вспоминать и вспоминать долгой холодной зимой.
И все же Моховик часто грустил… С тех пор, как Кукушонка забрали Вороны, в домике гнома поселилась тоска. Моховик сам не мог сказать, почему иной раз ему так грустно, но полная воля делать целые дни все, что хочется, почему-то перестала его радовать.

Все больше времени гном проводил в гостях у Лесных Мышей. Друзья были очень рады его визитам, ведь сами они вынуждены не отлучаться надолго: маленькие мышата уже подросли настолько, что могли покидать норку, но еще не были достаточно большими, чтобы гулять одним.

Пока Мама Мышка хлопотала на кухне, а Отец Мышь – в кладовой, Моховик строил для мышат качели, мастерил воздушного змея, играл с ними в мяч или в городки.
Когда дела требовали длительной прогулки, гному часто составляла компанию Лягушка. С ней очень хорошо гулять, болтая обо всем на свете, и шутить, и дурачиться.
Но все же поделиться этой странной грустью Моховик не решался ни с Лесными Мышами, ни с Лягушкой, ни с Белками.
*** *** ***

В тот вечер Моховик и Лягушка собирали семена клевера и забрели довольно далеко от дома. Друзья решились выйти в Поле – лесные обитатели бывают там нечасто – потому что предзакатное солнце уже не напекало голову, а в вечернем воздухе стоял упоительный аромат сена и цветочной пыльцы. Вокруг оказалось достаточно норок Полевых Мышей, чтобы можно было быстро укрыться в случае опасности.
Полевые Мышки радостно здоровались с Моховик, — гнома они знали как друга всеми уважаемого Крота, — и немного удивленно, но вежливо приветствовали Лягушку, когда чуткое ухо Моховика уловило звук чьих-то шагов.
Так не может передвигаться ни зверь, ни птица, ни насекомое, ни человек. Такой звук раздается, когда кто-то ростом не выше мохового гнома идет на двух ногах, причем одетых в башмаки!
Моховик быстро залег в траву, чуть подался вперед, раздвинул листья клевера и… увидел прелестную девочку ростом чуть ниже его самого!
Яркие синие глаза радостно сияют на молочно-белом, чуть загорелом лице; длинные светлые волосы забраны в аккуратные хвостики; нежный ротик весело улыбается, открывая ряд жемчужных зубов. Кремовый сарафан плотно облегал легкую стройную фигурку, а длинные ножки, обутые в желтые сандалии, шагали уверенно и спокойно.

Девочка сорвала клевер, и, мягко прижав к себе цветок, кого-то позвала. Тут же отозвалась ее темноволосая, кареглазая подружка, — и девочки куда-то заспешили, быстро исчезнув в траве.
Моховик не слышал, что к нему уже трижды обратились с вопросом, Гном вообще ничего вокруг себя не замечал, пока Лягушка сильно не дернула его за руку.
— А-а-а… прошу прощения, я не расслышал… — смущенно пробормотал Моховик.
Полевые Мыши, странно поглядев на него, захихикали.
— А… кто эти девочки? – робко спросил Моховик. .
— Так, есть тут одни, полевые гномы, живут с той стороны поля, на самой опушке. Смелые – не побоялись поселиться рядом с людьми. Они к нам часто заходят, — ответила одна из мышей.
Моховик хотел спросить что-нибудь еще, но не успел – очень уж Лягушка его торопила. Но весь остаток дня гном оставался непривычно рассеянным, задумчивым и молчаливым. Впрочем, Лягушка ничего необычного не заметила – для этого она слишком хладнокровна.
*** *** ***

Моховик уже давно жил один, с тех пор, как его папа и мама перестали быть моховыми гномами и превратились в огромные грибы, которые растут на стволах деревьев. Теперь же гном понял, что ему хотелось больше всего на свете – Моховик решил жениться. На той светловолосой девочке из Полевых гномов.
Вот только захотеть жениться очень легко, а как найти девочку, и поговорить с ней, да и согласится ли такая красавица выйти за обыкновенного гнома-моховика?
Моховик решил посоветоваться об этом с Отцом Мышеем, конечно, не всерьез, а так, словно это просто мысли вслух, да и вообще, речь идет не о нем, а о ком-то другом.
— Если какой-то гном молод, здоров и одинок, то ему самое время обзаводиться семьей, — кивнул в ответ Отец Мышь, — А уж если у него еще и полные кладовые запасов, да и домик премиленький, то это только к лучшему. Пригодится, когда пойдут дети…
Тут Моховик живо вспомнил, как трудно ему было быть отцом и матерью для Кукушонка.
— Ну, ты и чудило, — ответил на это Отец Мышь, — Тебе же не придется быть и отцом, и матерью, тебе придется быть только мужем и отцом. Ясно?
В конце концов, Моховик счет за лучшее открыто рассказать все Кроту, когда однажды друг заглянул к нему вечером в одиночку. Крот слушал очень внимательно.
— Тем, кому природой положено создавать пару, очень нужно влюбляться и жениться, а кому предназначено одиночество – лучше жить одному. Но ты ведь гном, и у тебя были и папа, и мама… Чего ты боишься?
Тут Моховик вспомнил… Гном сам не заметил, как рассказал эту историю слепому, но мудрому и доброму Кроту. Когда-то давно на задний двор Моховика упало необычное семечко. Гном хотел его выбросить, но семечко успело прорасти, пустить слабые, робкие корешки, и Моховик пожалел отрывать их от земли. Гном поливали слабый зеленый росток теплой дождевой водой, в непогоду укрывал листвой от ветра и дождя.

Произошло чудо – из крошечного невзрачного семечка вырос крепкий, ладный, веселый Травянчик.
У него не было ни крыльев, ни лап, ни рук и ног, да они были ему и не нужны, ведь он не мог передвигаться. Зато были крепкие круглые ступни, и лукавые черные глаза, и большой курносый нос.
— Ты чей? – спросил Моховик, когда Травянчик только выглянул из земли.
— Как это – чей? Твой, конечно! – радостно улыбнулся Травянчик, — Ведь это ты меня вырастил!
Вскоре Травянчик почти вдвое перерос Моховика, его макушка и бока проросли зеленой муравкой и смешно топорщились, как колючки у ежика. Моховик, встав на стул, расчесывал их щеткой и стриг ножницами. Травянчик очень любил, когда его причесывали и поливали, но особенно ему нравились сказки, которые гном рассказывал ему на ночь.
Так бежало лето.
Однажды Моховик с тревогой заметил, что прическа Травянчика перестала расти и как-то пожухла, пожелтела, да и сам он похудел и осунулся
— Дружочек, ты не заболел? Подкормить тебя удобрением? – ласково предложил гном.
— Нет, спасибо, это не нужно. Не поможет. Пришло время – мне пора увядать… и уходить, — грустно ответил Травянчик.
— Как? Почему? – горестно закричал гном.
— Уже осень. Пришел мой срок, — утешал его питомец, — Не обижайся, мне тоже не хочется расставаться с тобой, но тут уже ничего не поделаешь…
*** *** ***
— Я думаю, Травянчик был моей семьей в то лето, — почти шепотом закончил рассказ Моховик. – Но он так быстро… закончился… бросил меня одного…
Крот долго молчал.
— Видишь ли, — наконец сказал он, — У каждого свой срок и свое предназначение. Травянчику было суждено только одно лето… но он был твоим младшим другом, а не семьей. В одной семье живут только те, кто одной крови, если они похожи друг на друга.
Моховик понял, что Крот прав. Ведь и правда, они никогда не видел, чтобы Мышка вышла замуж за Крота, или Ежик женился на Белке. Пусть они и очень хорошо дружат…
— А мы с ней похожи… одной крови? – подумав, спросил Моховик.
— Но ведь вы оба гномы, — улыбнулся в усы Крот.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
МОХОВИК МЕЧТАЕТ СТАТЬ ГЕРОЕМ
Вскоре все в Лесу заметили, что у Моховика появилась странная привычка: он полюбил гулять в одиночестве. Нет, он по-прежнему отправлялся за ягодами, грибами и семенами, любил в свободное время ходить в гости и принимать гостей у себя. Но все чаще и чаще гном стал уходить в поле или на опушку Леса.
— Дурной пример заразителен, — качали головами Лесные Мыши, — Моховик стал исчезать, как Голубой Мышонок…
Если бы Лягушка была менее хладнокровной, она могла бы заметить, что Моховик предпочитает гулять именно там, где можно встретить Полевых Гномов. Но Лягушка обладала счастливой способностью принимать друзей такими, какие они есть.

Моховик часто видел полевых гномов издалека – ту светловолосую девочку, и ее темноволосую подружку. Иногда он незаметно подбирался к ним совсем близко, узнал, где они живут. Видел, как они трудятся на огороде, как делают запасы, как вечерами танцуют на лужайке или пьют чай.
Вечером, уже лежа в постели, гном представлял себе, как познакомится с девочками, как понравится им и они станут дружить, особенно с той, со светлыми волосами и голубыми глазами…
Каждый раз Моховик горько корил себя за то, что так и не решился заговорить с ними, обещал себе, что завтра отважится, уж непременно… Но наступало завтра – и все оставалось по-прежнему.

Да и как сделать так, чтобы девочка его запомнила? Подойти и просто сказать: «Здравствуйте, меня зовут Моховик, я хочу с Вами дружить?» Довольно нахально получится, да и вдруг она ответит: «А я не хочу!» Попытаться подарить что-нибудь? Девочка может обидеться, и откуда знать, какой подарок придется ей по душе?
И тогда Моховик мечтал о том, что познакомится с девочкой совсем необычно. Например, на светловолосую нападет Коршун или Лиса, а гном окажется рядом и спасет ее. Он ведь совсем неплохо стреляет из лука… Впрочем, нет, пусть лучше Лиса охотится на ее темноволосую подружку. Моховик и ее защитит, в любом случае покажет, какой он сильный и храбрый!
После, когда страшная Лиса уже выпустит добычу из лап и позорно сбежит, Моховик будет успокаивать и утешать испуганную девчонку. Ведь она такая слабая, нежная и хрупкая! Тут светловолосая обязательно скажет:
— Не мог бы ты проводить меня домой? Я живу очень далеко и боюсь возвращаться одна. А ты такой герой, такой храбрый, что с тобой мне ничего не страшно.
Конечно, Моховик скромно, с достоинством ответит:
— Разумеется, я тебя провожу. Давай руку. И ничего не бойся, я теперь всегда буду рядом.
И они пойдут вместе, взявшись за руки, уйдут вдвоем, и никто и не помешает и не посмеет над ними смеяться…
Тут обычно гном вспоминал, что он тоже боится Коршуна и Лисы, поэтому будет гораздо лучше, если ему достанется не такой героический подвиг. Например, светловолосая девочка подвернет ногу, и Моховик поможет ей идти и понесет ее корзинку. Или, еще лучше, пусть она с подружкой заблудится в Лесу, тогда уж Моховик точно ее спасет и выведет на дорогу.
*** *** ***

Рисунок 23
Как назло, с девочками не случалось никакой беды, даже самой небольшой неприятности, хотя Моховик наблюдал за ними дольше и дольше, все ближе подбираясь к человеческому жилью.
Однажды Моховик встретил на человеческом огороде Голубого Мышонка. Тот выглядел очень довольным – он только что перекусил листьями огурцов и кабачков, но домой в Лес все еще не торопился.
— Что ты здесь делаешь? – удивился Голубой Мышонок, — Вот уж я не думал, что у тебя хватит смелости зайти так далеко от дома.
— Можно подумать, ты у нас в Лесу всех храбрее, — обиженно отозвался гном, но Голубой Мышонок сделал вид, что ничего не заметил.
— Пойдем, я покажу тебе, где здесь растет все самое вкусное, — позвал он.
В огромном фруктовом саду уже вызрели первые ранние плоды – груши и сливы, малинник и кусты смородины все еще полны ягод. Кое-где даже можно было найти садовую землянику. И тут у Моховика неожиданно замерло сердце, затем, бешено колотясь, ухнуло куда-то вниз…
Обе девочки, светловолосая и темноволосая, собирали сливы совсем рядом, в нескольких шагах! И на этот раз девочки сами его заметили.
— Ой, ты откуда? И зачем ты все время подглядываешь за нами? – удивленно спросила светловолосая.
Вдруг у Моховика разом пропали все тщательно заготовленные слова, который он так долго и мучительно подбирал каждый вечер. Он сам не смог бы объяснить, как все это случилось, но гном неожиданно протянул руку и… дернул девочку за хвостик!
— Ты что дерешься? – обиделась светловолосая.
Но слова гному и не понадобились! Кто-то сильно толкнул его в спину, громко закричав:
— Что, думаешь, за нее и постоять некому! Раз ты мальчишка, так тебе все можно?! Хулиган! Не бойся, Малинка, пойдем отсюда!
И девочки ушли, еще раз окинув гнома и мышонка презрительными взглядами.
Моховик был готов зареветь от обиды. Как все нелепо получилось!
*** *** ***
Голубой Мышонок подарил необычный подарок младшим братьям и сестрам – мопед. Целые часы, пока у всех не начинала кружиться голова, он катал малышей – мышат, ежат и белочек.
Детеныши были в восторге, но Лесные Мыши совсем не обрадовались.
— Еще шею свернут, мало и без того забот, — ворчала Мама Мышка.
— Как ты до такого додумался? – сердито спросил Отец Мышь старшего сына, — Ты уверен, что эта штука безопасна?
Голубой Мышонок вовсе не был в этом уверен, но признался, что подглядел у людей, как надо водить мопед, шею он себе и другим не свернет, потому что все проверил десять раз. Да он и вовсе не понимает, зачем нужно поднимать панику из-за любого пустяка.
— Вот что ты там, у людей, вообще видел хорошее? – сердился Отец Мышь.
— Папа, но ты же не знаешь, — горячо возразил Голубой Мышонок, — Люди придумали очень много хорошего! Если научиться у них всему, то жить нам станет гораздо легче! Например, они устроили такую штуку, называется «колодец». Они пробурили в земле дырку, на дне которой всегда, даже в самую жару, много-много холодной чистой воды, и опустили туда резиновую кишку. Стоит только нажать кнопочку – и вода сама льется в ведерко, сколько душе угодно! Людям никогда не приходится ждать дождя или далеко отправляться к роднику. И я, кажется, знаю, как можно устроить такое у нас в Лесу!
Отец Мышь не нашел, что возразить сыну, и несколько дней ходил задумчивый.

*** *** ***
Моховик на другой же день снова встретил в саду полевых гномов и помирился с ними. Это было совсем нетрудно, потому что девчонки оказались не злопамятными и не вредными и встретили его так, словно ничего плохого не произошло.
— Меня зовут Калинка, — сказала темноволосая девочка, — А это Малинка, моя сестра.
С тех пор гномы иногда гуляли вместе. Моховик был рад, но ему почти никогда не удавалось остаться наедине с Малинкой, потому что Калинка, — а именно она всегда была заводилой, — предлагала всем вместе пойти любоваться на цветник, или играть в классики и резинку, или в фанты и в «море волнуется».

Однажды гномы играли в прятки. Моховик уже заметил в траве яркую розовую заколку и осторожно крался на цыпочках, чтобы неожиданно осалить наверняка, — но вдруг, случайно подняв голову, заметил в Поле… ДЫМ!
Игра сразу же вылетела из головы. С криком вскочив, Моховик принялся звать девочек: огонь очень быстро пожирал сухую траву и скошенное сено.
Девочки так испугались, что невольно бросились бежать домой, — прямо навстречу огню. Но Моховик так закричал на них, что они остановились:
— Стойте, стойте! Туда же нельзя!!! Огонь совсем скоро доберется до опушки!
— Что же нам делать? – в отчаянии воскликнула Малинка.
— Постараемся, чтобы ветер не дул нам в спину. Огонь всегда следует за ветром, — догадался Моховик, — А потом проберемся до зеленых мхов, до моего дома. Бежим, нам нельзя терять ни минуты!
Гномы бежали, бежали и бежали… сначала по полю, потом по разнотравью зарослей ольхи, бузины и малины… спотыкались о шишки и сучки. Им уже удалось скрыться в сумраке ельника, но Моховик чувствовал запах, слышал тревожные крики птиц и знал, что пожар продолжается! А до той части Леса, где всегда, даже в самую жару, прохладно и сыро, где бурно растут папоротники и хвощ, а пни и корни деревьев покрыты мхом, — словом, до дома Моховика, как и до Запруды, было еще далеко!

Где-то здесь, совсем рядом, жили Лесные Мыши… едва Моховик подумал об этом, как Малинка с тихим стоном опустилась на землю, почти прошептав:
— Все! Я не могу больше! Бегите дальше без меня!
— Как это – не можешь? Еще как можешь! – закричал неожиданно появившийся на пути Отец Мышь, но Мама Мышка остановила его:
— Очень похоже, что девочка и правда выдохлась. Нам всем надо отдохнуть.
— Некогда нам отдыхать. Сделай же над собой усилие! – топнула ногой на сестру Калинка, — Время не ждет!
Тут Моховик понял, как надо поступить. Пусть над головой мечутся и отчаянно стрекочут белки, созывая бельчат, — но ведь туда, на вершины деревьев, огонь доберется еще нескоро!
— Забирайтесь на дерево! Там безопасно! – звал всех моховой гном. — А мы успеем? С нами девчонки, — растерялся Отец Мышь.
— Залезем по очереди на грибы-паразиты, а там и до веток дотянемся, — быстро сообразил Моховик, — Малышей и девочек подсадим на руках!
Таким способом друзьям удалось добраться довольно высоко – языки пламени не дотянулись бы до них, даже если бы трава загорелась, — когда они услышали, как кто-то спокойно, но настойчиво зовет их из-под корней дерева.
Это был мудрый Крот.
*** *** ***

Спускайтесь вниз, в мою галерею! Я выведу всех к Запруде, там мы будем в безопасности! Здесь слишком жарко, слишком много дыма! – взывал Крот.
Крота всегда все слушались. Минута – и все уже гуськом следовали за ним по душной, раскаленной подземной галерее. Маленькие мышата плакали от усталости и страха, и самых испуганных или самых капризных пришлось взять на ручки.
Крот вывел всех к выходу в низком берегу Запруды, прямо к воде, к долгожданным, прохладным зарослям камыша. Там их уже поджидала подводная лодка Лягушки, и отдых, и холодный земляничный сок, и мороженое, и пироги с рыбой, и душ, где можно смыть с себя пыль, копоть и пот, и возможность немедленно улечься в гамак. Опасности и страхи остались позади!
Лягушка так переволновалась за друзей и была так рада их видеть, что обнимала и целовала всех со слезами на глазах, растеряв все хладнокровие.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ЧУДЕСНЫЙ НОВЫЙ МИР

Пожар спалил часть Поля и несколько старых берез на опушке, опалил листву и ветки кустов, — и стих, не сумев совладать с сырой лесной почвой, но разговоры о нем не стихали еще долго. Никто из полевых гномов не остался без крова, но многим полевым мышкам пришлось срочно рыть себе новые норки. Никто так и не узнал, откуда появился огонь без грозы и молний, и многие считали, что сухую траву подожгли люди.
Наступил звездный час Голубого Мышонка! Весь Лес узнал – дрозды рассказали – что именно он первым заметил пожар, когда собирался на грядке полакомиться листьями свеклы. Отважный, наблюдательный и ловкий, Голубой Мышонок часто бывал на дачных огородах и иногда, развлекаясь, наблюдал за людьми. И он знал: если нажать на кнопку там, на стене колодца, из шланга тут же польется вода.
К счастью, шланг забыли убрать на место, и он валялся на земле. Голубой Мышонок забрался по нему на колодец – и навалился на кнопку всем телом, нажимая на нее изо всех сил!
Вода хлынула потоком. Словно огромная взбесившаяся змея, шланг заметался, извиваясь и дергаясь, брызгая шапками белой пены, – и поливал, поливал водой горящую траву! Потоки воды сливались в ручейки, те сбегали вниз с кочек, создавая преграду на пути огня, и, в конце концов, оказались сильнее.
Теперь весь Лес считал Голубого Мышонка героем. Лесные Мыши по праву гордились сыном. Мама Мышка перестала сетовать на то, что сын целые дни носится где-то на мопеде и редко навещает родных, а Отец Мышь впервые признал вслух, что любознательность к делам людей тоже бывает полезна.
— Пусть радуется похвалам, он это заслужил, — говорил Отец Мышь.

Моховику было обидно и грустно, так что иногда приходилось сдерживать слезы. Он отчаянно завидовал Голубому Мышонку, который, казалось, воспринимал славу как что-то положенное и само собой разумеющееся! Мол, спасибо за ласку, да не больно-то она и нужна…
Как хотел бы гном хотя бы на пять минут оказаться на его месте, да, только на пять минут, — за это время он успел бы поговорить с Малинкой и объяснить, что совсем не хотел… оказаться таким дураком и трусом.
Моховика бросало в жар при одном воспоминании о том, как он свалял дурака – придумал прятаться на дереве!
К счастью, Малинка сама заговорила с ним о пожаре.
— Спасибо тебе, ты все решил правильно, — чуть покраснев, сказала она, — Без тебя я бы совсем растерялась… а может быть, мы с сестрой погибли, побежав в огонь, но ты нас вовремя остановил… Ты настоящий парень, Моховик!
— Ну что ты, — гном не поверил своим ушам, — Что я такого особенного сделал? Вывел нас всех на Запруду Крот, а прятались мы у Лягушки…
— Но ведь ты был с нами, когда нам было очень страшно, — настаивала девочка, — Может быть, если бы не ты, Крот бы просто нас всех не нашел… или нашел слишком поздно. Мы ведь уже сильно кашляли от дыма.
Моховик почувствовал, как у него в душе засияло маленькое теплое солнышко… Гном тут же перестал завидовать Голубому Мышонку и уже даже не сердился на него за дразнилки о женихе и невесте. А ведь совсем недавно они с Мышонком чуть не подрались! Моховик тогда зло бросил через плечо:
— А ты сам не жених, что ли?
— Да… есть тут одна… — многозначительно ответил Голубой Мышонок, — Пробую за ней приударить… Может, и понравлюсь.

Интересно, подумал тогда Моховик, кому герой Леса может не понравиться? Хотя… кто его знает? Разве поймешь этих девчонок!
*** *** ***
Теперь Малинка и Моховик встречались только вдвоем.
И им было так хорошо вместе! В Лесу они качались на толстых еловых ветках, как на качелях, в Поле – бродили в зарослях теплой душистой травы. Иногда они даже купались в неглубоком лесном ручье, где воды было всего лишь по шейку. И разговаривали, разговаривали… о Лесе, и о цветах, и о мягком мхе, и о забавных птенцах, которые учились летать, и о бельчатах, которые учились перепрыгивать с ветки на ветку… а еще о конфетах и шоколаде, и о любимых книжках и мультфильмах, и о настольных играх, — обо всем на свете.
Когда разговоры надоедали, с Малинкой было хорошо просто помолчать вместе и послушать, как в тишине шумят листьями деревья, или звенят от солнца травинки, или пробирается жук в траве.
— У Леса каждый день разная мелодия, — однажды заметила Малинка. Моховик кивнул – он чувствовал то же самое.

Малинка не всегда соглашалась пойти гулять вдвоем с Моховиком. Подумав, гном заметил, что Калинка очень неохотно отпускает сестру с ним одну. После пожара темноволосая девочка не упускала возможности высмеять Моховика, сказать ему какую-нибудь резкость, а часто просто поворачивалась спиной, не желая разговаривать, — и Малинка бежала за ней мириться и утешать.
— Ты не обращай на нее внимания, — посоветовал Моховик подруге.
— Ты что? Она же мне сестра! – возмутилась девочка.
Моховик решил пока ни на чем не настаивать и оставить все так, как есть.
*** *** ***
Между тем Лето окончательно вступило в пору Зрелости. День становился короче, Солнце скрывалось за горизонт раньше на целый час, но грело жарче, чем в начале лета. Птенцы, которые совсем недавно, будто бы только вчера, вылупились из яиц, уже довольно сносно держались на крыле, недавние слепые детеныши вовсю помогали родителям или заботились о младших, только что родившихся братьях и сестрах. Утки вновь вывели птенцов и теперь рядом с мамой плавали уточки-подростки и совсем желторотая малышня. Словом, уже постепенно наступала пора Плодоношения, время первого урожая. Она будет долгой-долгой, но неизбежно закончится, и начнется постепенное увядание, а затем холодная мокрая Осень.
Но не только обида на Калинку тревожила Моховика. Проведя всю жизнь в Лесу, гном не мог не заметить, что ягоды уродились этим летом не такие крупные и сочные, как обычно, множество цветов увядают, не успев распуститься как следует, а грибов выросло гораздо меньше, чем обычно бывает в это время года.
Однажды вечером, когда гном и Лесные Мыши пили чай в дупле у Белки, Отец Мышь выразил вслух общую тревогу:
— Дождя не было уже почти две с половиной недели.
— Лягушка говорит, что от такой жары Запруда начала мелеть, — отозвалась Белка, — А уж о родниках и говорить нечего. Вода там просто горькая!
— Да, за водой теперь приходится ходить очень далеко, до самых серых камней, — подтвердил Моховик.
Повисло неловкое молчание. Все искали какие-то признаки скорого окончания засухи – и не находили их. Напротив, все приметы ясно говорили о том, что жара продлится еще очень долго.
Это было страшно. Получалось, что в этом году урожай сгорит, и запасов на зиму не хватит на всех, а значит, многие не увидят следующую Весну…
— Да… вот тут и подумаешь, права молодежь или нет, — задумчиво прострекотала Белка.

День клонился к вечеру. Моховик и Лесные Мыши на минутку остановились на самом краю дупла. Багровое солнце низко стояло над горизонтом и явно сулило завтра очень жаркий день, но все невольно залюбовались его красотой и величием вечернего закатного неба. Воздух не шелохнулся от малейшего ветерка, лишь было слышно, как где-то вдалеке кто-то пробирается через сухую траву, да с гулким стуком слетела с дерева еловая шишка.
*** *** ***
Пока мамы и папы тревожилось все больше и больше и надеялось, что Засухе придет конец, их дети нашли выход из положения и втихомолку все больше им пользовались.
Молодые белочки, вчерашние бельчата, сначала тайно наблюдали за людьми с вершины высокой ели, растущей прямо за забором. Шустрые и подвижные, они еще весной узнали от скворцов, что люди из года в год строят для них прочные и красивые домики, но белочки не слишком в это верили. А все оказалось правдой.
Дачники оказались добрыми людьми. Никто не обижал зверей, даже маленький мальчик не стрелял в них из рогатки, не кидался камнями и не разорял гнезда. Наоборот! Заметив белочек, мальчик стал оставлять для них на скамейке орешки и воду. Сначала белочки жутко стеснялись и угощались лишь тогда, когда людей не было поблизости, и за обедом никто не наблюдал. Но после, убедившись, что никто не видит в их визитах ничего неприличного, белки стали спускаться к мальчику, чтобы сказать ему спасибо, а однажды самый молодой и смелый бельчонок даже вскочил щедрому мальчику на плечо.
Услышав эту историю от друзей, молодое семейство Ежей как-то осмелилось проверить, не осталось ли объедков в собачьей миске. Добрый мальчик угостил Ежей молоком, и с тех пор его мама каждый вечер оставляла для них у порога кухни то сметану, то кусочек колбасы, то фарш, то кашу.
Ежи оставались более пугливыми и осторожными, чем Белки. Они все же опасались Собаки и Кошки, предпочитали приходить в гости лишь в сумерках и никогда не давались в руки. Стоило дотронуться до них – и они мигом сворачивались клубком. Но и Ежи доверились людям настолько, что стали приводить на ужин своих малышей.
Моховик часто раздумывал о том, стоит ли предупредить Лесных Мышей, что Голубой Мышонок тоже зачастил к людям. Но решил, что пока не стоит волновать друзей.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ГОЛУБОЙ МЫШОНОК ПОПАДАЕТ В БЕДУ
Голубой Мышонок все больше времени проводил на дачных огородах, и не только из-за вкусных, сочных листьев и овощей. Любопытный и общительный, он быстро познакомился со всеми, кто живет рядом с человеком.

От Кошки, которая ловит мышей, ясное дело, надо держаться как можно дальше. Собака сопровождает человека на охоту и охраняет дом, и она мышам тоже совсем не товарищ.
А вот яркая заморская птица, которая живет на окне в позолоченной клетке – такую птицу никто и никогда не видел в Лесу! – это совсем другое дело! Она рассказала Мышонку, что ее предков привезли из далекой Африки, той самой, куда ласточки улетают каждый год. Но сам Попугай родился уже в клетке и даже знал несколько слов на человеческом языке, чем невероятно гордился.
— Здрррастье! Люди созданы для нас, попугаев. Попка дурррак! Они делают клетки для нас, кормят нас, и приносят материал для гнезда. Попка хоррроший, хоррроший! Люди тоже хорошие. Но что бы они делали без нас, попугаев? Попка крррасавец! Крррасавец! Умерли бы со скуки. Пока, дорррогой! Здррррасьте! Поэтому они нам ни в чем не отказывают! Даже игрушки дарят! Добррррое утро! Дурррак!
Попугай любил прихвастнуть, и с ним было довольно скучно. Голубой Мышонок не стал бы приходить только к нему, но однажды произошло настоящее чудо: люди вынесли на прогулку… настоящих мышей!
Таких красавцев Голубой Мышонок не видел никогда в жизни: ослепительно белые шубки, розовые носики, иссиня-черные глаза. Белые Мыши робко ступили на теплую, залитую солнцем траву. Всем было заметно, что все во дворе было для них ново и непривычно.

Одних их них, совсем еще юная Белая Мышка, чисто умывалась, протирая лапками мордочку. Ее нежные прозрачные усики так и вздрагивали от удовольствия.
Закончив дневной туалет, юная мышка принялась чистить белоснежную шубку. Иногда теплый ветерок, чуть качнув лист подорожника, ласково поглаживал ее бок или дотрагивался до задней лапки, и Мышка слегка поджимала ее, как от щекотки, — но тут же снова расслаблялась, наблюдая за игрой солнечных зайчиков.
Голубой Мышонок даже зажмурился на мгновение… Ему тут же захотелось похитить Белую Мышку, унести ее с собой в Лес, в свою норку, чтобы там она принадлежала только ему, ему одному! Чтобы Белая Мышка полюбила его и стала его женой, а он бы заботился о ней и оберегал от всякой опасности. Уж с ним она не пропадет!
— Здравствуй, красавица! – вежливо поклонился Голубой Мышонок, — Я люблю тебя, Белая Мышка! Будь моею, пойдем жить в Лес вместе!
Мышка заметно смутилась и робко ответила, что Голубой Мышонок ей тоже очень нравится, но она никогда не была ни в каком Лесу…
— Может быть, лучше бы тебе жить с нами? – предложила она.
Голубой Мышонок задумался лишь на секунду, но в этот момент Белые Мышки бросились в клетку, — их уносили в комнаты.
— Я за тобой обязательно приду! – успел пропищать Голубой Мышонок, — Тебе понравится в Лесу!
— Я буду тебя очень ждать! – помахала лапкой на прощание Белая Мышка.
*** *** ***

Легко было обещать юной красавице «я тебя заберу», но как же влюбленному жениху проникнуть в человеческое жилище, как найти там домик Белых Мышей, как вывести невесту на волю? Все это очень и очень непросто!
Голубой Мышонок решил посоветоваться с приятелем, но Попугай знал лишь, что клетка Белых Мышей обычно стоит в доме на террасе, под лестницей.
— Здрррово, дррруг! Да не знаю я, как ее увести! Дурррак! Не знаю, когда они обычно гуляют. Прррривет! Иногда я гляжу на них с высоты, когда мою клетку оставляют на лестнице.
Голубой Мышонок понял, что Попугай, к сожалению, может думать только о себе. Но Мышонок был не из тех, кто опускает руки от любой неудачи, и решил поискать кого-то, кто знает, как проникнуть в человеческий дом.
Острый слух, привыкший различать легкие шаги Лисы или Лесной Кошки, скоро уловило топот чьих-то лапок, а чуткий нос – запах сородича. По двору с достоинством, не торопясь, шествовала Домашняя Мышь. Крупная – ростом чуть ли не в два раза выше лесных мышей или полевок, выше даже самого Отца Мыша. Упитанная, с брюшком, серая шкура так и лоснится от сытости.
— Простите, что я беспокою Вас, — вежливо обратился к ней Голубой Мышонок, — Видите ли, я уверен, что Вы – местная дама. Мне нужно проникнуть вот в это здание, и очень срочно. Не могли бы Вы мне помочь?
Домашняя Мышь остановилась и с интересом рассматривала незнакомца, который обратился к ней с такой изысканной, но дерзкой просьбой.
— Желаете стать моим соседом? – уточнила она.
— К сожалению, это не так. В доме живет моя невеста, Белая Мышка…
Домашняя Мышь важно кивнула и велела Голубому Мышонку следовать за собой.
*** *** ***
В первые минуты Голубой Мышонок даже растерялся в гостях у новой знакомой. Слишком непохоже было здесь на те мышиные норки, к которым он привык в Поле и в Лесу.
Обстановка у Домашней Мыши больше напоминала домик человека или гнома. На полу и стенах – ковры из цветных лоскутков, вместо уютного гнездышка – настоящая постель, вместо полок и узелков – тяжелые деревянные шкафы и кованые сундуки, и как же их много!
— Ух, ты! – восхищенно протянул он, когда Домашняя Мышь, пригласив гостя к столу, щедро потчевала его невиданными блюдами: сыром, салом и колбасой с гарниром из макарон и риса.
— Добрая Хозяюшка, — спросил он, утолив голод, — Поделитесь секретом: как Вы изобрели такую вкуснотищу? Это просто поразительно!
— Было бы удивительно, если бы я все это, — тут Домашняя Мышь сделала широкий жест, — изобрела и смастерила сама. Но это не так – все, что ты видишь, я взяла у Человека.
— И человек согласился? – воскликнул Мышонок.
— Конечно, нет, — уверенно и важно ответила Домашняя Мышь, — Я ведь живу здесь тайком и появляюсь в доме только, когда Кошка спит после еды или ушла погулять. Мне приходится брать все тайком, осторожно, рискуя жизнью. Человек такой жадный и совсем непонятно, почему. Ведь он такой огромный, и так много ест сам, а если из многого берут немножко, то это не кража, а просто дележка!
Так что мне все же повезло, что я попала в богатый дом. А Белым Мышам, и твоей невесте тоже, повезло еще больше – люди любят их за их красоту и кормят их добровольно. Им обед подают прямо в клетку!
Голубой Мышонок сразу же вспомнил, что о том же ему рассказывал Попугай. Оказывается, зря он, лесной житель, не слишком-то верил самовлюбленной птице!
— Я не хочу после свадьбы возвращаться в Лес, — подумал Голубой Мышонок, — Я лучше останусь навсегда в родной клетке жены. Шубку немного покрасить – и я стану почти настоящей Белой Мышью! Как хорошо мы заживем без трудов, забот, хлопот и опасностей!
А если у меня не получится… что ж, лучше остаться здесь тайком и стать Домашними Мышами. Тоже ведь совсем неплохо устроимся – будем жить на всем готовом, надо только перетащить имущество в нору! Красота!
Поблагодарив хозяйку за гостеприимство, Голубой Мышонок поспешил навстречу своим Мечтам – старой и новой.
*** *** ***

Клетка стояла совсем близко к входу в кухню. Широко открытая и почти пустая, если не считать Сыра, который лежал на самом видном месте!
И этот сыр так призывно, так вкусно благоухал, так звал вонзить зубы в желтый жирный бок, что Голубой Мышонок не выдержал. Он остановился, еще раз вдохнул волшебный запах и… отправился за находкой.
— Все равно этот сыр – ничейный, я его нашел, и я могу взять его себе. Никто не узнает, и мне за это ничего не будет, — уговаривал Голубой Мышонок сам себя, — Да и задержусь я лишь на несколько минут… а то вдруг, если я оставлю сыр здесь, его найдет и съест кто-то другой, а мне и крошки не оставит…
И вот Сыр уже в лапках Голубого Мышонка, можно отправляться назад, по своим делам – но в этот миг откуда-то с потолка с грохотом падает железная решетка, наглухо перекрывая выход.
Голубой Мышонок угодил в мышеловку.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ОПАСНОСТЬ СТРАШНЕЕ СОВЫ И КОШКИ

В первые минуты неволи бедный Мышонок не до конца понял, что попался.
Доев сыр, он попытался поднять решетку обеими лапками, но она даже не шевельнулась. Тогда Голубой Мышонок лег на спину и попытался надавить на нее всеми четырьмя лапками. И вновь – никакого результата.
Тогда Мышонок сел к решетке спиной и попытался давить на нее изо всех сил, всем весом своего маленького тельца. Прочная сталь даже не дрогнула.
Пытаться пролезть между прутьями нечего было и думать. Голубой Мышонок попробовал их перегрызть, но только чуть не сломал зубы. Мышонок принялся обследовать пол, потолок и стены мышеловки, осторожно выстукивая и проверяя на прочность. Напрасная надежда – нигде ни малейшей щели!
Устав и измучившись, Голубой Мышонок забился в угол и попытался успокоиться, отдохнуть и набраться сил. Но время шло, а сон не приходил. Тревожные мысли заставляли сердце громко стучать и болезненно сжиматься.
— Сколько времени я уже тут сижу? И сколько еще буду сидеть и дожидаться, когда меня выпустят? – думал Голубой Мышонок, — Да и кто из близких знает, где я нахожусь, кто поспешит мне на выручку? Вспомнить бы, говорил ли я кому-нибудь, куда и зачем я сегодня собрался идти… Впрочем, Домашняя Мышь, наверное, поднимет тревогу, скажет всем, где я… но что же они не торопятся? Неужели Домашняя Мышь не догадалась, что я попал в такую передрягу?
Тут Голубой Мышонок вспомнил, что, независимо от догадок и действий его новой знакомой, никто из друзей ее не знает. А значит, никто из лесных жителей не спросит у нее что-то о бедном пропавшем мышонке. Сородичи могут узнать о его судьбе лишь случайно! К тому же Голубой Мышонок и раньше умудрялся исчезать на несколько дней, все давно привыкли к его отлучкам. Когда же, в таком случае, начнутся поиски?!
Получается, скорее всего, Голубого Мышонка обнаружит в мышеловке Человек. Как же он поступит? Наверное, посадит пленника в клетку, вместе с Белыми Мышами. Навсегда.
При этой мысли слезы полились из глаз несчастного.
— И почему, почему я был таким дураком, зачем решил здесь появиться? – всхлипывая, причитал Голубой Мышонок, — Почему мне не жилось спокойно дома, в Лесу? Там, где такие уютные ельники, и теплые светлые березняки, и укромные пни, и безопасные, милые, родные норки! И все мои друзья были со мной каждый день, и мама, и папа, и братья с сестрами! Придется ли мне еще раз их увидеть, моих дорогих!
Голубой Мышонок уже забыл, что совсем недавно он сам мечтал навсегда покинуть Лес, сделавшись Белой или Домашней Мышью.
*** *** ***

Сегодня у Мамы Мышки все валилось из лап, она очень беспокоилась. Как говорят в таких случаях лесные мыши – на душе кошки скребут.
Мама Мышка вспоминала своего самого непослушного, дерзкого, непутевого, но любимого сына. Вспоминала совсем маленьким – и большим, каким видела его в последний раз. Вспоминала его веселым и грустным, вспоминала бегущим и спящим.
И чем больше Мама Мышка вспоминала, тем сильнее становилась ее уверенность – Голубой Мышонок попал в беду.
Наконец, Мама Мышка не выдержала – бросилась на поиски сына.
Кто-то из Полевых Мышек рассказал ей, что Голубой Мышонок повадился ходить к людям, Синица вспомнила, что видела, как ее пропавший сын шел в гости к Домашней Мыши. Мама Мышка поняла – предчувствие ее не обмануло.
*** *** ***

Вскоре в норке Лесных Мышей собрались Белки, Полевые мыши, лягушки. Присутствовал сам Крот собственной персоной!
— Если бы Голубой Мышонок попался во дворе, в Лесу или в Поле, птицы видели бы его гибель с высоты. Он явно угодил в передрягу в человеческом жилье, — рассудительно заметил Крот, — Искать его надо там. Недаром его видели в последний раз в компании Домашней Мыши!
— А может быть, он утонул? – заметил кто-то. Все сразу посмотрели на Лягушку.
— Я проверила все омуты, все лужи, все канавы, — его там нет, — уверила всех Лягушка.
— А под землей он не мог заблудиться? – с надеждой спросил Отец Мышь.
— Исключено! – заметил Крот, — Во-первых, я проверил лично. Во-вторых, все лабиринты и галереи, в конце концов, выходят в одну и ту же пещеру, а оттуда Мышонок точно нашел бы дорогу домой.
Друзьям оставалось только ждать новостей, любых известий о пропавшем Мышонке.
А в это время молодые Белки, Ежи, Мыши искали Домашнюю Мышь – они не теряли надежду.
— Может, мы все тут зря волнуемся, а они там чай пьют, — успокаивала всех молодая Белочка.
— Если это действительно так, я сам его поколочу! – мрачно обещал Молодой Еж.
Но все поиски были напрасны. После сытного обеда Домашняя Мышь легла вздремнуть и не собиралась выходить из норы ни сегодня, ни завтра. О недавнем госте и его невесте она давно уже и думать забыла.
*** *** ***

Белочка не слишком надеялась на Попугая. Слишком он недалекая птица, слишком любит говорить только о себе. И все же она спросила, вежливо сложив лапки:
— Милый Попугай, не могли бы Вы вспомнить – не встречали ли Вы на днях Голубого Мышонка?
Попугай лениво приоткрыл глаза:
— Пррривет! Мне сегодня новое кольцо подарили. Дррруг! Так удобно качаться на нем. Дурррак! Не помню уже, когда я его видел. Здорррово! Здорррово! Почему я был таким дуррраком, зачем я рррешил сюда явиться! Почему не остался в Лесу?! Тррреск! Сижу теперь за рррешеткой!
Белочка подпрыгнула от радости. Попугай, конечно, очень глуп, но у него есть полезная привычка – он очень точно, слово в слово, повторяет то, что недавно слышал.
Сейчас Попугай причитал голосом Голубого Мышонка.
*** *** ***
Мама Мышка беззвучно и горько плакала, не вытирая слезы. Отец Мышь, напротив, был полон решимости:
— Я сам пойду его выручать! В конце концов, это мой родной сын! – стукнул он кулаком по столу.
Но мудрый Крот и слышать об этом не хотел.
— Ты можешь погубить себя. А у тебя есть жена и другие дети, не забывай! – урезонивал он.
Все понимали, что Крот прав. Лесным обитателям лучше не попадать в человеческий дом. Белочек и ежей люди могут взять в плен, навсегда забрав из Леса, а участь Мышей окажется еще хуже…
— На разведку к людям пойду я! – неожиданно заявила Лягушка.
О ней даже не вспомнили, но тут все ошеломленно посмотрели на нее. Ведь, правда, трудно выбрать лазутчика лучше! Люди очень редко обращают внимание на лягушек, если только они не попадаются под сапоги.
*** *** ***

Лягушка с беззаботным видом сидела в клумбе напротив крыльца, и со стороны можно было подумать, что ей ничто не интересно, кроме отдыха в теплой влажной тени. На самом деле Лягушка пристально наблюдала за входом в дом, готовясь подать знак остальным.
А в это время к заднему двору Полевые Гномы тихо и незаметно подали карету, которой правила Калинка.
Время тянулось медленно-медленно… Наконец, из дома за водой вышла женщина, оставив дверь на террасу приоткрытой.
— Ква! Ква! Ква! – трижды подала голос Лягушка.
Моховик и Отец Мышь украдкой проскользнули в дом и замерли, спрятавшись за большими болотными сапогами.
Гном слегка растерялся – что же делать теперь? Но сыр, который не доел Голубой Мышонок, так вкусно пах, что опытный нос Отца Мыша сразу же и очень точно понял, где следует искать мышеловку. Молясь про себя, чтобы хозяйке нескоро что-то понадобилось в кладовке, спасители бросились туда.
Голубой Мышонок в изнеможении лежал на дне мышеловки. Увидев друзей, он не поверил своим глазам!
— Как вы все здесь оказались? Папа, Моховик… да еще и так быстро! Я уже не надеялся снова встретиться с вами! – Мышонок со слезами радости на глазах протягивал лапки через прутья решетки.
— Время дорого. Ты лучше покажи, как работает эта штука, — сердито ответил Отец Мышь, — А о твоем поведении мы поговорим позже!
Втроем они попытались поднять решетку, но она оказалась слишком тяжелой. Отец Мышь, пожалуй, смог бы прогрызть дыру в стене, но на это понадобился бы не один день. И тут блеск растянутой пружины привлек внимание Гнома.
— Я понял! – почти закричал он, — Я сейчас!
Моховик нашел длинную крепкую щепку для растопки. Вставленная в край пружины, щепка превратилась в удобный рычаг, и друзья навалились на нее изо всех сил, так, что рубашка у Моховика прилипла к спине, а шкура Отца Мыша натянулась, как барабан.
— Раз-два, взяли! – командовал Отец Мышь.
Постепенно крепкая упрямая пружина стала сдаваться, уступать напору, сокращаться, не выдерживая натиска. И, чем больше она сжималась, тем ближе становился механизм, заперевший решетку. Когда пружину удалось сжать полностью и быстро закрыть на замок, решетка уже держалась совсем непрочно, и поднять ее оказалось не слишком трудно.
Голубой Мышонок снова свободен!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ВАЖНАЯ НРАВОУЧИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ

Отец Мышь подталкивал в спину сына. Голубой Мышонок так ослабел от страха, волнений и радости, что с трудом держался на ногах. К счастью, в карете бывшего пленника ждала Малинка, уже приготовившая еду, питье и лекарства на все случаи жизни. Карета неслась вперед, подскакивая на кочках и ухабах, а девочка быстро привела пострадавшего в порядок – лаской, утешением, сочувствием и укрепляющим настоем рябины.
Мама Мышка ждала их на пороге и чуть не попала под копыта лошади, бросившись навстречу карете. Она то отвешивала сыну тумаки, то душила его в объятиях.
Когда утих первый порыв радости и восторга, несколько стих поток восклицаний, вопросов, удивления и благодарности, вся семья и соседи собрались у гнездышка Голубого Мышонка. Он был настолько рад, смущен и растерян, что даже не смог как следует поблагодарить спасителей, лишь обнимал и целовал всех по очереди, оглядывая родную нору так, словно видел ее впервые в жизни.
— Как здесь хорошо! – прошептал он, засыпая. Но и после этого его еще долго не оставляли одного, чутко прислушиваясь к его сонному дыханию.
*** *** ***
Голубой Мышонок проболел несколько дней, и за это время слухи о его приключениях и чудесном избавлении из неволи распространились, как лесной пожар. Гостям и визитам не было конца, ведь каждому обитателю Леса, Поля и Запруды не терпелось услышать эту историю из первых уст. Малинка – она лечила вместе с Мамой Мышкой лечила Голубого Мышонка – в конце концов, рассердилась.
— Только два посещения больного в день, и не больше четырех гостей за один раз, больше я не разрешаю, — заявила она. – Нельзя переутомлять пациента!
Если кто и нуждался в отдыхе, так это Мама Мышка, ведь ей приходилось проводить на кухне целые дни. Но Мама Мышка совсем не выглядела усталой. С утра до вечера она парила, жарила, варила и пекла, напевая:
Мышка весела,
Хорошо идут дела!
Каша варится в котле,
Сыр душистый на столе,
Выпекаются в печи
Бублики и калачи!

Моховик проводил у гнезда Голубого Мышонка все свободное время, успевая принести то и другое, и сбегать за водой и дровами. Ему приходилось отвечать на бесконечные вопросы и принимать поздравления. Ведь теперь он стал самым знаменитым обитателем Леса, прославленным Героем! Им восхищались ничуть не меньше, чем Отцом Мышем и бесстрашной разведчицей – Лягушкой. Отец Мышь расстарался, чтобы абсолютно все запомнили, что это именно гном придумал, как открыть мышеловку.
Моховик и Малинка теперь никогда не оставались наедине, но гном совсем не расстраивался. Возможность быть вместе постоянно, прикоснуться к руке девочки, передавая чашку с молоком, незаметно погладить светлые волосы, будто случайно поддержать за талию, — это было еще лучше, чем просто гулять вместе…
Историю спасения Голубого Мышонка Малинка знала уже наизусть (как и все в Лесу), но ей никогда не надоедало выслушать ее еще раз. Девочке доставляли радость похвалы, щедро расточаемые гному. И она никогда не уставала задавать все новые и новые вопросы.
Только Калинка не разделяла общей радости. Темноволосая девочка ни на что не жаловалась вслух, но всегда оставалась не в духе. Калинка все время мрачно молчала, тихо сидя рядом с сестрой, неохотно отвечая на вопросы, когда к ней обращались. Ее враждебность к Моховику заметили все. Калика никогда не упускала случая обратить всеобщее внимание на малейшую оплошность гнома или высмеять его ум и храбрость, столь часто превозносимые всеми на недосягаемую высоту.
*** *** ***
Голубой Мышонок полностью поправился. К нему вернулись силы, веселье и храбрость, и он уже несколько раз выбрался из норы по каким-то хозяйственным делам. И все же… все же теперь Голубой Мышонок стал немного другим.
Вопреки ожиданиям, он вовсе не стремился рассказывать о своих приключениях, да и вообще говорил мало. Он не стремился надолго исчезнуть из дома и очень старательно следовал всем лесным обычаям. Когда Мышонок высказывал свое мнение о чем-либо, все заметили, что он стал гораздо скромнее и серьезнее.
Лесные Мыши решили устроить званый обед в честь спасения старшего сына. Друзья вместе составили список гостей, стараясь никого не забыть и не обидеть. Моховик целый вечер красивым почерком заполнял приглашения на самой тонкой и белой бересте. Голубой Мышонок вызвался вручить лично и целый день развозил приглашения на мопеде. Это оказался единственный случай, когда он вспомнил о былом увлечении.
Отец Мышь не забыл о своем обещании как следует отругать сына. Как всегда, он решил серьезно с ним поговорить, но ему никак не удавалось остаться вдвоем с Мышонком. В результате Отец Мышь решил, что на торжестве он произнесет длинную Нравоучительную Речь и четко изложит в ней причины, по которым его любимый сын угодил в мышеловку, и объявит выводы, надлежащие сделать из этого случая не только Голубому Мышонку, но и всей лесной молодежи, а также детенышам и птенцам.
Отец Мышь так надеялся оказаться убедительным, так старался, чтобы его Нравоучительная Речь запала всем в душу и запомнилась на всю жизнь, что составил на бересте ее план и несколько раз репетировал ее тайком, стоя перед зеркалом.
*** *** ***

Утром на свежем воздухе, прямо перед входом в норку, в тени лопухов накрыли щедрый стол – красивый оранжевый гриб. На званом обеде присутствовал сам Крот, и все сначала чувствовали себя немного скованно. Но хозяева дома – Лесные Мыши и Голубой Мышонок – вели себя безупречно. Они так радушно встречали каждого гостя, так заботились о том, чтобы каждый занял за столом удобное место с приятными соседями, получил солидную порцию еды, которая вкусна для него, так хвалили детенышей и наряды, что веселое оживление вскоре не оставило и следа от официальности. Крот шутил вовремя и удачно, так что смех за столом не умолкал.
Но вот тарелки и блюда уже опустели, и, как это обычно бывает в середине застолья, оживление немного спало. Все немного отяжелели от сытости, многие в ожидании десерта немного клевали носом.
Тут-то Отец Мышь решил, что сейчас самое подходящее время для произнесения его Важной Нравоучительной Речи. Он взял слово и, поднявшись во весь рост, строго постучал лапкой по столу, добиваясь внимания. Как только установилась абсолютная тишина, Отец Мышь набрал полные легкие воздуха, словно собирался плыть под водой, приготовился начинать и… не смог произнести ни слова, как будто внезапно лишился дара речи.
Напрасно гости аплодировали, стараясь подбодрить хозяина, напрасно тактичный Крот, обняв за плечи старого друга, что-то шептал ему на ухо. При виде такого стечения публики обычно немногословный Отец Мышь не смог вспомнить ни одной фразы из столь продуманного выступления. Но и отступать на полдороге тоже было не в его характере.
Вдруг Голубой Мышонок встал и громко обратился к отцу звонким от волнения голосом:
— Папа, позволь, я скажу за тебя… но и от своего имени тоже. Там, в мышеловке, я долго сидел один, и понял очень важные вещи… Больше я никогда не буду увлекаться чем-то новым, пока не проверю, что новое безопасно. И не стану завидовать чужим или мечтать о легкой жизни. Ведь самое дорогое, что у меня есть – здесь, со всеми вами!
Это было все, что хотел сказать Отец Мышь в своей Важной Нравоучительной Речи. Даже немножко больше…

Глава двенадцатая

Радуга

Полдень друзья провели на Запруде, ища в воде спасения от зноя: на верхней палубе лодки Лягушки так здорово отдыхать от купания, дыша прохладой и освежаясь мороженым.
Солнце палило нещадно, обжигая треснувшую от зноя, пыльную землю, но в раскаленном воздухе уже ощущалось особое, грозное предчувствие перемен. Гроза приближалась, раскаты грома гремели все громче и громче, резкий ветер уже покачнул вершины вековых елей и сосен, сбросив на землю несколько шишек.
Друзья спешно распрощались. Лягушка немедленно ушла на дно, под воду. Лесным Мышам и гномам срочно пришлось бежать – им, обитателям суши, в грозу никак нельзя находиться рядом с водой.
Едва друзья оказались на берегу – рванул настоящий Ураган! Он свалил в Лесу несколько сухостойных деревьев, с треском проломился сквозь кусты, раскидал бурелом – и пролился теплым летним дождем!
Земля, пять недель изнемогавшая от жажды, впитывала небесные потоки, словно легкую утреннюю росу. Пила пожухшая раньше времени, пыльная трава; пили увядшие цветы – и распускали бутоны; пили деревья, чья листва уже начала было подергиваться осенними красками и опадать. Звонкие сильные струи вливались прямо в трещины, будто врачуя раны.
Едва отсверкали молнии, друзья бросились на волю – и подставляли дождю лица и мордочки, руки и лапы, и смеялись, и кувыркались, и танцевали! Пришел конец Засухе, теперь не надо бояться за урожай, теперь на надо опасаться Зимы!
Моховик и Малинка успели отбежать довольно далеко от остальных и остановились лишь у молодых березок, на самой Опушке. Взявшись за руки, они смотрели, как в небе встает огромная, от одного конца горизонта до другого, переливающаяся всеми цветами Радуга!
Моховик ощущал такую ликующую радость, такой прилив смелости и сил. Что неожиданно… поцеловал девочку.
— Я люблю тебя, Малинка, — прошептал он, — Выходи за меня замуж!
И совсем не удивился, когда девочка, опустив глаза, ответила:
— Я тоже люблю тебя. Я согласна.
*** *** ***

Калинка бежала куда глаза глядят, не разбирая дороги, не замечая, что мокрая трава больно хлещет ее по лицу.
Никто не заметил, что она и в этот раз следила за сестрой; ни Моховик, ни Малинка не обратили внимания на слегка шевельнувшийся за спиной лист. Калинка видела все, и ее душили слезы: ее любимая сестра вскоре покинет ее навсегда, бросит, уйдет из дому. Не будет больше их тайных вечерних разговоров, иногда продолжавшихся до глубокой ночи, не будет игр и прогулок вдвоем, и даже ссор – и то не будет.
Выбившись из сил, Калинка остановилась под старым дубом. Упала ничком в мягкий зеленый мох, словно в подушку, и дала волю слезам.
Девочка не знала, сколько времени она пролежала так. Сумерки постепенно сгущались… Калинка слышала встревоженные голоса друзей, искавших ее, но ей не хотелось отзываться.
Но всю жизнь так не проведешь. Немного успокоившись, Калинка поднялась на ноги, отряхнула платье и уже собралась искать дорогу к дому, как прямо над ухом раздался радостный возглас:
— Я все-таки тебя нашел!
Калинка вздрогнула и быстро обернулась – прямо к ней бежал Моховик. От обиды и злости вся кровь бросилась девочке в лицо.
— Ты… ты… да что ты ко мне привязался?! Оставь меня в покое!
Девочка задохнулась от гнева и молча, в упор смотрела в лицо растерявшемуся гному.
— Ты что? Разве я тебя обидел? – опешил Моховик.
На глазах у Калинки снова выступили слезы:
— Обидел?! Ты… ты отнял у меня сестру! Я так и знала, что все этим кончится! Теперь я совсем одна на свете! У меня больше никого нет!
И Калинка снова заплакала. Моховик сел рядом с девочкой.
— Но ведь Малинка все равно останется твоей сестрой, и она тебя любит по-прежнему, — утешил он девочку.
— Теперь она и тебя любит. А раньше любила ТОЛЬКО меня, — топнула ногой Калинка.
— Неправда. Она еще любит ваших маму и папу, она сама мне это говорила, — возразил гном.
Калинка растерянно замолчала – на это возразить было нечего. К счастью, тут как раз подоспела Малинка и так горячо бросилась обнимать сестру, уверяя, что просто не пережила бы, если бы с ней что-то случилось. Калинке ничего не оставалось, как замолчать и мрачно позволить увести себя домой.
*** *** ***
Папа и мама Калинки и Малинки – мельники. Осенью гномы со всей округи приезжают к ним, чтобы превратить зерно в муку, из которой весь год будут выпекать душистый хлеб, пироги и пряники. Поэтому мельников все знают и уважают, а любили их за то, что они веселые, честные и добрые гномы. Они очень обрадовались, когда познакомились с Моховиком и узнали, что дочка хочет выйти за него замуж.
— За тобой она будет счастлива, — пожал моховому гному руку будущий тесть.
Только Калинка все еще грустила. Моховик по секрету рассказал Малинке о том, что сестра очень ревнует и не хочет с ней расставаться.
— Я буду часто ей писать, — решила Малинка, — А когда мы вернемся из свадебного путешествия, пригласим ее в гости, правда?
Вскоре предсвадебная суета и хлопоты захватили всех. Надо было подготовить место для стола и танцев, и сшить наряды, и собрать приданое, и приготовить дом к приходу молодой хозяйки. Каждая минута и каждая пара рук оказалась на вес золота, но никто не отлынивал и не отказывался помочь, ведь счастливый смех невесты и радостные разговоры о будущей счастливой семье делал приятной любую работу, а жаркие споры из-за сервировки стола или материала для платья только забавляли.
Калинка, глядя на сияющее от счастья лицо сестры, невольно заражалась веселым настроением, и хлопоты не оставляли времени для мрачных мыслей. К тому же и Моховик, и Малинка часто обращались к ней за советом, спрашивая словно невзначай:
— Это платье очень тебе идет. Я думаю, ты будешь часто его надевать, отправляясь к нам в гости.
— Калинка, может быть, ты пойдешь с нами за грибами? Нам одним будет трудно управиться…
Постепенно, день ото дня, Калинка привыкала к мысли о замужестве сестры, и свадьба больше не казалась ей ужасным событием.
*** *** ***
Свадьбу играли на рассвете, как это издавна принято в Лесу. Солнце еще только взошло над вершинами старых берез, а к парадному крыльцу мельницы уже подали карету. На козлах гордо восседал сам жених, невесту и ее подругу торжественно проводили и заботливо усадили, словно они сделаны из тонкого стекла и могут разбиться.
Началась долгая дорога через весь Лес, сначала по ровным солнечным полянам, по тенистым тропам под сенью вековых деревьев. Постепенно тропинки все больше петляли, карета все чаще подскакивала на кочках, ветки и листья папоротника стегали по крыше.
В лесной чаще путь становился непроходимым. Здесь стволы деревьев сплошь покрывал густой мох, а колеса запутывались во влажной сырой траве. Теперь все чаще карета пробиралась через бурелом, иной раз дорогу преграждали упавшие стволы деревьев. Приходилось искать обходной путь или перебираться прямо по преграде. В таком случае свадебная карета то поднималась вверх, вверх, вверх, словно по склону холма, то внезапно и резко скатывалась вниз, вниз, вниз, как с горки.
— Ой, ой, осторожно, не надо так быстро! – ахали девчонки в карете, но Моховик – опытный, смелый и предусмотрительный кучер, — не допускал опасности для пассажиров. Карета ни разу даже не накренилась

*** *** ***
Большой ровный пень, покрытый мягким мхом, выбрали для торжества. Когда солнце достигло зенита и осветило весь Лес, не оставив ни одного темного уголка, и полуденное небо засияло синевой в его лучах, грянула праздничная музыка.
Лесные мыши помогли мудрому Кроту занять почетное место, — ведь он совсем слеп при солнечном свете. Друзья торжественно, с почетом подвели жениха и невесту друг к другу, — так всегда делают в Лесу.
— Перед светлым ликом Солнца и бесконечного Неба объявляю вас мужем и женой! – громко, с достоинством объявил Крот.
Он говорил еще долго и очень трогательно, желал молодым счастья, достатка и многочисленного потомства, заодно советуя, как достичь такого благополучия, — словом, произнес все, что положено говорить в таких случаях. Когда напутственная речь Крота закончилась, гости устроили настоящую овацию!
Моховик и Малинка взялись за руки и поцеловались.
Теперь и для других гостей наступило время поздравлений и пожеланий. Первой к молодоженам подошла Калинка.
— Желаю счастья! – сказала она и, чуть покраснев, добавила так тихо, что услышали только жених и невеста, — И… простите меня, пожалуйста.
Моховик едва успел ответить, что давно не сердится, но тут птицы завели свадебные песни – и все спешили танцевать, и попробовать вкусное угощение, и произнести веселый тост. Веселье продолжалось до заката.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
МЕЛЬНИЦА ГНОМОВ

Прошло несколько недель после свадьбы, когда Моховик и Малинка вернулись из свадебного путешествия. Медовый месяц они проводили в гостях у Сосновых гномов.
Родные места встретили их знакомым уютом, как будто ничто не изменилось за время отсутствия их обитателей, — и все же Лес стал немного другим.
Летом подберезовики и подосиновики, сыроежки, лисицы и белые капризничают, прячутся от грибников. Осенние опята ведут себя совсем по-другому. Они растут напоказ, усеивают стволы сосен и елей, удобно располагаются на поваленных деревьях, корягах и пнях, словно сами просятся в корзину. Как будто Лес решил как можно щедрее одарить всех пищей перед долгой зимой. Каждое утро гномы собирали еще и яркие волнушки, которые задорно выглядывали из слегка пожухшей травы, и желуди, которые щедро рассыпали дубы.
Малина и земляника отошли уже давно, сливы и груши тоже поспели первыми, теперь же наступила очередь рябины, — лесной и черноплодной, калины, клюквы. К тому же в земле вызрели овощи – морковь, репа, картошка, свекла.
Те, кто оставался на зиму в лесу, были заняты на сборе урожая с утра до ночи. Кроты и мыши подрывали овощи снизу, а гномы и белки хватали ботву и с силой тянули, тянули, тянули ее на себя:
— Раз-два! Взяли!
Тогда из земли выскакивала картофельная семейка. Самые крупные картофелины — это, конечно, бабушка и дедушка. Вот какие у них большие носы, и старушки уперла руки в боки, а дед словно почесывает лысину. За ними идут мамы и папы, они чуточку поменьше, продолговатой формы. А самые мелкие картошки — их дети. Вот сколько круглых, розовых малышей! Гномы катили их по земле, как мячики, а крупные плоды приходилось грузить на тачки и телеги.

Часто в самый разгар работы появлялись гости – птицы торопились в дальние края и прилетали прощаться. Они спешили в дальние страны, — в Африку, в Америку, в Индию…
— Счастливо оставаться, — говорили они, — Надеемся, у вас все будет хорошо до самой весны. Мы будем скучать!
— А почему бы вам не остаться дома? – спрашивали гномы, — Ведь это так трудно – перелетать на новое место, когда только что обжил новое гнездо, и так уютно устроился, и завел столько друзей. Никогда мы не поймем, что зовет вас в путь! Зимуйте здесь, с нами, и мы все вам поможем!
— Спасибо за заботу, но мы не можем остаться, — смущенно поясняли соловьи, — Мы ведь так любим тепло, что просто не переживем холод! К тому же нам нужны мошки и комары, а их, как мы узнали, зимой не бывает!
— К тому же нас ждут старые друзья в теплых странах, — заметила ласточка, — И ведь мы по ним тоже скучаем, а они, надеемся, — по нам!
— Учтите, что путешествовать так интересно! – заметил грач, — Да, конечно, приходится мириться с неудобствами, и опасностей в пути гораздо больше, чем когда тихо живешь у себя дома. Но ведь каждый раз мы ночуем на новом месте, пусть уже и были там в прошлом сезоне. И так интересно узнать, что там изменилось, а что осталось прежним! А какие красивые пейзажи наблюдаешь с высоты… Нет, этого не понять тем, кто живет на земле…
И лесные обитатели умолкали, не находя слов для возражений.

*** *** ***
Наверное, чтобы прощаться с друзьями и с теплым Летом было не так грустно, в лесу каждую осень отмечают Праздник Урожая.
Вечером на мельнице гномов постепенно собирались гости. Полевые и лесные гномы, белочки, ежи, мыши и кроты приходили вдвоем, втроем, вчетвером и целыми большими компаниями. Птицы прилетали целыми стаями и устраивались на чердаке или на подоконниках. Все удобно устраивались за огромным столом, доставая из рукавов расписные деревянные ложки.
Тарелки сами по себе наполнились вкусной гречневой кашей с молоком. Несколько минут все с аппетитом ели, и, по мере того, как тарелки опустошали, на них появлялся жареный, вареный и печеный картофель, рыба в кляре, квашеная капуста, пироги с разными, но очень вкусными начинками, салаты, жаркое…
Когда первый голод был утолен, гномы запели:
Весной, едва растает снег,
Мы уж спешим на дачу,
Копает землю человек,
Копает землю человек,
Усердных ждет удача!

Уже мы с самого утра
Берем в руки лопатку.
Горох давно сажать пора
Морковь давно сажать пора,
Рыхлим за грядкой грядку!

Работая ложками и запивая еду из больших кружек, им дружно подпевали ежи и мыши:

Давай, хозяин, не скупись,
Земля заботе рада,
Песка подсыпать торопись,
Подсыпать торфу торопись,
Большая ждет награда!

Сейчас нам незнаком покой,
В горшочках ждет рассада!
Сажаем бережной рукой,
Сажаем ласковой рукой
Мы огурцы на гряды!

Всем вспомнились первые весенние деньки и жаркие, иссушающие недели июля. А песня лилась и лилась:

Играет пылью ветерок,
Июль окутал жаром,
Иссушит солнышко цветок,
Иссушит солнце лепесток,
Корни сожжет пожаром.

На помощь поспешит народ,
Водицы не жалей-ка!
И на засохший огород,
И на засохший огород
Прольется дождь из лейки!

Белочки принялись прихлопывать в такт:

Теперь снимаем урожай,
Корзинки в погреб носим,
Работай быстро, не зевай,
Работай быстро, не зевай,
Зима спешит к нам в гости.

Нам было некогда скучать,
И лени мы не знали.
Теперь же будем пировать,
Теперь же будем отдыхать,
Мы до весны, до мая!

На столе уже появился большой сладкий пирог, пар повалил из трубы самовара. Гномы и зверушки водили хоровод вокруг стола, и каждым взмахом сплетенных рук и лапок угощения становилось все обильнее:
Каравай, каравай,
Кого хочешь — выбирай!
Тут уж нечего зевать – надо хватать того, кто понравился, и становиться в пару, и выталкивать в круг того, кто сейчас окажется королем праздника, пусть на минуту! Каждый, кто попал в центр круга, а туда рано или поздно попадали все, получал большой кусок торта со своими любимыми фруктами. Малинке досталась начинка из кураги, а Моховику — из малинового варенья.
— Ошень вкушно! – сказала с набитым ртом Мама Мышка.

Тут музыканты заиграли на баянах и флейтах, и все выстроились парами. Поднимая руки и лапки, лесные обитатели пропускали кого-то одного пробираться между рядами, и тот в самом конце подхватывал себе в пару последнего в цепочке. Такая забава называлась в лесу ручейком.
Когда игра в ручеек надоела, раздались радостные голоса:
— Фигуры, сейчас поиграем в фигуры!
Все бросились врассыпную. Девочки, взвизгивая от восторга, пытались спрятаться от преследующих их мальчишек. Те же, воображая себя разбойниками, корчили страшные рожи и широко раскидывали руки, пытаясь их поймать.
— Раз — два — три —
Волшебство, приди!
Четыре, пять —
Замри опять!
Взмах руки ведущего — и все замерли, застигнутые колдовством в самых смешных положениях! Кого-то заклинание застигло с вытаращенными глазами и высунутым языком, кто-то замер на одной ноге, вытянув вперед руки. Другие так и остались наполовину под лавкой или под столом, иные оцепенели на корточках…
Шесть, семь, восемь —
Тишины просим!
До десятка сосчитать —
И пора играть опять!
Чары оцепенения рухнули. То-то было смеху, когда все освободились! Каждый вспоминал, как нелепо выглядели все, замерев, словно мраморные статуи! Но никто не обижался на друзей, потому что обитатели Леса знают только доброе волшебство…
Глава четырнадцатая

Шепот золотого леса

Пора сбора урожая закончилась. Потянулись скучные дни, когда каждое утро все в Лесу просыпаются все позже и позже, вечерами ложатся спать раньше и раньше, да и днем дремота и усталость одолевают все чаще. Гномы, белочки, мыши уже стараются как можно реже покидать домики и норы, ведь наверху холодно и сыро.
Да и зачем бы им прерывать отдых и выходить? Ведь там, наверху, на вершинах деревьев, и в темном ельнике, и на опушках и полянах, и в зарослях кустарника и березняках уже не осталось интересных дел.
Однажды осенним утром Моховик и Малинка отправились на запруду. Но вода была неприветливой и серой, и гномы долго кидали в воду камешки, прежде чем Лягушка выплыла на поверхность. Вид у нее был заспанный и недовольный.
— Я сама хотела навестить Вас на днях, последний раз в этом году, — сказала Лягушка, — Я уже опустила Подводную Лодку на дно. Через несколько дней можно будет заснуть окончательно. Ведь вода все холоднее, и вскоре Запруда будет покрываться коркой льда каждую ночь. Брр-рр…
— Спокойной ночи, лягушка, — пожелали гномы, — Хороших снов тебе до самой весны.
— И вам всего хорошего, друзья, — зевнула лягушка и скрылась под водой. Дома она еще раз проверила все швы и щели, облачилась в теплую пижаму и забралась в постель – на пуховую перину, под самое теплое одеяло.

В общем, гномам ничего не оставалось, как сидеть на крылечке домика и смотреть в серое небо. Там, в высоте, гуляли ветры, и с криком планировали вороны. Смущенные деревья переговаривались гораздо тише обычного:
— Што шлучилось? Што шлучилось? — шепелявили молодые березки.
— Тише, тише, — отвечали им рябины, — Не шуршите, нас услышат.
— Травка жухнет, — кивали березки.
— Тише, тише, — не сдавалась осинка, — Все желтеет.
Время от времени с веток падали листы и, медленно кружась, летели на землю. А бывало, что какой-нибудь озорной ветерок то сам срывал листочек и играл с ним, то, подбрасывая его вверх, но, роняя вниз, то, заставляя кружиться, как в карусели.
— Как жаль, что все это упадет, — вздохнула Малинка
— Как знать, — отозвался Моховик, — Ведь они зачем-то всегда падают. … Вот бы еще знать, почему…
Тут навстречу вышел Ежик. Он также пришел проститься перед зимней спячкой.
— Смотрите, в этом году мне повезло, — похвалился он, — У меня будет роскошное лоскутное одеяло. Ведь я только что подружился с кленовым листом.
*** *** ***
Один маленький желтый кленовый листок очень боялся расставаться с родной веткой. Когда ветер понес его над землей, он хотел заплакать, то слезы высыхали на лету.
— Может быть, все же кто-то возьмет меня с собой? — подумал листочек, — Надо поискать хорошенько!
Он вылетел на полянку, где большой бурый медведь лакомился медом. Косолапый запускал лапу в дупло и с наслаждением облизывал ее, постоянно отмахиваясь свободной лапкой от пчел.
— Мишка, мишка, я золотой листочек, только сегодня улетел с веточки, — попросил листок, — Возьми меня с собой!

Мишка не ответил. Ему было очень вкусно, и к тому же осенью медведи едят особенно много. Ведь им надо нагулять жир перед долгой зимней спячкой.
— Медведям я не нужен, — подумал листочек и полетел дальше.
Под большими старыми дубами паслись кабаны.
— Свинки, свинки, возьмите меня с собой, — кружась над ними, закричал листок, — Я золотой листочек, только сегодня улетел с веточки!
— Хрю, хрю, не мешай нам, — ответили кабаны, Не видишь, мы заняты! Разгребаем пятачками листья, ищем вкусные молодые желуди!
— Кабанам я не нужен, — подумал листочек и скрылся из виду.
Он взлетел очень высоко, несколько раз перевернулся в воздухе и попал на чьи-то большие ветвистые рога.
Это были лоси.
— Лось, лось, возьми меня с собой, — предложил листок, — Я золотой листочек, только сегодня улетел с веточки!
— Лети себе дальше, — ответил лось, — Я не хочу тобой обедать! Лучше я пожую свежие побеги, они сочные!
И так тряхнул рогами, что у листка засвистело в ушах.
— Лосю я не нужен, — подумал листок, — Неужели я никому не пригожусь?
Ему стало страшно, но ветерок продолжал его кружить…
Мимо пролетали лесные голуби.
— Вяхири, голубчики, — крикнул им листок, — Возьмите меня с собой! Я золотой листочек, только сегодня улетел с веточки!
— Мы не можем тебя взять, — ответили голуби, — Мы не клюем желтые листья. Нам больше по вкусу зерно и хвойные семена. К тому же, мы скоро улетаем на юг!
— Видимо, голубям я не нужен, — грустно вздохнул листок и заметил зайца.
— Зайчик миленький, зайчик серенький, — взмолился листок, — Я листочек золотой, только сегодня улетел с ветки! Возьми меня с собой!
Но зайчик только прижал уши и быстро поскакал искать морковку или капустные листы. «В крайнем случае, можно погрызть кору, но не трогать эти страшные сухие листья», — решил трусишка.
— Какой невежливый, даже не ответил, — подумал листок.
Он опускался все ниже и ниже, пока чуть не укололся об иголки спешившего домой ежа.
— Ежик, ежик, — прошептал листок, — Я листочек золотой, только сегодня улетел с веточки. Пожалуйся, возьми меня с собой.
Ежик задумчиво почесал за ухом.
— Отчего же не взять? — ответил он, — Милости прошу! У меня тепло и сухо, и нам будет очень хорошо вместе. Зимой я всегда сплю на своей мягкой постельке из моха. Укроюсь тобой, как одеялом!
И ежик поспешил домой. Радостный листок полетел рядом.
— Как хорошо, что ежику я нужен! — подумал листок.
— Так вот зачем падают листья! – воскликнули Моховик и Малинка.
— Верно, — согласился с ними ежик, — Ведь без яркой листвы осень была бы совсем грустной, а тем, кто спит зимой, было бы очень холодно.
И ежик вернулся в норку под корнями большого дуба, устроил мягкую подстилку из сухого мха, травы и листвы, — и сладко заснул под колыбельную песню осени.
*** *** ***
Вот и настало утро, когда все еще зеленая трава оказалась запорошена первым снегом. Он сразу же таял, едва оказавшись на земле, еще хранившей тепло летнего солнца. Но все знали – скоро снег придет опять, и, возможно, снова растает, но он будет идти опять и опять, день за днем, неделю за неделей, пока мир не станет белым-белым.
В то утро Моховик встал на пороге дома и в последний раз посмотрел на небо. Но ему не было страшно, да и грусть оказалась легкой и светлой. Ведь в эту зиму он будет не один, и зимние дни не покажутся ему такими долгими и одинокими.
— До свидания, зеленый Лес, — прошептал гномик, — До теплого свидания…

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
СОЛНЦЕ ЗА ОБЛАКАМИ
В верхней прихожей домика Мохового Гнома есть окошко под самой крышей, маленькое, почти слепое, но в него можно все же разглядеть, что делается на белом свете. И сейчас Моховик стоит на стуле и смотрит – а почему бы и нет?
Лес кажется совсем непривлекательным и сонным. Деревья совсем сбросили листву и теперь протягивали вверх голые, почти черные ветки, словно призывая на помощь, и со стоном и скрипом раскачивались под порывами холодного ветра. Яркая осенняя листва, которая совсем недавно покрывала землю разноцветным, шуршащим лоскутным одеялом, промокла под мелким осенним дождем, побурела, раскисла. Трава пожелтела и пожухла. В стальном, сером, холодном небе медленно плыли сизые облака.
Нигде ни одного цветка, ни пчелы, ни бабочки, — словом, ничего и никого, что делало эти места летом такими чудесными и уютными. В такое время года все обитатели Леса стараются не показываться лишний раз из своих домов, и лишь вороны с криком кружились над корабельными соснами, словно напрасно призывая тепло.
— Ну, как там погода? – позвала из кухни Малинка.
— Отвратительно, как всегда, — отозвался ее муж, — Ветер такой, что не высунешь носа, и тропинки раскисли так, что мигом утонешь в грязи. Остается только ждать, когда все это, наконец, кончится.
Впрочем, Моховик ворчал лишь для порядка. Ведь погода на улице не так важна, когда есть милый уютный домик под корнями старой сосны, а в нем – зимняя квартира на среднем ярусе, и большая русская печь, где так уютно потрескивают дрова, и кухня, где можно в любой момент сделать кофе со сливками и сдобными сладкими булочками, а потом пить их под пение магнитофона, и гостиная с мягкими креслами и телевизором. А в спальне – уютная мягкая кровать, застеленная прохладными льняными простынями и теплыми пуховыми перинами.
И это так сладко – лениться вдвоем с женой, вставать поздно, ложиться рано, — ведь в это время года дня почти не бывает, — и вести вдвоем милые разговоры, до которых никому из посторонних нет никакого дела, и играть в лото или домино. А иной раз – просто помолчать, взявшись за руки, зная, что никто не нарушит уединения.
Вот почему моховые гномы были так удивлены, когда раздался внезапный стук. Кто-то отчаянно барабанил в дверь верхнего крыльца, и этот кто-то, скорее всего, принес дурные вести.
Моховик мигом бросился и открыл, и в прихожую вкатился… даже не сразу понять кто. Какой-то пищащий комок из грязи, прилипших травинок и листьев упал ему под ноги и едва не закатился под подставку для обуви. Моховик быстро захлопнул дверь и схватил в швабру, чтобы немедленно выгнать это неприличие, этот кошмар, да заодно и отучить беспокоить в неположенное время порядочных гномов, как комок грязи поднялся на лапки, шумно отряхнулся и жалобно пропищал голосом Голубого Мышонка:
— Моховик, прости, я понимаю, что ты обо всем этом думаешь, но у меня не было другого выхода!
— Голубой Мышонок! – в один голос воскликнули гномы.
— Конечно, конечно, я тут все уберу, не беспокойся, Малинка, — виновато пробормотал неожиданный гость и потянулся за веником.
— Голубой Мышонок! – строго сказала Малинка, — Ты немедленно отправишься в баню – у нас еще осталась горячая вода, и отмоешься, как следует, дочиста, и переоденешься в сухую и чистую одежду, а я тем временем приведу в порядок твой собственный костюм. Приходить в гости в ТАКОМ виде – это просто немыслимо, и тем более, невозможно принимать таких гостей.
*** *** ***
Голубой Мышонок так и поступил. Пока он с наслаждением тер себя мочалкой и согревался в горячей воде, гостеприимные гномы подготовили для него старую спальню Моховика. Впрочем, он плескался даже больше, чем следует, потому что понимал всю неизбежность давать объяснения разумному домоседу Моховику.
Наконец, он вытерся, закутался в теплый махровый халат и явился в жарко натопленную кухню, где гостя уже поджидал горячий чай с молоком, и варенье с малиной, и гречневая каша на меду.
Голубой Мышонок чувствовал себя таким усталым, что сначала разговор за столом не клеился. Когда же гость почувствовал, что съесть еще одну крошку опасно, потому что шкурка может лопнуть, и его уже слегка потянуло в сон от сытости и тепла, Моховик строго посмотрел на него и спросил:
— Ну?!
Голубой Мышонок как-то странно захихикал. Он пытался показать, что не понимает, что происходит, но только это ему совсем не удалось. Его смех никто не поддержал, и он постепенно оборвался под взглядами гномов, так что Голубой Мышонок смущенно произнес:
— Дело в том, что меня чуть не поймала Сова. Ну и глазастая тетка! Углядела меня на поле и как бросится вниз! Я – бежать, но разве мне ее перегнать!
— Что же ты не попросил убежища у Полевых Мышек? – удивилась Малинка.
— Я пытался, но в это время года они все – на зимних квартирах. Вход в их летние норки закрыт наглухо, — посетовал Голубой Мышонок, — К тому же земля так раскисла, что вход найдешь-то не сразу, а где приморозило, там, наоборот, земля такая твердая! В общем, я метался по полю и уже думал, что мне пришел конец… честное слово, вот тут я подумал, как жаль, что не послушался родителей и не остался дома…
— Как же ты спасся? – с нетерпением перебила Малинка.
— Я уже выскочил на опушку, а там – вот удача! – паслись кабаны! Мне удалось затеряться у них между копытами, а Сова не решилась нападать на стадо свиней, — с плохо скрытой гордостью объявил Голубой Мышонок, — А тут мне еще удалось залезть вожаку на хвост. К счастью, он ничего не заметил, я ведь очень легкий! Только так я и смог отдышаться, а кабаны заходили в лес все дальше и дальше и почти привезли меня к вашему домику. Тут-то я и решил, что едва ли спокойно доберусь до своей норки, и, ну вы понимаете, дорогие друзья…
— Понимаем, — кивнула Малинка.
— А еще, я так понимаю, тебе нужен покой и сон, — заметил гном, решительно провожая гостя в спальню.
*** *** ***
Едва за ними закрылась дверь и Голубой Мышонок уютно устроился в постели, гном решительно заявил:
— Не хотел смущать тебя при жене… Но ты хоть понимаешь, еловая голова, что сегодня чудом не погиб! Наверное, ты просто родился в рубашке!
— Понимаю, — опустил глаза Голубой Мышонок, — Но что же я могу сделать с этой Совой! Она – не только мое несчастье, Моховик, и ты это знаешь. Не могу же я ей запретить летать, где вздумается!
Моховик в отчаянии воздел руки над головой.
— ЕЙ – ТЫ – НИЧЕГО – ЗАПРЕТИТЬ – НЕ МОЖЕШЬ! – раздельно и четко сказал он, — НО ТЫ – МОЖЕШЬ – САМ – СИДЕТЬ ДОМА – КОГДА – НА ПОВЕРХНОСТИ – ТАК ОПАСНО!
Голубой Мышонок скромно промолчал.
Тогда Моховик ударил кулаком по ночному столику:
— ЗАЧЕМ – ТЕБЯ – ПОНЕСЛА – НЕЛЕГКАЯ – ИЗ ДОМА?!
— Послушай, милый Моховик, — откашлявшись, робко начал Голубой Мышонок, — Конечно, собственный дом – это чудесно, но, если все время проводить там одному, становится скучно. Ты так не думаешь? А вот представь себе, что ты совсем один, день за днем, и тебе уже все надоело, и ты думаешь о друзьях, некоторые из которых тоже совсем одни или заперты в тесном семейном кругу… Я долго думал над этим и боролся с собой, но потом все же отважился навестить Калинку…
— И ради этого ты пошел на такой риск?! – поразился гном.
— Ну, не такой уж тут и риск, — осмелился возразить Голубой Мышонок, — Видишь ли, я уже отправлялся с визитами и раньше…
Тут гном издал стон и уронил руки на колени.
— Да ничего там такого страшного нет, Моховик, правда, — в голосе Голубого Мышонка зазвучали умоляющие нотки, — Ты просто не знаешь. Ну, конечно, лапки утопают в жидкой грязи, но сам воздух пахнет… пахнет листвой и грибами, и даже не скажешь, что сейчас поздняя осень! А какая необычная, торжественная, звенящая тишина кругом – любой звук разрывает ее, словно выстрел. Право, Моховик, ты совершенно напрасно себя ограничиваешь…
— Ничего не напрасно, — гном уже успел взять себя в руки, — Ну ты сам подумай, Мышонок. Ведь с самого начала весны до конца осени я был очень занят: и работал, и гулял, и купался, и играл… Тут поневоле захочешь отдохнуть, и осень тут очень даже кстати! Ведь могучее Солнце – и оно тоже поступает точно так же! Жарит вовсю целое лето, а как облетели листья – так все, говорит оно, увольте меня на покой! И оно показывается совсем ненадолго, ровно на то время, чтобы мы все его совсем не забыли…
Голубому Мышонку нечего было на это возразить.
— Оно дает Зиме возможность царствовать спокойно, лишь иногда вмешивается короткой оттепелью, чтобы морозы и снега не забывали все же свое место. И это даже хорошо, иначе мы просто не успевали бы по нему соскучиться! Иногда ведь хорошо побыть одному, или со своей семьей. Если же ты так хочешь узнать, как поживают друзья и родные, пожалуйста – телефон под рукой!
Голубой Мышонок опустил глаза.
— Я думал, — вернее, мы все думали, что после того, как ты чудом выбрался из мышеловки и вернулся домой, ты стал более ответственным и осмотрительным. Видимо, мы надеялись на это зря, — грустно подвел итоги гном.
— Моховик, — горячо обещал Голубой Мышонок, протягивая лапки другу, — Обещаю тебе, что это последний раз! Спасибо тебе за помощь, и уверяю тебя, как только я завтра вернусь домой…
— ТЫ завтра вернешься домой?! – перебил его гном, — Ну нет уж, голубчик, и думать об этом забудь! Ты останешься здесь, в моем доме, и поживешь у меня до тех пор, пока земля не покроется снегом, достаточно глубоким для того, чтобы под ним можно было спокойно передвигаться. До этого времени тебе придется побыть под присмотром. И я не желаю слушать никаких возражений! Надеюсь, наше с женой общество тебе не покажется скучным.
Голубой Мышонок часто поступал легкомысленно, но он умел признать правоту друзей – особенно в том случае, если понимал, что они действуют ему на благо. Он согласился остаться без особых возражений. Лишь когда Моховик, пожелав гостю доброй ночи, уже закрывал за собой дверь, до его слуха донесся едва слышный вздох: «А все же первая наледь на лужах так красива!».
*** *** ***
Моховик немедленно сообщил Лесным Мышам, что их старший сын погостит у него несколько недель. Он не стал рассказывать друзьям, при каких обстоятельствах Голубой Мышонок принял приглашение, зато долго и обстоятельно обсуждал с Отцом Мышеем прелести домашнего уюта, а с Мамой Мышкой – тонкости ведения домашнего хозяйства.
Только положив трубку, Моховик успокоился – ведь даже себе самому он не признался бы в том, что ему тоже иногда хочется подняться наверх и познакомиться с Поздней Осенью. Но этот секрет никому не следует знать.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ПОИСКИ В СНЕГУ
Время незаметно в домике Моховика, потому что хозяева старались не оставлять Голубого Мышонка наедине с грустными мыслями. В свою очередь, тот оказался отличным партнером по настольным играм и приятным, остроумным собеседником, который знает много забавных анекдотов. Всем хорошо сидеть у теплой печи, и никуда не торопиться, и ни о чем не беспокоиться. Обжигающий душистый чай с медом, молоком и вареньем согревает внутренности, и кажется, что тепло течет по жилам. Холодные лесные тропинки словно находятся на другой планете — друзья вернутся к ним в свое время, а сейчас они могут подождать…
А на поверхности день за днем ветер приносил холодный воздух с севера, метель продолжала плясать и сыпать снежинки – и жесткую стылую землю накрыла белоснежная пушистая перина. Тонкие веточки молодых осинок, кленов и березок, казавшиеся такими беззащитными без листвы, принарядились в тонкое искрящееся кружево измороси. Кусты, которые недавно сердито оборонялись от случайных прохожих голыми узловатыми сучьями, теперь выглядели как странные, фантастические существа. Из-под снега ярко сияли красные гроздья рябины и темные, рубиновые ягоды боярышника. Могучие ели словно постарели за одну ночь — поседели и слегка опустили плечи. На ясном бледно-голубом небе ни ветерка, ни облачка; тишина; лишь иногда с шумом вспорхнет птица — и с еловой лапы дождем срывается целая охапка снега.
Горячие пирожки с капустой только что выскочили из печи, как в дверь постучали. На пороге стоял встревоженная, растрепанная Белочка.
— В лесу несчастье, — заявила она с порога, даже не поздоровавшись, — Пропал один из молодых зайчат!
— Как это — пропал? — удивился Моховик, — Кто видел его в последний раз?
— Вот это мы и пытаемся выяснить, — вздохнула белочка, — Птицы и мы, белки, уже поспешили сообщить новость всему Лесу. Но со вчерашнего утра никто малыша не встречал.
— Видишь ли, Длинные Ушки всегда был одним из самых любопытных детенышей. Оно и понятно, он уже достаточно подрос, чтобы не заблудиться, и у него отлично окрепли лапки, так что его не могли поймать ни волк, ни лиса, ни медведь, — постаралась успокоить Белочку Малинка.
— Ох, я даже не знаю, что и подумать, — белочка прижала лапки к вискам, — Конечно, нельзя сразу же терять надежду, но… У меня самой не раз бывали дети, и уж я знаю, почем фунт лиха! Все малыши — такие бесенята, что стоит только отвернуться — мигом попадут в беду! Унес же ястреб моего среднего! Зайцы не такие родители, чтобы сразу же поднимать панику, а сейчас они в отчаянии!
*** *** ***
Мороз трещал в кустах, как крупный сильный зверь, который с трудом пробирается через заросли. Первым шел Отец Заяц, за ним гуськом – Мама Зайчиха, Отец Мышь и Голубой Мышонок. Моховик на лыжах замыкал шествие.
— Будем идти по следам, — решил Отец Заяц, — К счастью, снег мягкий и рыхлый.
Если присмотреться к такому снегу внимательно, многое можно заметить. Лесные обитатели умеют читать следы лучше, чем люди — книги. Ведь у каждого зверя – свои, особые отпечатки лапок, такие же разные, как и человеческие лица, а благодаря тонкому, чуткому носу лесной зверек может точно сказать не только, КТО здесь прошел, но и КОГДА прошел.
Вот легкие, тонкие следы изящной маленькой хищницы — куницы. Она редко спускается на землю, предпочитая подкрадываться к задремавшим на ветвях птицам. Вот и сейчас следы оборвались точно у корней высокой сосны – не повезло ее обитателям!
Птицы оставляют следы, очень похожие на галочки – видно, что экономные синицы спускаются вниз, чтобы поклевать семена из упавших на землю шишек. Друзья не раз замечали пустые шишки и упавшие перышки.
— Пока ничего необычного, — заметил Голубой Мышонок.
Помощь мышей оказалась бесценной – маленькие и юркие, они то и дело обыскивали землю под снегом, стараясь понять, не провалился ли зайчонок в канаву или яму, незаметную зимой. Если же рядом оказывался вход в чью-то нору, мыши тщательно обнюхивали его, стараясь уловить запах зайца, пока не становилось ясно – Длинные Ушки не был здесь в ближайшую неделю.
Отец Мышь только собирался очередной раз нырнуть в снег, как вдруг замер, подняв мордочку, и его блестящий кожаный нос завертелся, как пропеллер, втягивая воздух.
Глядя на него, Моховик и Голубой Мышонок остановились, но тут Отец Мышь предостерегающе поднял лапку и приглушенно пропищал сыну:
— Я чую След Волка. Предупреди Зайцев.
Мышонок бросился вперед, но Отец Заяц уже и сам ощутил страшный запах Серого Волка. Схватив Маму Зайчиху за лапку, он в один скачок оказался рядом с друзьями.
— Где? – спросил Моховик.
— Вот они, — оглядевшись, шепотом ответил Отец Мышь.
Эти следы напоминали след собаки, но волки ходят, наступая сильнее всего на переднюю часть лапы. Видно, как лесной охотник крался, переступая мелкими шажками, прячась за валунами – кое-где остались серые волоски. А дальше – дальше он бросился на добычу, чтобы схватить и уже не отпускать, бросился изо всех сил – вон как глубоко увязли лапы, какая длинная осталась полоса, когда серый притормозил…
Притормозил, потому что тут появилась вторая цепочка следов – от Серого Волка со всех ног улепетывал зайчонок Длинные Ушки!
Друзья глубоко вздохнули и долго молчали.
*** *** ***
— Он жив! Ему удалось убежать! – первым решился сказать Моховик, — Нам остается только идти по следу.
Не раз и не два было ясно, что Волку едва не удалось схватить зайчонка, но тот все же дал стрекоча – бежал сломя голову, не разбирая дороги. В таком случае друзьям было легко не потерять дороги. Но вот Волку все же удавалось подобраться почти вплотную, и Длинные Ушки петлял по лесу, внезапно бросаясь то влево, то вправо, подпрыгивая и вертясь на месте, ныряя в сугробы и прячась за ели и пни.
Казалось, вот-вот у него получится обмануть Серого Волка, сбить его со следа, то волки – прекрасные охотники. Снова и снова ему удавалось взять след…
Вынужденные в точности повторять это долгое, изматывающее состязание в хитрости, быстроте и силе, где ставной и главным призом была жизнь, друзья сбились с ног. Приходилось то разделяться, чтобы самим не поддаться заячьему обману, то собираться вместе, чтобы не потеряться.
Не однажды случалось, что друзья, точно повторяя маневры зайчонка, сталкивались нос к носу. А тем временем короткий зимний день уже клонился к вечеру. Похолодало, над землей закружилась легкая снежная поземка, ледяная пыль слепила глаза и забивала носы, уши и хвосты замерзли так, что хозяева их уже не чувствовали.
И все же все были рады, очень рады, когда убеждались, что след продолжается – ведь в глубине души все боялись найти следы волчьего обеда.
Гном и Лесные Мыши никогда еще не забирались так далеко от дома. Непоседам Зайцам весь Лес был знаком вдоль и поперек, и они не могли не заметить, как постепенно чаща становится сумеречной, глухой, нехоженой. Дуплистых деревьев становилось все больше, но непохоже, чтобы они были обитаемы. Впрочем, такое большое дупло могло понадобиться разве одной Сове.
Чей-то крик, пронесшийся над Лесом, заставил всех испуганно присесть. Тут же где-то заворчали глухари, вспугнутой стаей взлетев на деревья.
— Мы уже вышли к оврагу, — вздохнул Отец Заяц.
Мама Зайчиха безутешно заплакала: становилось ясно, что им, скорее всего, придется возвращаться домой без зайчонка. Вечер уже окончательно превратился в темную, глухую ночь, вьюга мела все сильнее и сильнее, да и кто знает, какой Враг может встретиться в незнакомой чащобе?
— Пожалуй, только вот давайте все же присядем хоть на минутку, — взмолился Моховик.
Уже ни на что не надеясь, друзья укрылись от ветра между четырьмя молодыми дубками, которые росли вместе, сплетаясь корнями у основания. От усталости и огорчения мысли не шли в голову, но носы – самые преданные друзья лесных обитателей, — нет, носы не дремали, они продолжали свою работу!
Легкий знакомый запах коснулся носа Голубого Мышонка, будя воспоминания о чем-то почти забытом… Запах тепла и жилья, а еще – запах друга, с которым когда-то, далеким и сказочным летом, было так весело играть в зарослях папоротника или лениться на теплой, прогретой солнцем перинке из одуванчиков…
Голубой Мышонок даже покачал головой, пытаясь отогнать наваждение, но Запах звал и звал, настойчиво, умоляюще, а иной раз почти сердито, словно злясь на глупость того, кому он был предназначен. И тут первая мысль, не связанная с печальной судьбой зайчонка, завладела сознанием Мышонка. Мысль оказалась очень ясной и на удивление простой, — странно, как это никто не догадался о таком простом выходе раньше!
— Послушайте! Я вспомнил, вспомнил! – радостно воскликнул Голубой Мышонок, — Здесь же совсем рядом зимний дом Ежей! Пойдемте к ним, погреемся!
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
ПЛАЧЕТ ЛИ ВЬЮГА?

Пришлось довольно долго кричать и стучать, прежде чем за дверью послышались осторожные шаги, и сонный голос Отца Ежа недовольно спросил, кто ломится в чужой дом в такую погоду.
— Ежик, пусти нас! – взмолился Отец Заяц голосом куда более жалобным, чем он сам ожидал, — Это мы, Зайцы, и с нами Отец Мышь с сыном, и еще наш друг Моховик. Честно говоря, мы попали в беду и даже не знаем, что будем делать, если ты нас не выручишь.
Дверь немедленно распахнулась, открывая вход в маленькую, тесную и довольно холодную прихожую, но друзья были так рады спрятаться от ветра, что едва не столкнулись на ступеньках. Ежик, суетесь, помог им отряхнуться от снега, и снять с себя обледеневшую одежду, и вылить из обуви холодную талую воду.
— Как же можно выходить на прогулку в такую погоду, да еще забираться так далеко, — причитал он, — Боюсь, Голубой Мышонок, это одна из твоих выходок! Признавайся – идея была твоя, а друзья вынуждены были составить тебе компанию, потому что не смогли отговорить! Честное слово, я иногда удивляюсь, почему твой уважаемый отец до сих пор ни разу тебя не выпорол!
За разговорами хозяин мягко провожал гостей вниз, вниз по земляной лестнице, и с каждой ступенькой воздух становился все теплее, а коридор – все чище. Тут уже не было паутины в углах, и пол, очевидно, не так давно аккуратно подмели, и коврики из сухой листвы уютно присыпали опилками, а медные ручки дверей, выходящих в коридор справа и слева, были начищены и блестели так, словно до них никто никогда не дотрагивался.
Ежик толкнул самую дальнюю дверь – и друзья мигом оказались в большой комнате, служившей, очевидно, одновременно кухней и кладовой. Тут в большой печи пылали березовые дрова, стреляя и потрескивая, тут в резных тяжелых буфетах дожидалась своего часа посуда, подмигивая глянцевыми боками горшков и кастрюль. Тут на потолочной балке висели пучки трав и сушеные связки грибов и ягод – на все случаи жизни, а под ними, вдоль левой стены, выстроились корзины с сухофруктами. Самые теплые места, рядом с печью, занимали кованые сундуки, на которых при необходимости спокойно мог выспаться неожиданный гость.
Еж принес каждому сухую теплую одежду, носки и шлепанцы, и проследил, чтобы каждый уютно расположился за столом там, где исключено попасть под струю сквозняка. Когда же хулиганисто засвистел носик чайника, и на столе появилась манная каша с бутербродами, друзьям на несколько блаженных минут показалось, что никого счастливей их нет в целом свете!
Если придирчивому критику с утонченным вкусом комната показалась бы мрачноватой и слегка захламленной, потолок – слишком низким, а стол и угощение – подчеркнуто простыми, то уж точно не тем, кто едва не отчаялся, а сейчас почти забыл, что когда-то замерзал, голодный и усталый, в зимнем лесу! Отец Еж не захотел будить жену и детей, поэтому сам приготовил ужин. Оказывается, и манная каша с комками может показаться очень вкусной, но только, конечно, не от хорошей жизни.
Отец Еж очень расстроился и разволновался, когда узнал о пропаже Длинных Ушек.
— Надо же, надо же! Теперь мне ясно, что заставило вас всех забрести в овраг… а вы ведь, друзья, совсем не знаете эти места! Разумеется, если я чем-то могу помочь – мой дом всегда к вашим услугам!
Гости благодарно склонили головы. Может показаться странным, что Еж, местный житель, не вызвался отправиться утром на поиски вместе со всеми, а друзья не пригласили его с собой. Но древние Обычаи Леса строго заповедовали: никого никогда нельзя просить, чтобы он сделал что-то, что не было заведено у его племени. Ежи испокон веков не покидали зимой своих домов, предпочитая спать большую часть суток – и никакой еж не нарушит этот обычай, если только речь не идет о жизни и смерти…
— И не страшно тебе, Еж, жить в такой глуши, — удивленно заметил Отец Мышь, — ведь здесь совсем рядом – логово волков… вот что меня очень беспокоит.
— Это да, тут совсем мало общества, — согласился Еж, — Но, видите ли, в соседстве с волками есть своя прелесть. Серые волки обычно не охотятся рядом со своим домом, предпочитая разбойничать подальше от этих мест. А иные враги слишком боятся и уважают волков, чтобы без крайней нужды забредать в их владения. Так что тут мы зимуем совсем тихо и спокойно… Если зайчонок прячется здесь, он, скорее всего, жив.
*** *** ***

Чистые теплые перины постелили прямо на сундуках, в печи уже дотлевали последние угольки. От сытости, усталости и тепла друзья провалились в сон сразу, как Еж, пожелав всем спокойной ночи, отправился спать.
А за стенами домика набирала силу снежная буря… Ветер выл, и стонал, и ревел, а деревья, покачиваясь с такт, скрипели ветками, и трещали, и охали, как старики, у которых прихватило спину.
Изредка метель чуть стихала, и тогда вьюга плакала, как заблудившийся щенок, который скулит, и пищит, и повизгивает, зовя маму, — а в лесу от мороза и тяжести снеговых шапок ломались и падали вниз ветки, так что треск стоял такой, как будто мороз и ветер решили устроить салют.
«У-у-у-у! – Ух! Ух! Уй! Ай! – Ви-и-и, Ви-и-и, Вью! – Ах, Ах! – У-у-у!» — вьюга билась в стены домика, словно она тоже плакала от холода и просилась домой, к теплому очагу.
И в этот жалобные звуки снежной бури как будто вплетался еще один голос, тихий, нежный, едва слышный… он никогда не смог бы привлечь чье-то внимание, несмотря на страх и отчаяние, которое так и звучали в нем. Ведь он был почти неразличим этой страшной, черной, холодной ночью… И все же он оказался очень заметным, потому что это был ЖИВОЙ ГОЛОС.
Каким-то чудом отчаянный тонкий писк заблудившегося малыша достиг слуха Мамы Зайчихи. Сначала она лишь беспокойно заворочалась в постели. Но плач не утихал, и настырно вмешивался в сладкие сны, назойливо проникая в уши. И вот уже Мама Зайчиха проснулась, как от внезапного толчка в бок. Первое время она только прислушивалась, напряженно глядя усталыми глазами в темноту. Но вот ее предчувствие превратилось в уверенность.

— Вставай, отец! – решительно растолкала мужа Мама Зайчиха, — Просыпайся скорее! Я слышу голос нашего сына, я знаю к нему дорогу!
Отец Заяц поворчал для порядку, но все же зажег фонарь и разбудил друзей. Все вместе они следовали за Мамой Зайчихой, которая шла и шла, уверенно различая в ночи голос родного сыночка.
И вот уже все явно услышали тихий плач зайчонка, который сжался в маленький белый комок под занесенной снегом елочкой, тихо дрожа и икая от холода и страха, низко опустив уши и пытаясь согреть дыханием озябшие лапки.
Друзья столпились вокруг него и несколько минут просто молчали, удивленно и благоговейно, все еще не в силах поверить собственным глазам.
*** *** ***

Зайцы подхватили сына на руки и так доставили в домик Ежей, словно тот внезапно стал хрустальным и мог разбиться, если его резко поставить на ноги. К счастью, Длинные Ушки почти не пострадал, да к тому же, как и все малыши, он быстро забывал страхи и несчастья, когда вокруг все хорошо и рядом папа и мама.
Не прошло и трех часов, как Длинные Ушки, согревшись и просохнув, сидел на печке, болтая лапками, уписывая теплые медовые пряники с теплым молоком.
Ежик, и Лесные Мыши, и Моховик – все старались доставить малышу удовольствие. Ведь подумать только, они уже почти потеряли надежду, что увидят Длинные Ушки еще раз, дело чуть было не закончилось непоправимой бедой – и так счастливо закончилось! Как это все же здорово, что зайчонок жив, и какой же он славный!
— Ну а как же так получилось, что ты заблудился? – наконец спросил Отец Заяц, — Ведь я многому тебя научил, и ты отлично гулял один летом!
— Да и сколько раз я тебя предупреждала, чтобы ты не убегал один слишком далеко, — с легким упреком добавила Мама Зайчиха.
Длинные Ушки очень смутился.
— Я не виноват, — пробормотал он, — Просто я убегал от волка, и вдруг произошло что-то совсем странное… и непонятное. Я так испугался! Ведь у меня вдруг пропали лапы!
И маленький зайчонок с удивлением поднял свои лапки, глядя на них так, словно видит их впервые.
*** *** ***

Ранним утром маленький зайчонок выбрался на опушку леса, чтобы полакомиться вкусной корой диких яблонь, когда внезапно ощутил – за ним пристально наблюдают несколько пар хищных зеленых глаз. Волки – а это были именно они – тоже оказались совсем не прочь закусить и уже присмотрели себе завтрак.
Зря в Лесу многие верят в то, что зайцы – звери глупые и трусливые. На самом деле косые – просто очень осторожный народ, но они, как все только что убедились, могут быть смелыми и решительными, когда этого требуют обстоятельства. Несмотря не юный возраст, Длинные Ушки уже не раз уходил от погони. Вот и сейчас он, подпрыгнув высоко вверх так, что перед носом волка мелькнул только его хвостик, бросился выписывать петли по снежному полотну.
Волки старались напугать зайчонка громким воем, но Длинные Ушки не поддавался и лишь старался держаться подальше от Поля – ведь на открытом пространстве спрятаться намного труднее. И вот наконец серые устали обнюхивать сугробы и корни деревьев, заглядывать под каждую корягу и каждую еловую ветку… Очевидно, они решили, что добыча просто не стоит таких усилий.
Длинные Ушки присел под елочкой, чтобы немного отдохнуть перед обратной дорогой. От бега очень хотелось пить, и зайчонок зачерпнул снег лапкой, чтобы хотя бы смочить губы, и… замер от изумления! От привычной лапы осталась только розовая подушечка!
Зайчонок в панике оглянулся, пытаясь найти свой хвост, и уши, и задние лапы, но привычная серая шуба куда-то исчезла. Вместо нее тело покрылось белым-белым мехом, и он сливался со снежной пеленой, так что Длинные Ушки почувствовал себя невидимкой!
Длинные Ушки заплакал – ведь теперь он остался без близких и друзей, которые никогда его не увидят и не узнают! Так, вне себя от стыда и горя, маленький зайчонок просидел под елкой до самой метели!
Как только Длинные Ушки замолчал, крыша домика чуть не рухнула от счастливого, звонкого и совсем не обидного смеха!
— Мы забыли тебе рассказать, сынок, — вытирая выступившие слезы, сказал Отец Заяц, — Просто зимой все зайцы и белки меняют шубку! Летом мы все были серые, а зимой – стали белыми, потому что так Врагам труднее заметить нас на снегу. И это очень хорошо, ведь, может быть, благодаря зимней маскировке волки тебя не заметили!
Длинные Ушки посмотрел на маму и папу – и правда, их шубы тоже побелели, словно снежные метели подарили им наряд на всю зиму.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ЗЛОЙ КОРОЧУН
Мама Мышка давно обратила внимание, что Отец Мышь с каждым днем становится все более угрюмым и раздражительным. Он вставал все позже и позже, перестал делать зарядку по утрам. Завтрак теперь обычно ему не нравился, обед был то слишком холодным, то слишком горячим, а дети, по его мнению, играли только в очень глупые игры.
Однажды утром Отец Мышь очень рассердился, когда младшая дочка случайно пролила на себя кашу. Он накричал на малышку, а, когда дочка расплакалась, выскочил из-за стола и, наскоро одевшись, ушел из дома, громко хлопнув дверью.
Мама Мышка грустно вздохнула. Она знала настоящую причину ссоры – в это время года в Лесу вовсю колдует злой волшебник Корочун.
Снежная буря, которую пережидали друзья в доме Ежа, оказалась лишь первой в большой семье сестер. Теперь метель стихала очень редко, а Темная Ночь почти не покидала Леса. С каждым днем День становился все короче и короче, Солнце почти не выглядывало из-под низких облаков. Лес стал каким-то сумрачным, хмурым, а лесные обитатели, чувствуя его настроение, все более ленивыми и вялыми.
В такое время Корочун бродит по верхушкам деревьев, заглядывает в домики и норки – и всюду сеет раздоры, подсказывает обидные слова, нашептывает в уши капризы… И справиться с ним может только добрый Дед Мороз. Он отправится в путь в самый короткий, темный день, когда Корочун особенно силен, — и порадует Лес новогодним праздником, играми и подарками. Тогда и Солнце начнет светить дольше, дольше – сначала лишь на несколько минут в день, а Корочун постепенно ослабеет и спрячется до следующей весны.
Вот почему Мама Мышка решила просто подождать, когда у мужа пройдет плохое настроение.
*** *** ***
Не было в Лесу ни зверя, ни птицы, ни гнома, кто не ждал бы Деда Мороза с нетерпением, но он никогда не появляется раньше времени. Его ждут с нетерпением, ожидая, каким он будет на этот раз, и разговоры о Новом годе начинаются еще в самом начале декабря. Все знают, что добрый Дед Мороз может творить чудеса и исполнить самое дорогое, самое заветное желание любого существа, но… только в том случае, если это желание никому не принесет вреда. И, конечно, если хотеть по-настоящему, всей душой.
Но жадин Дед Мороз не любит. Если просить у него исполнения все новых и новых желаний, да еще стараться, чтобы тебе досталось больше, чем всем остальным, — добрый волшебник может просто забыть о тебе… во всяком случае, этой зимой.
За утренним чаем Моховик и Малинка беседовали о том, что важнее всего – какое чудо нужно им больше всего.
— Я хочу получить новое платье, как у сестры, — говорила Малинка, — Такое длинное, с блестками.
— Но у тебя ведь нарядов полный шкаф, — удивился Моховик.
— Ну и что? Новых у меня почти и нет! Мне ничего не шили с самой нашей свадьбы.
— Да ведь это было только в начале осени!
— Тебе что, жалко! – надула губы Малинка, — Пусть будет еще одно платье. Сорока говорила, что теперь это модно, а она хорошо разбирается в таких вещах! Весной без блесток и на поляне не появишься!
— Да Сорока всю жизнь тащит в гнездо все, что блестит! – воскликнул Моховик, — Нашла, кого слушать! К тому же она еще и известная сплетница…Тоже мне, чудо, называется, — какое-то платье с блестками!
— А что, по-твоему, это не чудо! – ехидно спросила Малинка, — Ошибаешься! Это очень, очень большая редкость! Мало кто может похвастаться, что у него такое платье есть!
— Правильно, но это просто потому, что такая ерунда никому не нужна! – нашелся Моховик.
На глазах у Малинки выступили слезы.
— Интересно, а о чем чудесном ты мечтаешь? Тебе, похоже, безразлично все красивое!
— Я попрошу хорошую крепкую лодку для рыбалки, — убежденно сказал Моховик, — Она очень нам нужна летом. Нельзя же постоянно надоедать Лягушке!
— Лягушка всегда рада нас видеть, к тому же лодку – любой может построить!
— А платье что – не любой может сшить? – съехидничал Моховик, — Да таких платьев сколько угодно!
— Ну и что? Я все равно его попрошу, и дед Мороз привезет его на белом коне! – упрямо заявила Малинка.
— Еще и на белом! – рассмеялся Моховик, — А может, дед Мороз приедет на вороном коне, да еще и без всякого платья!
— Да нет, на белом, на белом! – расплакалась Малинка, отвернувшись к стене.
*** *** ***
Появление Отца Мыша прервало ссору. Он успел немного успокоиться и прийти в хорошее расположение духа, пока добирался до друзей, и очень удивился размолвке, потому что знал их как дружную пару.
Отец Мышь тоже не знал, на каком коне обычно приезжает дед Мороз, и, чтобы рассеять напряжение, предложил друзьям прогуляться.
Лес встретил странной, гнетущей тишиной, словно намекая, что сегодня он вовсе не раз никого видеть. В такое время года природа решает отдохнуть, побыть немного в одиночестве. Снег и тот казался каким-то серым и не скрипел под ногами. Разговоры не клеились, и друзья тихо бродили между упавших, присыпанных снежной крупой сосновых веток, не решаясь первыми отправиться восвояси.
Белки, неугомонные белки, и то вдруг стали какими-то неуклюжими. Едва успев поздороваться, они, неудачно прыгнув, сбросили с еловой ветки снежную шапку, которая накрыла с головой Отца Мыша.
В другое время Отец Мышь только бы рассмеялся, то сейчас он грубо закричал:
— Что за нелепые шутки!
— Извини, это мы нечаянно, — смутились белки.
— За «нечаянно» бьют отчаянно! – ворчал Отец Мышь, — Смотрите лучше, куда бросаете снег!
— Тогда и ты смотри, где стоишь! – не остались в долгу белки.
Тут Отец Мышь вскипел окончательно, произнес несколько недостойных его слов и, схватив ветку, принялся грозить белкам. Но разве до них доберешься! Обидно смеясь, древесные проказники повернулись к нему хвостом и ускакали, запустив напоследок еще один снежок.
— Видимо, день сегодня совсем не годится для игр и разговоров, — вздохнула Малинка, отправляясь домой. Моховик с ней согласился.
Через несколько дней в дом гномов ни свет ни заря прибежал испуганный Голубой Мышонок и с порога закричал, что Отец Мышь умирает и хочет проститься с близкими.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ДУХ ИЗ ЧАЙНИКА
Отец Мышь лежал в постели, завернувшись в самое теплое одеяло, которое только нашлось в доме. В комнате было жарко натоплено, так жарко, что оконные стекла запотели, и капельки влаги стекали на подоконник; полутемно из-за спущенных штор и, наверное, по-своему уютно, если бы… если бы не запах беды и болезни, тот неуловимый запах, который обязательно появляется там, где кому-то нездоровится.
Мама Мышка сбилась с ног, стараясь угодить мужу. Она готовила все самые любимые блюда Отца Мыша, все, что он просил, заявляя, что ему непременно станет лучше после куска яблочного пирога, посыпанного сахарной крупой. Но, стоило пирогу – сладкому, таящему во рту, — появиться на тарелке, как Отец Мышь заявлял, что передумал, что сладкое он уже давно не любит, и вообще, от него портятся зубы. Неужели никто в этом доме не может приготовить обыкновенные сырники и ватрушки?
Собрав все силы, чтобы не расплакаться от усталости и обиды, Мама Мышка отправлялась печь ватрушки и лепить сырники. Самые лучшие продукты, которые берегли для праздника, доставали из сокровенных запасов, — а Отец Мышь заявлял, что ватрушки – кислые и жесткие, а сырники подгорели.
Младшие дети почти все время проводили у постели папы. Стараясь угодить, они то увеличивали звук телевизора, потому что он работал слишком тихо, то, напротив, уменьшали, потому что орал слишком громко. Потом вдруг больному приходило в голову, что ему скучно, и он просил почитать ему книгу вслух. Но, стоило кому-то начать чтение, как Отец Мышь раздражался, и заявлял, что все это сплошь одни глупости, и лучше бы малыш отправился учить уроки. Иногда ему приходило в голову проверить у детей уроки – и тогда надо было бежать со всех ног за учебником. Отец Мышь начинал сам читать учебник – и у него усы вставали дыбом от тех глупостей, что там написаны. Он начинал жалеть малыша и велел ему идти играть, а не портить зрение над книгами.
Малыши играли, чтобы порадовать папу, да только игра у них не клеилась. Оказывается, это совсем не весело – играть, когда тебе велели. А Отцу Мышу, несмотря на все попытки угодить и исполненные капризы, становилось все хуже и хуже.
— Привет, дружище! – громко, с наигранной веселостью заявил Моховик, входя в комнату, — Надеюсь, тебе уже лучше? Честное слово, здорово же ты нас напугал! Разве можно впадать в отчаяние из-за какой-то простуды?!
Гном тут же осекся, встретив печальный, слегка укоризненный взгляд больного.
— Большое спасибо, что вы не отказались прийти, — кротко сказал Отец Мышь слабым голосом, — Я понимаю, чего это вам стоило в такое время года, но что поделаешь – другой возможности увидеть вас у меня, скорее всего, уже не будет…
— Да что ты такое говоришь?! – Моховик встревожился не на шутку, — Ведь ты поправишься совсем скоро, вот увидишь, всего лишь через недельку или другую. К тому же ты знаешь, зима не длится вечно. Когда-нибудь снег растает, придет лето, и мы еще погуляем! Вспомни, Отец Мышь, как нам было весело!
— Милый, добрый мой Моховик, — трагически вздохнув, заметил Отец Мышь, — У тебя всегда было доброе сердце, но нет, не утешай меня! Я знаю, что дни мои сочтены… и даже рад этому. Ведь судьба никогда не была ко мне благосклонна! Труд, суета, семейные заботы – вот и все, что я видел в жизни. Да еще и опасности, которые ты разделял со мной, мой незабвенный друг! Честное слово, я даже рад, что, наконец, обрету покой… покой и тишину, и только мысль о вдове и сиротах омрачает мои последние минуты. Но я уповаю на вас, мои преданные друзья, я верю, что вы не оставите их в беде!
Мама Мышка и мышата не выдержали и безудержно разрыдались. Малинка бросилась их утешать…
— Конечно, не оставим, но подожди, не хорони себя заживо, — твердо сказал Моховик, — За твою жизнь ведь еще можно бороться! Мы найдем способ тебя вылечить, ты только скажи, что для тебя сделать!
— Голубчик, — все так же кротко ответил Отец Мышь, но гном заметил, то тот все же слегка встревожился, — Я буду очень благодарен, если ты все же пригласишь сюда всех моих соседей и приятелей, всех, кто не спит в это время… Я хочу примириться со всеми, оставив о себе добрую память. Ведь, возможно, вы все же подумаете обо мне иногда. А лекарство… да какое лекарство вылечит старость и разбитое сердце?!
Срочно собравшиеся друзья и соседи наперебой уговаривали Отца Мыша не отчаиваться. Каждый наперебой предлагал самое лучшее, надежное лекарство: белки уверяли, что лучше всего помогают уколы змеиного яда, а Зайцы – горькая настойка из сушеных мухоморов. Но Отец Мышь и слышать ничего не хотел о лечении.
Он не признался бы даже самому себе, что больше всего на свете мужественный и решительный Отец Мышь боится… уколов и лечения. Да и просто болезни, когда надо лежать целые дни и выполнять все, что требует от тебя доктор.
Когда все устали и вымотались от бесконечных и бесполезных препирательств, и уже думали о том, что придется применить физическую силу, маленький зайчонок Длинные Ушки прибежал навестить давнего знакомого.
Малыш положил на одеяло игрушечную лодку из бересты, без особых церемоний сел на стул и, болтая лапками, сочувственно спросил:
— Ты простудился, дядюшка Мышь? Заболел? Мне тебя очень жаль, правда…
— Ох-охо, — вздохнул Отец Мышь, — Если бы только знал… да что ты можешь знать о болезни в твои годы, сынок!
— Да что ты, дядя Мышь, я тоже болел простудой, — простодушно ответил Длинные Ушки, — И совсем недавно. Мама меня лечила – парила мне ноги и ставила горчичники. Ты знаешь, они щиплются, но не очень. Я сначала боялся… Но ты ведь очень храбрый и, наверное, ничего не боишься?
Отец Мышь густо покраснел, потом стал долго и усиленно кашлять в подушку, а затем… затем сел в постели и принялся парить ноги в тазу с горячей водой.
*** *** ***
А тем временем Малинка о чем-то шепталась на кухне с Мамой Мышкой, Мамой Зайчихой и Белочкой. Подруги решили, что настало время колдовства – надо вызвать из чайника магический Дух Здоровья.
Они немедленно отправились на опушку леса, туда, где высокие деревья постепенно переходят в небольшие рощицы молодых березок, осинок и рябин, а чуть дальше, рукой подать – бурно растет боярышник. Летом никто из лесных обитателей не выказывает особого почтения этой тонкой, юной поросли, которая занимает в семье лесных растений место младших братьев и сестер. Да, в пору щедрости, когда созревает урожай яблок, груш, слив, когда грибы сами просятся в корзины, мало кто снизойдет до скромных кисловатых ягодах, которые созревают последними. А вот зимой – тут дело другое.
Прочие неженки бросают свои плоды на землю; рябина и боярышник поздней осенью избавляются только от листьев. Ягоды остаются на ветках до самой весны. Трескучий мороз заставляет их съежиться, лед покрывает их тонкой, искрящейся коркой, но они лишь становятся свежее от этого. И зимой скромные незаметные заросли превращаются в настоящую зимнюю столовую для птиц, любимое и уважаемое место в Лесу. Не будь этих настоящих зимних подвижников, приготовивших запас пищи, которая выдержит любую погоду, — и многие, очень многие лесные обитатели не встретят будущую Весну.
И вот белки собрали рябину с тонких, хрупких, беззащитных веток, которые темными узорами выделялись на фоне темно-желтых, облупившихся сосновых стволов, а Мама Зайчиха, Мама Мышка и Малинка собрали яркий боярышник, чьи ветки согнулись под тяжестью снега и льда, но не сломались. Да и снега уже навалило так много, что там, где летом ветки и листья висели высоко над головой, сегодня надо было пригибаться, чтобы они случайно, в шутку не задели по ушам или по глазам. Ягоды, яркие, темные, а кое-где почти желтые, ждали, когда же они пригодятся. И вот, дождались, не затаив никаких обид за былое пренебрежение, сами просились в лапки.
Дома урожай положили в чистое ведерко, чтобы он оттаял; фарфоровый чайник обдали крутым кипятком и, положив ягоды в несколько слоев на самое дно, залили горячей водой. Там они разбухали, постепенно отдавая все жизненные силы, все солнечные лучи, всю вечернюю сладкую росу, и первые прохладные ночи, и силу зимнего мороза…
Когда же Отец Мышь вернулся из бани, где его без всякой пощады парили и хлестали березовым веником, рискуя растопить подкожный жир и спустить шкуру, у его постели собрались все, и Малинка внесла чайник. Стоило приоткрыть крышку – и наружу вырвался волшебный Чайный Дух. Его аромат мигом выгнал из комнаты Болезнь, и Слабость, и Капризы. С первым глотком Отец Мышь почувствовал, как по жилам разбегается живительное тепло, возвращая силы и здоровье.
А затем всех выгнали из комнаты, и Мама Зайчиха поставила больному свои фирменные горчичники. Это стало серьезным испытанием для пациента, но Отец Мышь, собрав волю в кулак, сам подставил спину и даже ни разу не запищал во время этой необходимой, но суровой процедуры. А разве кто-то сомневался, что все так и произойдет?

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
КРОТ БЕРЕТ ВСЕ В СВОИ ЛАПЫ

Моховые Гномы гостили у Лесных Мышей до тех пор, пока Отец Мышь окончательно не поправился. И вот настал день, когда он вышел на первую прогулку.
Отец Мышь в обществе семьи и друзей обходил любимые тропинки, здороваясь с каждым деревом, заглядывая под каждый куст, засыпанный снегом, проверяя каждую тропинку. Казалось, он всерьез беспокоился, не случилось ли с Дремучим Лесом что-то плохое, пока он за ним не присматривал. Дремучий Лес благосклонно кивал в ответ – ведь он всегда дожидается своих детей, тем более, отлучившихся не по своей воле…
Утро было довольно сумрачным и холодным, но все почему-то чувствовали легкую, светлую грусть и безмятежный душевный покой. Все огорчения выглядели совсем не страшными, трудности – вполне преодолимыми, обиды – мелкими и простительными. Сама мысль о какой-то пустой ссоре казалась просто невероятной.
— Ты знаешь, наверное, дед Мороз и правда приедет не белом коне, — тихо, чтобы его слышала только жена, сказал Моховик.
— А мне в последнее время очень нравятся вороные кони, — улыбнулась в ответ Малинка.
Так они вышли на уже на самую опушку, к высоким соснам, на вершинах которых жили Белки.
— Привет! – радостно закричали с дерева Белки, — Рады тебя видеть, старина, снова в добром здоровье!
— А я-то как рад! – отозвался Отец Мышь немного смущенно, — Надеюсь, у вас найдется свободная минутка!
— А как же! – весело ответила Мама Белка, перепрыгивая на небольшую молодую елочку, — Для друзей мы свободны всегда! Правда, в последнее время забот довольно много: надо перенести запасы из дальних кладовых, ведь, неровен час, их совсем занесет снегом. Или еще, чего доброго, доберется куница… В наше время ведь уважения к чужому нет и в помине, и ни в ком нельзя быть уверенным…
Лесные Мыши поддержали Белок всей душой, гномы тоже спешили поделиться опытом и умением, и началась долгая, неспешная, очень поучительная беседа о хозяйстве, временах и обычных делах. А такая беседа у лесных обитателей бесконечна, она идет и идет своим чередом.
Не умея долго находиться на одном месте, Белки то подпрыгивали от удивления, услышав самые интересные лесные сплетни, то, замерев и внимательно слушая, лишь кивали головой, чуть вздрагивая. Да и по мере того, как время шло, усы лесных мышей покрылись налетом инея, а носы гномов покраснели. И те и другие начали невольно притоптывать ногами и лапами, а чуть позже – пританцовывать на морозе, пытаясь согреться.
Первым не выдержал Голубой Мышонок:
— А что же мы все время стоим! Может, вы, белки, тоже погуляете с нами?
— Ой! – спохватились Белки, — Какие же мы глупые! Задерживаем вас разговорами, а сами даже не пригласили в дом на чашку чая! Да только просим извинить, но сегодня ничего не выйдет! Нам надо вытряхнуть от пыли все постели и половики… пока нет ветра, а снег свежий и чистый…
— Ну, мы можем немного задержаться, — заметил Отец Белка, — Ведь сегодня так здорово кататься на хвосте! Вот, смотрите!
И Белки покатились на хвосте, все быстрее и быстрее до самого края, а там, словно спохватившись, изо всех сил тормозили лапками. А затем, перекувыркнувшись через голову, падали на гибкую, пружинистую ветку, как на батут. Сосна, вздрогнув, сбрасывала снег и иголки, а заодно слегка подбрасывала шутника, как добрая мать качает и подкидывает вверх озорного детеныша.
— Ух, ты! – восхитился Голубой Мышонок, — Как здорово!
— Давайте с нами! – радушно пригласили Белки, — Мы научим вас, это совсем не страшно!
Но Лесные Мыши отказались в самых изысканных выражениях.
— Стары мы уже для таких забав, — ответила Мама Мышка, — Да к тому же Отец Мышь ведь только что поправился от болезни.
Гномы и мыши внезапно ощутили, что прогулка слишком затянулась, и вернулись домой. Лишь Голубой Мышонок принял беличье приглашение. Увести его домой не удалось, несмотря на укоризненные взгляды матери. Но Белки торжественно заверили всех, что все будет хорошо.
*** *** ***

Голубой Мышонок и в самом деле оказался очень способным учеником. Он быстро усвоил себе, как лучше держаться за иголки, чтобы не наколоть лапки до крови, и где удобнее всего сидеть, и как скользить, чтобы не слишком раскачать ветку и не сорваться вниз.
Единственное, что плохо получалось у гостя – это тормозить в нужный момент. Но это оказалось совсем не страшно, потому что Белки бдительно и внимательно следили за гостем и всегда страховали его в опасный момент.
— Стой! – кричал Отец Белка, сильно ухватив Голубого Мышонка за шиворот и втягивая его обратно.
— Тормози! – взвизгивала Белочка, подставляя лапу.
Наконец, забава надоела Белкам, и они простились с Голубым Мышонком, взяв с него честное слово, что он тоже немедленно отправится домой.
Голубой Мышонок так и собирался поступить. Он уже прошел более половины пути, и трубу его домика уже можно было разглядеть, если забраться на небольшой пенек. Соскучившийся хозяин так и поступил, но где-то в самой глубине души, в дрожащем хвосте и лапках еще оставалось что-то такое неуловимое, удивительное, беспокойное и бодрое, что тихо, но настойчиво призывало чуть повременить возвращаться к теплой печи и сытному обеду.
— В конце концов, не будет никакой беды, если я просто заберусь чуть повыше, на нижние лапы сосны, — сказал сам себе Голубой Мышонок, — Я просто полюбуюсь на зимний лес и тихо спущусь назад.
Но, стоило ему вновь оторваться от земли, и ощутить ковер из тонких веток и иголок под лапками, который, чуть-чуть вздрагивая, так и приглашал попрыгать и покачаться, … как все благие намерения и благоразумные мысли моментально вылетели из головы.
Голубой Мышонок, громко пища от восторга, покатился вниз, вниз и вниз, и мир закружился вокруг него хороводом, пока вдруг… пока что-то не оборвалось в животе, и он понял, что уже падает, падает, падает… и со всего размаху врезается в рыхлый снег.
К счастью, мягкий сугроб помешал ему разбиться, и Мышонок, чуть отдышавшись, попытался выбраться. На беду, ему не на что было опереться задними лапками, и, барахтаясь, кашляя и чихая, он только тонул в снегу все глубже и глубже. И вот уже Лес совсем скрылся из виду, пленник не мог понять, где верх, а где низ… и тут вдруг под ногами оказалась твердая, каменная от мороза земля, а в ней – полузакрытый проход в чью-то нору.
Не раздумывая долго, Голубой Мышонок принялся расчищать этот спасительный вход в чью-то кладовую или жилище. Он понимал, что хозяева, скорее всего, не похвалят нежданного гостя за вторжение, но сбил себе лапки до крови – и все же рыл, рыл… Ведь там, под землей – тепло, и есть возможность узнать, где же ты оказался, и выбраться наружу.
Наконец, ему удалось с огромным трудом протиснуться в узкий, низкий лаз, где сильно пахло землей, плесенью, гнилой травой… и все же чем-то еще. Откуда-то плыл едва уловимый запах жилого дома, и кухни, и огарка свечи, и дыма.
Голубой Мышонок спотыкался и петлял, несколько раз сбивался с пути в этом бесконечном лабиринте, но его опыт подземного жителя все же вел его и вел, изредка подавая сигналы – здесь кто-то недавно был, кто-то рыл, укреплял, строил эти переходы. А вот это местечко кто-то навещал совсем недавно, вот на стене след свечного воска… А здесь, здесь цель уже близка, здесь теплее, и чище, и уютнее.
Проход постепенно расширялся, и внезапно земляной пол сменился кирпичными ступеньками, ведущими право… затем налево. И вот Голубой Мышонок смог встать в полный рост, расправить плечи и отряхнуться, глубоко вздохнув всей грудью.
Голубой Мышонок оказался прямо перед парадным входом в большой коричневый дом из обожженной глины, круглый, под покатой полукруглой крышей, с небольшими круглыми окошками. Несмотря на холодное время года, все здесь казалось удивительно уютным: аккуратно закрытые сеном газоны, и чисто выметенные дорожки, и простой деревянный стол и скамейки, врытые в землю, где в иные времена, наверное, так удобно проводить вечера.
Это был Дом Крота.
*** *** ***

Голубой Мышонок не успел и дотронуться до дверного звонка, как дверь распахнулась.
— А я уже стал беспокоиться, что вы заблудились, мои добрые друзья! – воскликнул Мудрый Крот, жмурясь от света собственного фонаря. И тут же осекся, узнав Голубого Мышонка. Без лишних слов Крот велел нежданному гостю войти в дом, заявив, что готовился к важному деловому визиту.
— Приведи себя в порядок и жди меня в гостиной, — строго сказал он, — А о том, как ты здесь оказался, мы поговорим позже.
Вскоре раздался громкий стук в дверь, и хозяин вернулся в гостиную в обществе крепких, коренастых и бородатых гномов, нагруженных тяжелыми мешками. Когда они с облегчением опустили ношу на пол, в мешках раздалось тонкое, мелодичное позвякивание.
— Знакомьтесь, это Голубой Мышонок, сын Лесных Мышей, моих очень хороших друзей, — заявил Крот, — А это – подземные гномы, очень близкое и уважаемое мной племя…
— Очень приятно! – вежливо сказали гномы, — Мы рады встретить кого-то, кто может точно сказать, что происходит зимой там, во внешнем мире. Приятно знать, что твой труд ценят, и ты готовишь новогодние подарки не зря!
— Как?! – изумленно вскричал Голубой Мышонок, — Так не бывает!… То есть, я совсем не то хотел сказать, простите, — покраснев от смущения, добавил он, вспомнив про вежливость.
— Похоже, ты очень мало знаешь о том, что бывает, а что не бывает на белом свете, — строго сказал Мудрый Крот.
— Ты, наверное, думал, что все подарки готовит сам дед Мороз? – добродушно засмеялся один из гномов, — Конечно, нет! Дед Мороз ведь один на всем свете, где же ему справиться! Нет, он не бросается чудесами направо и налево. Сам он колдует только в очень важных случаях. А обычные желания, которые принесут радость, исполняем мы, дедушка Мороз лишь передает нам заказ…
— Ну да, через Крота, — подтвердил Второй Гном.
— Так Крот, получается, знаком с самим дедом Морозом? – Голубой Мышонок отрыл рот от изумления.
— Вот этого мы не говорили, — растерялись подземные гномы.
— И тебе совсем не нужно знать все лесные тайны, — поставил точку Крот, — Лучше расскажи, как там все поживают там, наверху?
И за ужином Голубой Мышонок сам не заметил, как рассказал все новости, и хорошие, и плохие. Крот разволновался, узнав о болезни Отца Мыша, и его едва успокоили, заверив, что все уже позади.
Подземные гномы рассказывали о том, как встречает Новый год их племя, и живо интересовались тем, как это принято у лесных обитателей.
— Иногда бывает так обидно, что мы никогда не бываем на поверхности, — заметил один из них, — Да и вообще, нас как будто и нет… Вот бы разок самим все увидеть!
Между тем Крот тактично заметил, что дома, вполне возможно, уже хватились Голубого Мышонка. Извинившись перед гостями, Крот лично провел его по всем своим галереям, выведя прямо к крыльцу родительского дома.
А на другое утро произошло еще одно событие, о котором мало кто знал: долгий телефонный разговор Крота с Моховым гномом. Это было довольно странно, если учесть, что Крот редко сам звонил кому-то даже летом. Но никому долго не удавалось узнать, о чем говорили два старых друга, да и Голубой Мышонок не слишком стремился рассказать всем о своем приключении.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
НОВОГОДНЯЯ МАГИЯ
Лютый мороз царствовал в опустевшем, заснеженном Лесу. Любитель тишины и покоя, он быстро загонял в теплые норы даже зеленую молодежь. И все же многие заметили, что Зима перешла главный рубеж и теперь будет медленно, но верно сдавать позиции.
Опытным чутьем лесные обитатели понимали, что Ночь постепенно стала отступать, и темнота ложится на сугробы каждый вечер все позже и позже. Пусть она запаздывает всего лишь на пару мгновений, но секунды чуть позже сложатся в минуты, а минуты – в светлые зимние часы.
Метелей и снегопадов не было уже давно, и яркое Солнце заливало округу, и снег от его лучей становился розовым, а ледяные сосульки сияли, как звезды, посылая друг другу приветы в виде ярких лучей.
Каждый невольно остановится, онемев от восхищения, чтобы лучше рассмотреть вмерзшую в лед березовую почку, или пожухшие, но так и опавшие листья ольхи, которые стали жесткими и блестящими, как фольга, или упавшую сосновую ветку. Задержится на секунду, а после пойдет по своим делам, но этой секунды хватит для захватывающих впечатлений.
В такое утро Моховик встал на лыжи и обошел всех друзей и знакомых, предлагая необычное развлечение – помочь Лесу принарядиться к Новому году.
— Но как мы это сделаем? – удивились Зайцы, — Ведь мы не умеем колдовать!
— А колдовать и не придется, — поднял руку Моховик, — Мы сделаем новогодние игрушки и нарядим елки. Деду Морозу будет приятно.
Все весело загалдели, изумляясь про себя, — как такая идея не пришла им самим в голову раньше?
*** *** ***
Теперь каждое утро лесные обитатели, не исключая Калинку, которая решила провести новогодние праздники в гостях у сестры, собирались в кладовой, в доме Зайцев, — это оказалась самая большая комната, которую только удалось отыскать. И с самого утра там кипела работа!
Елочные шарики скатывали из пчелиного воска, или из мягкой глины, или из гипса. Надо было аккуратно залить их в особую форму и подождать, пока шарик застынет. После также аккуратно, чтобы не повредить и не разбить, надо раскрыть форму – и шарик готов, только он еще желтоватый, коричневый или серый, то есть некрасивый и неинтересный.
Тогда в дело идут кисточки и краски, и шары становятся ярко-красными, или золотистыми, или серебряными, или голубыми. А если есть время, фантазия и желания, на шарике можно изобразить снежинку, или снеговика, или даже целую картину. Например, рождественские подарки под елкой, или зимнюю улицу в деревне, по которой проезжают новогодние гости. Словом, все что угодно можно, лишь бы художнику хватило терпения и умения!
Картины очень хорошо получались у Калинки, и вскоре ее стали просить нарисовать, кому что больше всего по душе. Калинка трудилась очень упорно, и новогодние картинки на шариках вышли такими красивыми, просто загляденье!
А тем временем лесные мыши делали цветные фонарики из желудей, зайцы – маленькие колокольчики из цветной фольги и жести. Больше всего отличились Белки – они выкрасили обычные шишки серебряной краской и догадались, как составить из нее прочную, длинную гирлянду!
Работа спорилась лучше, потому что разговоры, шутки и игры не смолкали надолго. Чаще всего друзья играли в загадки.
— Зимой греет, весной тлеет, летом умирает, осенью оживает, — заводил Отец Заяц.
— Снег, — радостно откликался Голубой Мышонок, и, поскольку он угадал и ответил первым, наступала его очередь задавать задачу.
— Над бабушкиной избушкой висит хлеба краюшка.
— Месяц! – сообразил Моховик и тут же добавил:
— Вся дорожка обсыпана горошком.
— Звезды на небе, — радостно отозвалась Белка.
— Сестра к брату в гости идет, а он от нее пятится…
Загадка оказалась сложней, и ее отгадал Отец Мышь:
— День и ночь. А еще вот знаю: махнула птица крылом и покрыла весь белый свет одним пером.
— Ночь, наверное! – отозвалась Мама Мышка, — А что за скатерть бела весь мир одела?
— И это тоже снег! – осенило вдруг Калинку, — По сеням и так и сяк, а в избу никак!
— Дверь! – завопил Голубой Мышонок, — Мостится мост без досок, без топора, без клина.
— Лед, конечно! – засмеялась Мама Мышка, — Да вот посудина у меня новая, а вся в дырках?
— Решето! – на этот раз первая догадалась Малинка.
Если же загадки надоедали, начиналось соревнование – кто знает больше скороговорок. Не так-то просто быстро и четко проговорить что-нибудь вроде «Хохлатые хохотуши хохотом хохотали: Ха-ха-ха-ха-ха-ха!», и даже простую «сыворотку из-под простокваши».
Ну и смеху было, когда кто-то пытался поразить своим умением, но на середине фразы «Шли сорок мышей, несли сорок грошей: две мыши поплоше несли по два гроша» у него начинал заплетаться язык!
Но смеялись совсем не обидно, а побеждали обычно белки – ведь они всегда стрекочут очень быстро, и им ничего не стоит прострекотать хоть сто раз подряд: «Летят три пичужки через три пустых избушки».
Когда же говорить и смеяться не хотелось, друзья хором запевали старинные песни, которые сложили давным-давно, и они звучат в Лесу испокон веков именно в такие минуты – за рукодельем у вечернего огонька.
— Медведь на работе каменья воротит,
Рак на колоде рубашку колотит,
Волки в болоте просо молотят,
Кот на печи сухари толчет,
Кошка в окошке ширинку шьет,
Курочка-рябушка избу метет,
Паук у углу основу снует,
Утка в юбке холсты толчет,
Селезень-пирожник пироги печет,
Корова в рогоже всего дороже –
В закуте стоит, сыром-маслом доит.
*** *** ***
Но стоило стемнеть, как работа заканчивалась, и наступало особое предновогоднее время – часы, в которые так приятно мечтать о будущем и стараться его угадать самыми причудливыми способами! Ведь гадания – это особая магия, которой нельзя, да и просто неинтересно заниматься в другое время, при бесцеремонном солнечном свете, когда за стенами дома ждет масса неотложных дел! Нет, будущее не терпит, когда его торопят, а к магии нельзя обратиться на «ты».
Для гадания нужен покой и полумрак, когда остается лишь один маленький огарок свечи, и тишина, потому что все боятся спугнуть удачу, некстати загремев стулом или раскашлявшись.
Гадают в лесу вот как: в стеклянное блюдечко наливают холодную воду, затем берут горящую свечу – и капают прямо в воду растопленный воск. Он сначала шипит, а затем – застывает, и тут надо внимательно рассмотреть, на что он становится похож. Если получится фигурка, похожая на лошадь – в Новом году ждет путешествие, если на каравай хлеба – это к богатому урожаю…
Когда остыл воск Моховика, он очень напомнил корабль. Значит, в Новом году предстоит много рыбачить, а может быть, и путешествовать по реке. Гном очень обрадовался, ведь он давно хотел построить лодку.
Фигурка Малинки очень напомнила всем что-то маленькое и круглое, будто завернутый детеныш. Может быть, в новом году у гномов появятся дети?
Воск Отца Мыша очень напоминал висячий дверной замок. Все долго спорили, что это может значить.
— Боюсь, это не к добру – заболеешь еще раз, и придется все лето сидеть дома, — беспокоилась Мама Мышка.
— Может быть, это как раз к тому, что будущей осенью у нас будут полны все кладовые, — утешил ее Отец Заяц.
— Возможно, нам даже придется строить новые, — согласился Отец Мышь.
У Калинки получилось большое сердечко, и все в один голос заявили, что в этом году ее ждет новая любовь. А вот что напоминал воск Голубого Мышонка, никто так и не понял. Это оказалось нечто среднее между кораблем, но без парусов, луком, но без стрел, или острым серпом.
— Ух ты! Наверное, меня ждут необыкновенные приключения! – восхитился Голубой Мышонок.
— Мало тебе обыкновенных, что ли?! – тут же напустилась на него Мама Мышка.
— Похоже, замок мне пригодится именно для того, чтобы запереть дома непутевого сына, — поддержал ее Отец Мышь.
— Я что… а я ничего, — тут же пошел на попятную Голубой Мышонок, но весь вечер глаза у него весело блестели.
*** *** ***
И все же настоящее колдовство не терпит посторонних глаз, пусть даже и дружеских. Его надо призывать поздно вечером, дома, когда никто, никто не может подсмотреть или вмешаться, в строгой тайне. Ведь чудеса пугливы и скромны, они не понимают шуток, не терпят неделикатности и предпочитают, чтобы к ним обращались только на «Вы».
Моховик и Малинка давно помирились, но так и не смогли договориться о том, какое чудо им ждать в новогоднюю ночь. И вот они решили положиться на судьбу: ближе к полуночи написали на зеркале письмо: «Милый дедушка Мороз! Надеемся, ты здоров, счастлив и, как всегда, навестишь наш Лес в Новый год. Мы очень тебя ждем, потому что мы тебя любим. Дедушка Мороз, пожалуйста, покажи нам настоящее чудо, ведь мы никогда его не видели, и оно нам дороже любых других подарков. Можно совсем простое Чудо, нетрудное и несложное, нам ведь только на него посмотреть».
Перед сном рядом с зеркалом разложили еловые ветви, а утром, проснувшись, гномы сразу заметили, что письмо на зеркале исчезло. Значит, дед Мороз его уже прочитал, и он совсем не сердится на дерзкую просьбу гномов.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
НОВОГОДНИЕ ГОСТИ

Елочных шариков, фонариков и гирлянд сделали уже столько, что каждому досталось по большому сундуку для украшения своего домика, а игрушки все не кончались и не кончались. Кладовая Зайцев была вся завалена ими, так что Мама Зайчиха стала ворчать, что друзья ни в чем не знают меры.
Мама Мышка уже принялась готовить праздничное угощения для всех лесных обитателей, а это дело долгое и нелегкое. С утра до ночи в кухне у Лесных Мышей что-то булькало, шипело, свистело и ворчало: в каждой кастрюле что-то варилось, на каждой сковородке что-то поджаривалось, или еще только, стреляя, как из пушки, подогревалось масло. А из печи так пахло пирогами с разными начинками, что слюнки начинали течь прямо у входной двери.
Целые дни не только младшие мышата, но и зайцы, и гномы, — все, кто оказывался под рукой, — чистили ножи и мыли посуду, носили воду и рубили дрова. Часто кому-то приходилось сломя голову бежать в кладовку на поиски редкой приправы или внезапно закончившихся сахара, соли или молока.
— Ты что, решила приготовить еды на целый год вперед? – спросил как-то Отец Мышь.
— Вот увидишь, как скоро все это закончится, — усмехнулась Мама Мышка.
Если вкусную еду любили все без исключения, то другой важный вопрос – какую именно елку стоит наряжать? – оставался предметом самых горячих споров и обсуждений. Ведь елей, елок и елочек в Лесу великое множество, у каждого лесного обитателя есть свои собственные любимые местечки и деревья, которые ему особенно нравятся. Гномы и звери часто приходят навестить своих молчаливых, неподвижных друзей, убедиться, что с ними все в порядке, погладить рукой шершавую кору… и иной раз можно поручиться, что деревья все понимают, но только не могут или не хотят ответить.
Белки, которые большую часть жизни проводят на деревьях и, конечно, понимают их лучше всех, предлагали нарядить самую заслуженную, уважаемую и высокую сосну, но все справедливо заметили, что в таком случае украшения будут видны только птицам и самим белкам.
В остальных случаях каждый настаивал на своем, ни за что не желая уступать. В конце концов, Моховик предложил решить спор с помощью жребия: гном зажал в руке несколько соломинок, с виду совершенно одинаковых, и только он один знал, какая из них короче других. Победил тот, кто вытащил из кулака самую короткую соломинку, и на этот раз удача улыбнулась Голубому Мышонку.
*** *** ***

Зимой Голубой Мышонок жил в уютной бревенчатой избушке, под сенью высокой березы, у корней которой росли две совсем молодые елочки. Человеку они едва ли достали бы до колена, но для гномов они подходили вполне – выше и не надо, ведь и так верхушка поднимается высоко над крышей.
Балансируя на задних лапках и помогая себе хвостом, белки закрепляли гирлянду на самой верхушке. Внизу им помогали Зайцы, поднимая то один, то другой конец серебристой цепочки, которая то и дело норовила зацепиться за ветку. Гномы и мыши помогали тем, что бегали вокруг деревьев, размахивая руками и периодически задевая гирлянду, и давали очень ценные советы, где нужно поддержать тот или иной конец, а где пока еще время терпит.
— Осторожней, вот тут провисло! Подхвати шишку! Ай, зацепилось! Держи, держи! Ну что ты, не видишь, что ли? – то и дело кричал Отец Мышь.
— Прекрасно вижу! Я ведь не слепой! – не выдержал, наконец, Отец Заяц.
Когда же гирлянду прочно закрепили, наступила очередь елочных шариков. Вот уж весело перекидывать разноцветные шары, словно мячики, от мышей к гномам, от Зайчонка Длинные Ушки к Калинке, от Голубого Мышонка к Моховику и Малинке, которая аккуратно подавала их зайцам и белкам. Тут уж пригодились советы тех, кто видел елку с земли: где не хватает золотого шара, где – голубого, серебряного или синего, а где нужно добавить красный цвет.
На нижние ветки мыши и гномы сами повесили шарики, кто какой хотел, и как кому понравилось, осыпали елку конфетти и мишурой.
Синие зимние сумерки постепенно сменились темной лесной ночью. В небе взошла полная луна и осветила сугробы ровным лимонным цветом. Елка в лунных лучах засияла всеми цветами радуги, посылая в темноту разноцветные тени, ветки и хвойные иглы вспыхнули красными, золотыми, синими огоньками.
Вскоре лесные обитатели услышали чьи-то легкие шаги и тихий, едва уловимый звон колокольчика… Снег скрипел под чьими-то валенками, и этот звук раздавался все ближе и ближе… Моховик и Голубой Мышонок первыми бросились навстречу.
На глухой, почти засыпанной снегом дороге, ведущей через овраг, в горку поднималась целая процессия. Дедушка Мороз, в серебристой шубе, весь покрытый инеем, шагал во главе и вел под уздцы великолепного скакуна…
— Смотри, смотри, лошадь-то белая! – прошептал Моховик, незаметно толкнув в бок жену.
— Так это не белая лошадь! Это же единорог! – замерла от восхищения Малинка.
Это и в самом деле оказался Единорог – редкое животное породы гномов. Острый прямой рог украшал его гордую голову, великолепную розовую гриву и хвост слегка развевал ветерок… А на спине он нес маленького темноволосого гнома в красной шубке и в красном колпачке. В руке гном держал золотой колокольчик, который слегка позвякивал в такт шагам.
— Здравствуйте, здравствуйте, дорогие мои! – радостно закричал Дед Мороз так громко, что с ветки березы сорвалась шапка снега, — Вот я и пришел! Вы ведь уже заждались, верно?
Все в один голос закричали, что верно, и окружили новогодних гостей, и повели их смотреть Елку. Елка очень понравилась, и все долго водили хоровод вокруг нее, распевая новогодние песни, которые сложили много лет назад, чтобы петь их раз в году, в праздник, в зимнем ночном лесу…
*** *** ***

Чуть позже пришла очередь конфет, каким-то чудом оказавшихся под елкой, и подарков, дожидавшихся в большом мешке. Вот только Дед Мороз дарил их не просто так: нужно было показать всем, чему ты научился за прошлый год. Первым подарок из мешка получил тот, кто отгадал главную загадку Деда Мороза:
— Новогодней ночью вышел в Лес старик, да не простой, а Старик Годовик. Стал он махать руками и пускать птиц. Каждая птица со своим особым именем.
Махнул старик-годовик первый раз – и полетели первые три птицы. Повеял холод, мороз.
Махнул старик-годовик второй раз – и полетела вторая тройка. Снег стал таять, на полях показались цветы.
Махнул старик-годовик третий раз – полетела третья тройка. Стало жарко, душно, знойно. Мужики стали жать рожь.
Махнул старик-годовик четвертый раз – и полетели еще три птицы. Подул холодный ветер, посыпался частый дождь, залегли туманы.
А птицы те были не простые. У каждой птицы по четыре крыла. В каждом крыле по семи перьев. Каждое перо тоже со своим именем. Одна половина белая, другая – черная. Махнет птица раз – станет светлым-светло, махнет другой – станет темным-темно.
Что за птицы вылетели из крыла старика-годовика? Какие это четыре крыла у каждой птицы? Какие семь перьев в каждом крыле? Что это значит, что у каждого пера одна половина белая, а другая – черная?
Первой догадалась Малинка:
— Я знаю! – закричала она, — Птицы – месяцы. Зимние, весенние, летние и осенние. Четыре крыла у каждой птицы – это четыре недели каждого месяца. Семь перьев в каждом крыле – семь дней в каждой недели, и у каждого дня свое имя. А что перо наполовину черное, наполовину белое – так ведь каждый день ночью сменяется…
— Умно говоришь и правильно все отгадала, — одобрил Дед Мороз и подарил Малинке то самое блестящее платье, которое ей так хотелось получить.
Белки исполняли акробатические номера, маленький Зайчонок Длинные Ушки играл на барабане, мыши – на губных гармошках, а гномы пустились в пляс. И каждый получил в подарок полезную и интересную вещь, которой очень обрадовался. Например, Моховику досталась книга о кораблях и лодках.
И вот настала Главная Полночь, и Старый Год, грустно оглянувшись, ушел навсегда, уступив место новому. В этот миг во всем мире часы бьют двенадцать раз, и главное – успеть загадать новогоднее желание, которое обязательно сбудется…
Все собрались у Елки, и каждый в молчании вспомнил свою главную мечту, и каждый верил, что она обязательно станет реальностью, совсем скоро, совсем скоро. Лесные обитатели замерли в молчании, и в этой тишине очень громко прозвучали мелодичные удары колокольчика. Это новогодний гном совершил круг почета на единороге…
Дед Мороз собрался в обратный путь, ему надо было спешить, чтобы успеть вернуться в Лапландию до рассвета. Ведь ему нельзя находиться в лесу слишком долго. Звери и гномы тоже устали так, что глаза слипались сами собой. И всем в эту ночь снились очень добрые сны…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
НАСТОЯЩЕЕ ЧУДО

Печь давно прогорела, и угольки потрескивали в ее темной горячей глубине. Чуть слышно тикал будильник, о котором никто не вспомнил вечером. В доме было тихо, так тихо, что отчетливо слышалось, как вздыхает ветер там, высоко, в трубе.
Малинка проснулась первой и долго лежала под одеялом, сладко потягиваясь, наслаждаясь сонной ленью и вслушиваясь в тишину. Сегодня никто никуда не торопится, сегодня можно встать только тогда, когда захочется!
— Как будто бы я принцесса, живу в замке своего отца-короля, и у меня целая толпа слуг, которые каждое утро приносят мне в постель горячее какое со сливками, и пирожные, и кусок свежего торта, — воображала Малинка, — И я съедаю все это прямо в постели. А после приходят горничная и помогает мне выбрать нарядное платье, каждый день новое! И причесывает меня, и обрызгивает духами…
И тут Малинка вспомнила, что все эти удовольствия – и сладости, и духи, и новое платье, — ожидают ее на самом деле! Она осторожно, чтобы не разбудить спящего Моховика, выбралась из постели, долго нежилась в пенной ванне, а после надела то самое платье, которое вчера подарил Дед Мороз.
На кухне ее уже ждала Калинка, успевшая вскипятить чай. Сестры накрыли маленький столик в гостиной. Покачиваясь в тихо поскрипывающих креслах-качалках, сестры завели долгую беседу по душам, секретничая и делясь самым откровенным, как когда-то, долгими вечерами, в родительском доме, они шептались в своей девичьей спальне.
Моховик присоединился к ним примерно через час, и разговор зашел о планах на будущее – ближайшее и более отдаленное, а также об общих знакомых, родственниках и друзьях, об их делах, и радостях, и бедах, и приключениях.
*** *** ***
Громкий стук в дверь прервал их разговор. Издалека, откуда-то сверху, донеслись звонкие голоса, топот ног и лапок, сбивающих на пороге снег с обуви, и сдавленный смех вместе с приглушенными возгласами:
— Да погоди, ты все испортишь! Тише, тише, иначе не получится сюрприза!
— Может быть, кому-то нужна помощь? – слегка встревожился Моховик.
Не успел он открыть дверь, как грянул хор, затянувший долгую песню:
Маленький мышонок
Синий посошок,
В дудочку играет,
Коляду потешает.
Авсень, авсень,
Завтра новый день!
Не стой у ворот,
Сегодня Новый год!
В дом почти ворвались Голубой Мышонок и Зайчонок Длинные Ушки. Это они не поленились первыми выйти из дома и отправиться колядовать. В новогоднее утро можно навестить соседей неожиданно, чтобы пожелать им счастья, богатства и здоровья на весь следующий год, и преподнести свое появление как сюрприз, и спеть песни, специально сложенные именно для такого случая, и потребовать – именно потребовать – угощения!

Воробушек летит,
Хвостиком вертит,
А вы, гномы, знайте,
Столы застилайте,
Гостей принимайте,
Новый год встречайте!
Гости вопили от избытка чувств, целуя и обнимая хозяев, и, в конце концов, чуть не сбили Моховика с ног. Вскоре к ним присоединились Калинка и Малинка, которые сделали вид, что не узнали гостей и очень испугались.
Зайчонок и Голубой Мышонок принесли с собой столько радости и бодрости, что от спокойного, умиротворенного настроения гномов не осталось и следа! Моховик, Малинка и Калинка, быстро набросив шубы поверх нарядов, отправились колядовать вместе с молодежью.
На новое вам лето,
На красное вам лето!
Куда конь хвостом —
Туда жито кустом.
Куда коза рогом —
Туда сено стогом, —
затянули они перед сосной Белок, и радостные хозяева весело водили с ними хоровод, со смехом запрыгивая на нижние ветви.
Сколько осиночек,
Столько вам свиночек;
Сколько елок,
Столько и коровок;
Сколько свечек,
Столько и овечек.
Счастья вам,
хозяин с хозяюшкой,
Большого здоровья,
С Новым годом
Со всем родом!
Коляда, коляда!
Это желали хозяйственным, домовитым зайцам. Для них разыграли целый спектакль, и главную роль, конечно, играл их собственный сынок. Он очень смешно изображал, как мама и папа учили его запутывать след.

Так постепенно они обошли с поздравлениями всех лесных обитателей, и компания колядующих постоянно увеличивалась, превращаясь в настоящую веселую толпу. У всех блестели глаза и губы, носы и щеки покраснели на морозе, а карманы ломились от сладостей, на которые многие уже и не могли смотреть. Даже молодые и сильные устали и проголодались, когда решили заглянуть к Лесным Мышам.
Щедрик-Петрик,
Дай вареник!
Ложечку кашки,
Наверх колбаски.
Этого мало,
Дай кусок сала.
Выноси скорей,
Не морозь гостей!
— Здравствуйте, дорогие гости, добро пожаловать! Найдется не только вареник! – радушно приглашал Отец Мышь.
Тут друзья в полной мере оценили, насколько права была Мама Мышка, приготовив так много еды! Легкое желание перекусить тут же превратилось в волчий голод, как только вкусные густые ароматы коснулись обоняния лесных обитателей. Некоторое время беседа за столом вообще исключалась, так как каждый спешил насытиться горячей картошкой с грибной подливкой, и солеными грибами, и горячим борщом со шкварками, заправленным сметаной, такой густой, что в ней стояла ложка. Закуски тоже пригодились, кислая капуста с брусникой, и пареная репа, и … да всего и не перечислить! Каждый получил полную тарелку того, что ему нравилось больше всего, и никто не возражал, если гость просил добавки.
Когда все ощутили в животе приятную тяжесть и тепло, так что некоторые незаметно ослабили брючные ремни под скатертью, стол опустел уже наполовину. Кто-то откровенно клевал носом, только из вежливости не позволяя себе задремать. Лишь один Голубой Мышонок, как всегда, был полон бодрости, готов к приключениям и предлагал всем отправиться колядовать на Запруду.
Разговор несколько оживился, когда все стали рассказывать о новых подарках, которые получили вчера от Деда Мороза, и обмениваться с друзьями небольшими, но очень приятными сувенирами, сделанными своими руками. Не было конца вопросам, возгласам и шуткам, когда с очередного подарка срывали яркую упаковку из высушенных разноцветных осенних листьев.
Среди подарков оказалась Сосновая Шишка в костюме новогоднего гнома. Сам Крот прислал ее для Голубого Мышонка, который был очень растроган таким поступком. Ведь в записке, приложенной к подарку, было сказано, что Крот сам позаботился о том, что Мышонку, да и другим лесным обитателям просто необходимо. Этого никто не ожидал, ведь Крот часто ругал старшего сына Лесных Мышей, предрекая, как иной раз Отец Еж, ему самое мрачное будущее.
— Я поставлю ее в своей гостиной и, глядя на этот подарок, буду всегда вспоминать Крота, — сказал Голубой Мышонок.
— Может быть, ты заодно вспомнишь и обещания вести себя благоразумно, которые ты не раз давал и Кроту, и всем нам, — добродушно добавил Отец Мышь.
— Да, и я думаю, что мы с тобой поладим, — неожиданно раздался тоненький голосок, — И сможем спокойно проводить дома время, когда на улице такой мороз!
Все переглянулись и… поняли, что это сказала Сосновая Шишка, которая, не теряя времени, запрыгнула на стол.
— Что, растерялись? – засмеялась Шишка, — А удивляться тут нечему. В Новый год всегда случается то, что не может произойти в другое время!
С этими словами Шишка спела и сплясала, сорвав у публики бурные аплодисменты. А затем незаметно вытащила откуда-то из седой ватной бороды яркую коробочку, в которой оказались цветные узорные картонки – пазлы. Если постараться и внимательно их сложить, край к краю, можно сделать своими руками настоящую картину из мозаики.

Посуду немедленно убрали со стола, и лесные обитатели занялись именно этим. Всем было интересно, какое изображение получится в самом конце. Голубой Мышонок даже попискивал от нетерпения, но не хотел уступить первенство кому-то другому. Наконец, его терпение было щедро вознаграждено – каждый пазл оказался на месте, и миру явилась сценка, где Красная Шапочка встречает в лесу Серого Волка.
Друзья очень осторожно, чтобы не рассыпать мозаику, перенесли картинку на подоконник. Голубой Мышонок решил, что завтра же переклеит мозаику на бересту – и повесит на стенку в спальне.
Все немного устали, и гости уже расходились по домам. Голубой Мышонок уже строил планы на завтра, что именно они сделают вместе с неистощимой на разные идеи Сосновой Шишкой. Мышонок не мог наглядеться на это чудо… и особенно на картину, созданную своими руками.
— Обычно я что-то изобретал, что требует рискованных испытаний, а тут – прямо дома, в комнате, получилась такая красота! – вздохнул он.
Моховик же хотел провести этот день в одиночестве, чтобы прочесть новую книгу. Кто знает, вдруг чудо получится и у него?
— Простые вещи иногда тоже чудесны, если только не жалеть на них сил и терпения, — заметил гном.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
КАПЛЯ ЗА КАПЛЕЙ

Трескучие морозы, так долго державшие Лес в своей власти, стали постепенно отступать. Они уже не хватали гномов за щеки и нос, не кусались и не щипались, стоило только немного зазеваться на улице.
Снег стал совсем другим: не сухим и колючим, который скрипит под ногами, и его нельзя взять в руки, потому что он обжигает ладонь. Влажный и липкий, он будто дышал всеми порами, оседая от собственной тяжести. На деревьях уже набухли первые почки. Весна еще не пришла, но ее первые вестники – теплые южные ветры – уже вышли на разведку и весело резвились среди деревьев.
Как ни злился зимний холод, днем он не мог угнаться за весельчаками, и ему оставалось лишь в бессильной злобе смотреть, как то тут, то там слегка подтаивали снежные шапки. На ветвях деревьев выросли огромные сосульки, и то тут, то там с них падали первые весенние капли. От этого ледышки становились хрупкими и ломкими, и часто бывало, что какая-нибудь из них срывалась вниз и со звоном разбивалась на мелкие осколки.
Но по ночам, когда южные ветерки, наигравшись, спали, морозы успевали взять реванш! И утром снег покрывался прочным и скользким настом, таким крепким, что он не всегда проваливался под чьими-то шагами, а вода в проруби покрывалась тонкой коркой льда.
Весенние ветры шалили все более дерзко, и однажды пригнали настоящее весеннее облако! Оно пролилось над Лесом дождем, первым в этом году, еще очень холодным, но все-таки это была настоящая победа!
Мороз в ответ рассвирепел так, что лютовал несколько дней, и все деревья в лесу покрылись толстым слоем льда. С грохотом ломались старые сосны, роняли лапы могучие ели, а березы, тонкие деликатные березы, согнулись под тяжестью льда до самой земли.
*** *** ***

Белки были просто в отчаянии: им стало очень трудно подниматься по сплошной ледяной корке. Лапки болели и замерзали, едва белка оказывалась совсем невысоко над землей. Они с такой грустью смотрели на хрупкие, закованные в ледяную броню веточки, которые ломались от малейшего усилия, что Моховые Гномы предложили Белкам погостить у них до весны.
— Да и управиться с делами вместе будет легче! – обрадовались Белочки.
В это время года у лесных обитателей и правда очень много забот – ведь надо готовиться к Весне и совсем уже недалекому Лету. Чтобы радушно встретить долгожданную гостью, в Лесу готовят совсем особое угощение – блины.
Мама Мышка зорко следила, чтобы в большой медный таз положили самые свежие яйца, и самое жирное молоко, и муку высшего сорта, и соль, и сахар. Церемонию добавления в опару дрожжей главная лесная повариха и вовсе никому не доверяла, считая, что именно от них зависит вкус готового блюда.
Когда же тесто было готово, медный таз поставили в самый теплый угол кухни, рядом с печью, укутав сверху теплым платком. Сначала таз вел себя очень скромно, прилично, как и полагается порядочной кухонной утвари, которая приучена стоять тихо и никому не мешать. Но вскоре он стал тихо вздрагивать, а чуть позже платок повел себя совсем необычно: зашевелился, заволновался, и что-то под ним громко всхлипывало.
— Тесто поднялось! – обрадовалась Мама Мышка.
Она зачерпнула жидкое тесто половником и вылила его на заранее раскаленную сковородку. Тесто от возмущения громко фыркало, пошло волнами и пузырями, которые лопались, и в результате блин стал тонким и словно покрылся узорами.
— Раз! – Мама Мышка ловко, как в цирке, подбросила его на сковороде так, что блин приземлился еще сырой стороной. Теперь ее очередь испечься.
А тем временем Калинка, Малинка, Мама Зайчиха, Белочка, да и другие друзья и соседи готовили начинку к блинам. Ведь в них можно завернуть любое лакомство: и сладкое варенье, и сметану с медом, и тушеную капусту, и грибы, и зелень, и вареное мясо – всего и не перечислить! Каждая хозяйка знала свой собственный секрет приготовления любимой начинки для блинов, и каждая старалась, чтобы ее блюдо оказалось самым вкусным!
Само собой разумеется, что ради такого случая каждая хозяйка достала из кладовой самые лучшие, самые вкусные запасы. Вода же нужна была только родниковая, ведь там она ключевая и очень вкусная. Принести ее не так просто в гололед, но никто ударить лицом в грязь никому не хотелось.
*** *** ***

Калинка медленно спускалась под горку, осторожно выбирая место, куда можно без опасений поставить ногу. Здесь уже не раз кто-то падал, разливая ведро с водой, и тропинка к роднику превратилась в настоящий каток.
Шаг – остановка. Шаг – остановка. Так, теперь повернуть чуть вправо… вот уже совсем немного осталось… уже почти у цели… И все же Калинке не повезло: сучок, казавшийся таким надежным, очевидно, не так давно свалился с ветки. Он неожиданно подался под ногой, и Калинке не удалось удержать равновесие. Упав на спину, девочка только бессильно взмахнула руками и съехала по льду на самое дно оврага.
— Кар! Кар! – злорадно расхохоталась Ворона, которая наблюдала за Калинкой с верхушки березы, — Я так и думала, я так и знала! Вот ведь неумеха – даже воды принести не может!
От боли и обиды Калинка густо покраснела.
— И вовсе я не упала! Это я специально решила прокатиться! – с досады заявила она.
— Кар! Кар! Кар! – еще громче засмеялась Ворона, — Так я тебе и поверила! Тогда давай, еще раз прокатись!
Самой Калинке такая мысль никогда не пришла бы в голову, но теперь ей не оставалось иного выхода, как снова подняться наверх, в самое начало тропы. Девочка случайно посмотрела вниз – и зажмурилась на мгновение от страха…
Ворона делала вид, что даже не смотрит в сторону девочки, но Калинка очень хорошо понимала: стоит ей сейчас отказаться от своих слов, повернуть назад, и Ворона разболтает всем о ее трусости, да еще и добавит от себя множество придуманных подробностей.
Глубоко вздохнув, Калинка решилась: очень быстро, чтобы не успеть передумать и испугаться, девочка села на корточки и сильно оттолкнулась ногами.
Свежий ветер ударил в лицо, голова слегка закружилась, а мир вдруг перевернулся и понесся на нее с бешеной скоростью. Снег, небо, деревья, горка – все закружилось в быстром, легком танце, веселом и совсем не страшном…
Съехав вниз, ошеломленная Калинка несколько секунд сидела молча, замерев и прислушиваясь к новым, и очень приятным, ощущениям. А затем, забыв про родник, встала и снова поднялась на горку.
Вскоре потрясающая новость о новой забаве, изобретенной Калинкой, стала известна всему Лесу. Ворона постаралась, чтобы о храбрости Калинки узнали абсолютно все, и никогда не отказывалась снова и снова рассказать историю, как девочка из семьи Полевых Гномов решилась на смелый поступок. Понятно, что Ворона не распространялась о том, как сама не верила в успех новой затеи и смеялась над оступившейся девочкой. Напротив, если верить рассказчице, выходило, что она, Ворона, никогда и не сомневалась в удивительной храбрости всех гномов без исключения, и в особенности – в доблести Калинки.
Моховые гномы сначала очень испугались, ведь сестра могла серьезно пострадать! Сама Калинка сначала выслушивала похвалы, краснея от смущения, но вскоре она и сама поверила, что всю жизнь мечтала научиться кататься с горки. Вняв настойчивым просьбам друзей, она показала им новую забаву, которая на удивление быстро понравилась всем, даже осторожным и деликатным Зайцам.

Теперь свободное время друзья проводили на горке. Моховик и Голубой Мышонок залили ледяную дорожку в удобном месте, рядом с тропинкой. А чтобы подниматься в гору было не слишком утомительно, моховой гном придумал вырыть в снегу удобную лестницу.
Зайцы все же волновались за сыночка, зайчонка Длинные Ушки, поэтому Мама Зайчиха и Отец Заяц всегда скатывались с горки первыми. Они ждали друзей внизу, стараясь поймать каждого, кто летел вниз, не разбирая дороги. Часто им это удавалось, если же нет, то обычно разогнавшийся игрок попадал с головой в снежный сугроб. Если же эту небольшую катастрофу удавалось предотвратить, то часто с ног летели сами зайцы. Но им вовсе не было больно, и они не обижались.
— Эй вы, берегитесь! – радостно кричали гномы, съезжая вниз.

Они катались и катались вместе со всеми, и Отец Мышь пришел в такое отличное расположение духа, что показал всем, как они развлекались во времена своей юности. Он зачерпнул пригоршню снега и скатал из нее маленький шарик – снежок, а потом покатил его прямо по белоснежной лесной скатерти. Снег прилипал и прилипал, Отец Мышь специально укатывал его лапами, и вот уже первый огромной снежный ком готов!
Таким же способом гномы сделали второй и третий снежные шары, чуть поменьше, а после составили из них пирамидку. Голубой Мышонок вылепил из снега руки, белочки сделали глаза из кусочков коры, нос из клюквы и улыбающийся рот. А уж когда Малинка неожиданно расшедрилась и отдала для игры старую шляпу Моховика и побитый молью шарфик, Снеговик получился настоящим красавцем!
— Он как живой получился! Так и кажется, что он сейчас заговорит! – восхищенно заметила Калинка.
Но Снеговик, разумеется, не ожил, и тут все решили построить снежную крепость и объявить войну! Белочки и Лесные Мыши сражались с гномами. На горке творилась такая куча мала, что часто, барахтаясь в снегу и хохоча на весь лес, никто не мог понять, где чьи руки, ноги и лапы. Не было счета потерянным варежкам или оторванным пуговицам, а однажды с Моховика слетел сапог, который так и не смогли отыскать.

— Не мог бы ты все же быть внимательней, — только и сказала Малинка.
Однажды Лесные Мыши тоже пришли посмотреть на развлечение лесной молодежи, а в результате их охватил такой азарт, что они тоже решили прокатиться!
— Ну, только один разочек, — уступила настояниям мужа Мама Мышка.
Ведь каждый день приходилось долго сушить одежду у печки и заново пришивать пуговицы. А пока шубы оттаивали в теплом углу, друзья до отвала наедались блинами.
Однажды поздним вечером Моховик радостно представил себе, что утром его снова ждет горка. Он, как и все обитатели Леса, с нетерпением ждал Весны и очень скучал по летним трудам и забавам, жаркому солнцу, синему небу, кудрявым облакам… И все же приятно знать, что неизбежная Зима тоже приносит свои радости, которые будет приятно вспомнить изнурительно жарким июльским полуднем…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
НЕОРДИНАРНАЯ ЛИЧНОСТЬ

Раннее утро в доме Моховых гномов выдалось самым обычным, точно таким же, как вчера и позавчера, вот только сегодня на растопку пошли последние дрова. Делать нечего – Моховик отправился за топливом, искать на земле сброшенные ветром сухие ветки.
Гном внимательно смотрел себе под ноги, пока с вербы его не окликнули друзья Белки.
— Привет, Моховой Гном! – воскликнул сияющий, нарядный Отец Белка, — Чем это ты так занят в такое прекрасное утро? Брось грустить, лучше поиграй с нами!
Моховик вздрогнул от неожиданности, но тут же объяснил, что вышел в Лес по неотложному делу, поэтому никак не может составить компанию Белкам. Ко всему прочему, он не очень-то понимает, чем это утро такое уж прекрасное.
— Как?! – Белки даже присели от изумления, всплеснув лапками, — Моховой Гном, неужели ты ничего не замечаешь?!
— Да что я должен замечать? – Моховик встревожился уже не на шутку.
— Да ведь сегодня на вершинах сосен стаял снег! – Белки приплясывали от восторга, — А это значит… ну, ты сам понимаешь, что это значит, Моховик!

Гном поднял голову – и ахнул! И правда, уже отзвенели капелью сосульки. Деревья уже сбросили снежные шапки, и теперь тонкие, хрупкие ветки были усыпаны набухающими почками: темно-коричневыми – у кленом, дубов и ив, темно-голубыми и пушистыми, как заячьи ушки – у вербы… Кое-где даже застенчивые березы уже принарядились в сережки!
Небо перестало отливать серой сталью, как это было зимой. Сейчас оно было прозрачным и светлым, будто его вымыли к празднику. Нежно-голубое, оно тихо переливалось перламутровой дымкой облаков…
Лесные птицы радостно гомонили на кустах и ветках, с нетерпением ожидая друзей и сородичей из дальних стран. Словно и не было долгих, темных месяцев испытаний и разлуки! Птицы обсуждали прошлогодние новости и последние осенние сплетни так, словно все события случились вчера, и уже решали, кто и где будет гнездиться, и уже репетировали весенний концерт, и лихорадочно вспоминали, что нужно будет рассказать гостям с Юга в первую очередь.
Время от времени кто-то из них напряженно вглядывался в синюю даль.
— Летят? Летят?
— Нет, пока не видно. Наверное, они еще за соседним лесом!
— А может быть, даже и за этим облаком! Просто мы их не замечаем!
— Ну, нет, так близко они не могут быть. Еще не время. Потерпите!
Так начинались жаркие споры о том, где сейчас находятся перелетные птицы, и иной раз несогласие во мнениях выливалось в легкую дружескую потасовку. Впрочем, никто не сердился всерьез, и иной раз радостное возбуждение приводило к игре в салки: птицы догоняли друг друга, кружась вокруг веток молодых деревьев…

У моховых гномов появилась еще одна забота: надо подготовить угощение для перелетных птиц. Ведь птицы, улетая на Юг, не оставляют запасов, а в весеннем Лесу, как бы он ни был прекрасен, все же не так уж и много еды.
Конечно, уже появились первые проталины, обнажая пожухшую от мороза осеннюю листву, а кое-где – и желуди, которые совсем потемнели и треснули. Разумеется, свежие почки и только что проклюнувшаяся листва тоже очень вкусны. Но ведь это, скорее, легкая закуска, а перелет через моря и горы требует от птиц напряжения всех сил!

Моховик и Малинка чисто подмели кормушку, аккуратно разложили лесные орехи и семена подсолнуха. Моховые гномы уже собирались домой, когда снизу, из-под корней березы, послышалась возня, хлопанье крыльев, как будто кто-то безуспешно пытался взлететь, а затем раздался смущенный птичий голос: — Пожалуйста, сбросьте мне вниз немного корма! Мне трудно взлететь.
Гномы выполнили просьбу и сразу же бросились вниз.
Такой птицы лесные обитатели еще не видели! Сильная и крупная, выше и массивнее куропатки, она была покрыта яркими, блестящими перьями, черными и золотыми. Голову гордо венчал ярко-красный гребешок, из которого сочились капельки крови.
— Вы ранены? Попали в катастрофу при перелете? – встревожился Моховик.
— Да нет, что Вы, что Вы! Не стоит и беспокоиться! – ответила птица, — Со мной совсем скоро будет все в порядке! Так, небольшая драка нам, петухам, только на пользу!
— Так Вы – Петух? – догадалась Малинка.
— Да, позвольте представиться, петух Петя, из деревни, — важно поклонился Петух. – Вот, забросила к вам в лес злая судьба… Надеюсь, я не слишком помешаю, остановившись здесь на несколько дней.
Моховые гномы немедленно предложили Петуху погостить у них, пока его рана не заживет, и, конечно, самому Пете не надоест скромное лесное общество. Петух с радостью принял приглашение, тут же был препровожден в спальню для гостей, а на гребешок Малинка собственноручно наложила целебную повязку.

*** *** ***
На другое утро Моховые гномы встали очень рано. Малинка приготовила специально для гостя вкусную пшенную кашу с тыквой, Моховик уступил свое любимое кресло-качалку в самом уютном и теплом месте, возле камина. Гномам очень редко выпадала возможность познакомиться с кем-то новым, а особенно с теми, кто живет в деревне, и они не хотели упускать возможность расспросить Петуха как следует о том, как живется на птичьем дворе. Ведь гномы, хотя и очень не любят в этом признаваться, довольно любопытный народ. Особенно их интересует все, что связано с Большими Людьми. Ведь, что ни говори, гномы и люди чем-то очень похожи друг на друга, вот только от людей не знаешь, что ожидать: плохое или хорошее. Поэтому новости о двуногих лесным обитателям лучше узнавать из вторых рук.
Наконец, гость проснулся и вышел к завтраку.
— Наверное, на птичьем дворе много врагов, если вы часто деретесь? – с интересом спросил Моховик, когда гость насытился и попросил добавки.
— Да уж… хватает, — скромно отозвался Петух.
— И вы ведь всегда их побеждаете? – ахнула Малинка, — А драться – это страшно?
— Еще как страшно… ну то есть нет, ни чуточки, — заметил Петух, — Если не дерешься, то ведь и не победишь! Тогда все скоро забудут, что я главный. Слушаться перестанут…
— А кто же Вас слушается? – изумились гномы, — Разве Вы не прогнали врага?
— Ну, как же, прогнал, но ведь они всегда возвращаются, — смутился Петух, — И потом, ведь вокруг дел столько, за всеми и не уследишь! А ведь каждому помочь надо, совет дать, надоумить…
— Как интересно, расскажите, пожалуйста! – ахнули гномы.
— Да что рассказывать! Ведь народу вокруг – уйма, и все без меня пропадут! Возьмем, к примеру, людей. Если я первый не проснусь и не прокукарекую, так они ведь так и будут спать, лентяи. А так, пожалуйста, я пропел, и они кушать принесут!
— Прямо каждый день еду принесут?!- не поверили своим ушам лесные обитатели.
— Ну да, конечно. Мы же не можем без пропитания. Я хозяйку научил пшено варить, хлебные отруби, семечки сушить. Она способная, у нее хорошо получается! Только надо ей каждый день напоминать.
Малинка, которая давно соперничала в кулинарных делах с Мамой Мышкой, тут же попросила гостя научить готовить и ее тоже. Урок был начат немедленно. Малинка чистила овощи для супа, а Петух, хлопая крыльями, громко командовал:
— Срезай кожуру потоньше! Вот тут глазок, его надо удалить! Морковку надо резать кружочками! Не забудь про зеленый горошек!
Петух так увлекся, что случайно сбил уже заправленный горшок на пол, и все пришлось начинать сначала, так что обедали в моховом домике в тот день поздно. Но суп в самом деле получился каким-то… необычным. Или это только так казалось?
*** *** ***
Теперь каждое утро в домике Моховых Гномов начиналось со звонкого «Ку-ка-ре-ку!», и гость, вскочив раньше всех, начинал торопить хозяев:
— Разводи огонь! Чайник ставь на печь! Да смотри, не пролей! Давай сковородку!
Завтрак проходил очень быстро, и под руководством Петуха Моховик занимался обычными хозяйственными делами. Петух очень беспокоился, что гномы не успеют подготовиться к лету, или упустят из виду то или другое, или забудут что-то очень важное, на что после уж никак не хватит времени. Моховик трудился, не покладая рук: чинил, чистил, прибивал, а Петух подскакивал от нетерпения и хлопал крыльями.
Все можно было сделать тихо и спокойно, как это испокон веку было заведено у добропорядочных Моховых Гномов из Дремучего Леса. Теперь же Моховик так уставал от суеты и шума, что к обеду у него начинала болеть голова.
И все же с Петухом было весело: он умел очень потешно изобразить, как важничает Индюк, или как Мама Домашняя Утка, переваливаясь с боку на бок, направляется в воду, а за ней следует целый утиный выводок, или как маленький глупый щенок ловит собственный хвост. Моховик и Малинка умирали от смеха, глядя на эти спектакли, которые Петух демонстрировал в лицах, а вместе с ними, случалось, веселились Зайцы, Белочки, Синицы.
Постепенно авторитет Петуха достиг невероятной высоты: никто из лесных обитателей больше не решался что-то предпринять без его совета и одобрения. Каждый день кто-то прилетал или прибегал с дальних концов Дремучего Леса, чтобы побеседовать с мудрецом. Дело кончилось тем, что часто гномы, звери и птицы собирались на самой опушке Леса, там, где уже рукой подать до деревенской околицы. Петух вскакивал на изгородь и произносил речи, а почитатели его таланта внимали с раскрытым от восхищения ртом.
— Укрепить гнездо! Конечно, я посоветую! – важно вещал Петух. Нет, не сухой листвой, для этого лучше всего подходит сено, солома, а еще лучше – старая человеческая одежда. И лучше построить не гнездо, а курятник. Да, на земле, зачем же каждый божий день летать наверх, на дерево? Это так утомительно! Лучше поступите мудро и постройте настоящий курятник! С крылечком, крышей и насестом!
Петух снова начинал распространяться о счастливой жизни в курятнике, где он, разумеется, был самым главным. Когда собеседнику удавалось вставить слово, он робко интересовался, как именно лучше всего строить, Петух снисходительно заявлял:
— Ну, и что бы вы все без меня делали?! Простые вещи сами сообразить не можете! Нет, вы все тут, в Дремучем Лесу, хороший народец, но очень уж простой, — ни образования, ни воображения! Надо будет мне выбрать время и за вас взяться, возможно, из вас выйдет толк.
Случалось и так, что кто-то все же начинал настаивать, и тогда Петух, не смущаясь, заявлял, что сейчас он обсуждает теоретические основы строительства курятника и преимущества куриного образа жизни. А уж после, когда дойдет до самого строительства, он обязательно разберется с практической стороной данного вопроса.
— Час еще не пробил, товарищи, потерпите! – распускал он перья на хвосте.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
СЛАДКИЕ СЛЕЗЫ ВЕСНЫ

Все терпели и ждали, а время неумолимо шло, и птицы, наконец, прилетели. Как всегда, первыми успели грачи.
Разумеется, Петух, как самый уважаемый обитатель Леса и Почетный Гость, возглавил делегацию встречающих, и как-то незаметно для всех вышло, что он, а не предводитель грачиной стаи, встал во главе застолья. Несмотря на усталость, все были оживлены и очень голодны.
Когда Грачи пытались рассказать о тех опасных и необычных приключениях, которые им довелось пережить по дороге в теплые края, о суровой стихии и радости победы над ней, то оказывалось, что все это в подметки не годится героизму Пети. Если разговор начинался о жизни в Африке, о теплом Ниле, и о высоких гордых пальмах, растущих в оазисах посреди пустыне, о ленивых, добродушных береговых бегемотах, суровых, но недалеких носорогах, впадающих в ярость иной раз из-за сущего пустяка, коварных крокодилах, умеющих ловко прикинуться бревном, то никто не мог узнать, чем закончилась очередная интересная история.
Ведь голос у Петуха такой громкий, что перекричать его просто невозможно, да и его мудрость и опыт путешественника – просто грандиозный! Но странное дело: чем дольше продолжался праздничный вечер, тем скучнее становилось всем, кроме самого героя. Беседа сменилась грустным молчанием, и все уже с нетерпением ждали того момента, когда прилично будет встать и уйти, сославшись на усталость и дела.
Лишь один Молодой Грач, озорной и еще не забывший детских проказ, осмелился перебить Петуха, когда тот в двадцатый раз подряд сообщал всем, что справиться с кошкой ничего не стоит. Любой справится!
— — Это как посмотреть, — возразил он, — Вот в Африке, например, кошки бывают просто огромные! Пантера – она на птиц и не смотрит обычно, ей буйвола подавай, зебру! Львы тоже мелочиться не будут. Ну а самые опасные для птиц – песчаные кошки. Ловкие, коварные, да и не разглядишь их сразу…
— Да в Африке приличной кошки и не встретишь! – высокомерно перебил его Петух, — Уж я-то знаю, можете не рассказывать!
— А Вы бывали в Африке? – спросил Молодой Грач, глядя на Петуха широко открытыми глазами.
Вместо ответа Петух подскочил к Грачу и с громким криком клюнул его в лоб. Молодой Грач не собирался оставаться в долгу, но, к счастью, быстрый и ловкий Отец Заяц и массивный, крупный и сильный Отец Мышь встали между драчунами, не допустив потасовки.
*** *** ***
С этого печального дня Моховые Гномы заметили, что их стали реже приглашать в гости к друзьям и соседям, и все меньше гостей появляется у них. Впрочем, удивляться этому не приходилось – наступило Время Большой Воды.
Снег давно уже пожух, покрылся сероватой коркой, но сейчас Весна, наконец, взялась за дело всерьез. Первые, еще холодные дожди растопили его, превратили в звонкие ручьи и в хрустальные, еще подмерзающие за ночь лужи. Лес тонул в воде, даже высокие старые деревья не могли просушить корни, молодая же поросль так и стояла в воде кто по пояс, кто по колено. В это время года те, кто живет на земле, и под землей, и над землей, почти не выходят из дома, ведь передвигаться им можно только на плоту.
У Петуха от скуки испортился характер, и его шутки становились все более злыми. Хвастливые рассказы о его подвигах всем надоели, и Моховик уже не знал, под каким предлогом отправить гостя восвояси. Посоветовавшись с женой, моховой гном решил дождаться мудрого Крота – он обязательно что-то придумает.
Между тем во время Большой Воды каждый год происходит Чудо – просыпаясь, березы плачут, даря сладкие, прозрачные слезы. Но плачут не от горя или обиды, не от слабости, а от счастья, светло приветствуя новое тепло.
Важное дело предстоит Зайцам: аккуратно пробраться к самому стволу березы, влажному и припухшему, напившемуся воды на весь год, и осторожно, чтобы не причинит боль, прокусить упругую бересту. Из пореза тут же появится капелька настоящего березового сока, который будет капать и капать, пока кувшин не станет полным. Завтра или послезавтра Зайцы вернутся за соком, который так необходим тем лесным зверям, кто спал всю зиму. Ведь им нельзя сразу много есть, они отвыкли от пищи, им необходимо снова вспомнить нежный вкус Весны.

Когда раздался столь редкий в последнее время стук в дверь, моховые гномы решили, что это наведались Зайцы, чтобы угостить березовым соком и обсудить предстоящий обед для тех лесных зверей, кто вскоре нанесет им первый визит в этом году.
Петух, хлопая крыльями и крича, как на пожаре, сломя голову бросился открывать дверь. «Пррроходи, не стесняйся, мы всегда рады!» — оглушительно гремело по всему дому, но вдруг… настала непривычная, звенящая, удивительная ТИШИНА.
Моховик ошибся – это были вовсе не Зайцы. На пороге стоял редкий гость в Дремучем Лесу – Домовой из Подворья местного сторожа.

— Здорово живете, добрые гномы! – вежливо поклонился Домовой, — С наступлением весны вас!
Пока Домовой уважительно и солидно пил чай, моховые гномы поражались переменам в Петухе. Куда пропала его яркая самоуверенность, граничащая с нахальством! В прихожей ждал робкий, ощипанный и очень молоденький Петушок.
— У нас Петух сбежал еще в конце зимы, — ронял слова Домовой, — Подрался с соседким Петухом, хотел удаль показать, да куда ж ему до старого бойца! Вот и ноги унес от стыда. Мы-то сначала решили, что проголодается и придет, после искали, искали, да не нашли. Горевали все сильно. Уж и не чаяли живым увидеть, думали, Лисе или Лесной Кошке достался.
Моховик и Малинка понимающе кивали головой.
— А он – ишь ты, прохиндей оказался! Я ушам своим не поверил, когда вчера грачи прилетели и сообщили, что он в Лесу у Моховых гномов устроился. Хватило ж ума у шельмы! Вам, дорогие соседи, спасибо, что не дали пропасть птенцу. Доброту вашу и щедрость век не забудем…
Домовому надо было спешить, и вскоре он увел Петуха домой. Гномы простились с гостем очень тепло, приглашая прилетать еще, когда будет время. Петух слегка задержался в дверях, словно забыл сказать что-то важное, но Домовой прикрикнул на него, и Петя спешно выскочил во двор.
— А все же мне его немного жаль, — вздохнула Малинка.
— Да и мне… пожалуй, скучно без него будет, — согласился Моховик.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
ПРОБУЖДЕНИЕ ЛЯГУШКИ
Если у Крота и были какие-то недостатки, то его можно было упрекнуть в излишней мнительности. Крот так любил комфорт, тепло и удобства, совершенно не вынося холода и сырости, что считал малейший сквозняк или легкий грибной дождик серьезной, почти смертельной угрозой для здоровья. Поэтому Крот, который ждал Весну с гораздо большим нетерпением, чем многие другие обитатели Леса, ведь даже ему тяжело долго находиться под землей, всегда одним из последних покидал зимнюю квартиру.
И Крот вел долгие телефонные разговоры с Моховиком и Малинкой. Подземному жителю было интересно все: появились ли уже подснежники? Ах, уже даже отцвели? А что делают соседи, те, кто зимовал в Лесу, и те, кто только что вернулся?
Друзья подробно рассказывали ему, что в Зайчик Длинные Ушки уверяет всех, что уже видел в Лесу первые в этом году первоцветы. Возможно, ребенок и не преувеличивает, потому что на днях Моховик и Отец Мышь проходили по старой большой дороге, которая ведет к мосту через ручей, и там было уже совсем сухо, даже резиновые сапоги уже не нужны.
Лед на Запруде еще не растаял полностью, вода уже свободна только у самого берега. Дикие утки уже вернулись, но сейчас у них период свадеб, поэтому с ними и не поговоришь толком, они заняты исключительно собой.
Моховой Гном рассказал, как забавно наблюдать за утками, которые, наплававшись, садятся отдыхать на хрупкий весенний лед. Сейчас они еще делают вид, что не замечают друг друга, но вот селезень начинает с независимым видом охорашиваться, чистить и приглаживать перышки, искоса поглядывая на скромную серую уточку.

Прелестница долго делает вид, что ничего не замечает, а тем временем пылкий поклонник приближается к ней все ближе… ближе и ближе… Наконец, красавица сменила гнев на милость, и парочка отправляется плавать вместе, оставив на льду неудачливого селезня. Третий лишний грустно наблюдает за счастливым соперником.
— Совсем скоро у них появятся птенцы! – радовался Крот.
Спустя несколько дней Крот узнавал, что влюбленная пара уже создала семью и вместе строит гнездо не берегу, в зарослях осоки. Лед уже совсем растаял, и следа от него не осталось, даже не верится, что совсем недавно Запруду можно было переехать на санях или лошади. Березовые рощи еще залиты водой, но уже расцвел первоцвет, ведь он любит влагу…
Крот принимал все так близко к сердцу, что любая мелочь казалось ему очень важной, и он часто переспрашивал, чтобы убедиться, что он все понял правильно. Само собой разумеется, что происшествие, о котором судачил несколько дней весь Дремучий Лес, потрясло мудрого Крота до глубины души.
*** *** ***

Неоспоримыми достоинствами Голубого Мышонка по праву считались трудолюбие, готовность помочь друзьям в любой момент и умение хранить чужие секреты. Все уже давно заметили, что Моховик и Голубой Мышонок часто запираются в сарае и что-то усиленно мастерят. Но друзья только отшучивались, когда их настойчиво расспрашивали, что же это будет. Если же им надоедали всерьез, то Голубой Мышонок важно отвечал, что весь Лес узнает об этом в свое время.
И вот теперь выяснилось, что все это время Моховик и Голубой Мышонок мастерили парусную лодку. Долгими вечерами они рассматривали чертежи в книге, и делали расчеты, а затем строгали и пилили, вытачивали детали, подгоняли их друг к другу тютелька в тютельку, смолили и красили борта и дно, укрепляли мачту, кроили и шили парус. И вот теперь их труды были вознаграждены – лодка получилась на славу, легкая, аккуратная, словно игрушечная!
Все так и ахнули от восхищения, когда мастера вынесли ее на задний двор и укрепили на козлах дном вверх, чтобы смоляные швы как следует прокалились на солнце. С утра до вечера задний дворик домика моховых гномов осаждали посетители, желающие увидеть лодку лично. Стоит ли удивляться, что весь Лес собрался посмотреть, как ее впервые спустят на воду!

Моховой гном собирался для начала спустить лодку в ручей, держа ее на канате и положив на дно мешок с песком, чтобы проверить, нет ли где-нибудь протечек. А затем аккуратно, по берегу, отбуксировать судно вниз, чтобы составить мнение о ее устойчивости и маневренности.
— Так-так, пока все в порядке, — важно кивнул гном, когда первая часть плана осуществилась. Лодка отлично выдержала серьезный вес, ни разу не накренившись. Голубой Мышонок, который стоял за штурвалом, выбросил мешок за борт, и тут…
И тут Голубой Мышонок почувствовал, как все его существо охватывает Азарт! Он больше не мог и не хотел ждать, когда можно будет полностью убедиться в безопасности плавания, он хочет отправиться в путь немедленно! Сколько можно бояться собственной тени, ведь строили лодку они сами и точно знают, что работа сделана на совесть!
— Пожалуй, я доплыву хотя бы до моста! – небрежно бросил Голубой Мышонок.
— Ты что? – встревожился Моховик, — Что это тебе пришло в голову? Мы же еще не учились править рулем, да и течение тут бурное, а вода еще очень холодная. Нет, сегодня о плавании нечего и думать!
— Вечно ты мудришь, Моховик, — беспечно махнул лапкой Голубой Мышонок, — Чему тут, спрашивается, учиться, ничего мудреного тут нет. Спорим, что я смогу провести судно не хуже любого опытного капитана?
— Голубой Мышонок, вылезай, ну хватит, пошутил, и будет! – в отчаянии умолял моховой гном. Он еще надеялся, что друга получится отговорить от безрассудства.
Голубой Мышонок заколебался было и уже хотел послушаться, но все испортил Отец Мышь:
— Это что за фокусы? – сердито закричал он на сына, — А ну, живо выпрыгивай из лодки!
Возможно, от неожиданности, а может быть, и от упрямства, Голубой Мышонок выпустил веревку из рук. Сильное течение подхватило лодку и понесло вниз все быстрее и быстрее, закружило в водоворотах…
Моховой Гном и Отец Мышь бросились вдогонку по берегу. Выбиваясь из сил, они перебегали с берега на берег по поваленным стволам деревьев, продирались через бурелом, спотыкались о камни, шишки и прошлогодние желуди…
Несколько раз лодка застревала в заторе из палок и сухой листвы, и всем казалось, что спасение уже близко.
— Держись! – во все горло кричал Моховик, — Я бросаю тебе веревку!
К несчастью, Голубой Мышонок сделал слишком резкое движение, и лодке удалось прорваться через затор, сильно накренившись и зачерпнув бортом воду.

Лодка уже выплывала в русло запруды, и течение становилось спокойнее. Лодка остановилась, проплыв почти половину Запруды, и замерла, покачиваясь на легкой волне. Лишь парус слегка трепетал от чуть заметного ласкового ветерка.
Моховик и Отец Мышь долго не могли отдышаться на берегу. Голубой Мышонок предпочел замереть, не шевелясь и не издавая ни звука.
— Постарайся аккуратно подрулить к берегу, — устало сказал Моховик, но не дождался никакого ответа.
— Послушай, у тебя не получится просидеть так всю жизнь, — угрюмо добавил Отец Мышь.
Голубой Мышонок попробовал править, но сильно вывернул руль, и лодку швырнуло вправо. В панике Мышонок резко сдал назад, лодка завертелась юлой и перевернулась.
Как и все мыши, Голубой Мышонок почти не умел плавать, а вода оказалась такой глубокой, такой холодной и такой… мокрой! От неожиданности Голубой Мышонок сразу же сильно наглотался воды и почувствовал, что задыхается. В отчаянии он заколотил лапами и хвостом, но только выдал порцию брызг, заливших ему глаза и нос.
Тут Мышонок понял, что он тонет, тонет по-настоящему, все глубже и глубже опускаясь вниз, вниз, к далекому дну, которое как магнитом тянет его к себе. В ушах у него зазвенело, горло перехватила судорога, и он едва успел пропищать «Мамочка», как наступила Полная Темнота.
Но тут внезапно дно всколыхнулось и приподнялось, чьи-то сильные, но негрубые лапы бесцеремонно обхватили Мышонка поперек туловища, а затем его сцапала чья-то широкая пасть. Что-то тянуло безвольного, потерявшего надежду утопающего, который, полностью покорившись судьбе, даже и не старался дернуть лапами, пока вновь не увидел над головой бездонный купол весеннего неба, а в измученные легкие не ворвался свежий воздух. Тут что-то сильно подпрыгнуло – и под спиной у Мышонка вновь появилась твердая опора, а неожиданный спаситель вновь бросился в воду и поднял уже наполовину затонувшую лодку.
— А неплохое судно, я и сама, пожалуй, лучше не сделаю, — одобрительно заявил очень знакомый голос. Голубой Мышонок так и сел. Только сейчас он понял, что ему спасла жизнь Лягушка.
— Пустяки, друзья, мне не вредно немного понырять, — пыталась она успокоить Моховика и Отца Мыша, которые едва держались на ногах от всего пережитого. – И не слишком ругайте Мышонка. Я и сама не раз переворачивалась, пока не научилась управлять лодками как следует, да и паренек и так натерпелся…
— АХ, НАТЕРПЕЛСЯ?! – неожиданно взревел Отец Мышь, задохнувшись от возмущения, — ЭТО ОН – НАТЕРПЕЛСЯ? СТРАДАЛЕЦ! СЕЙЧАС НАТЕРПИТСЯ И НЕ ТАКОГО!
И, больше не тратя слов, Отец Мышь перекинул сына через колено и принялся отвешивать ему сильные, звонкие шлепки.
Ранним утром, когда Дремучий Лес еще только просыпался, приветствуя новый день, полный забот и приключений, кто-то робко постучал в окошко спальни Моховых Гномов. Еще толком не проснувшись, Моховик тихо вышел на крылечко, где его дожидался сам Крот.
— Вот, решил в этом году выйти пораньше, — смущенно сказал дорогой гость, наотрез отказавшись пройти в гостиную, — Моховик, я хочу тебе показать… ты даже представить себе не можешь…
— Что-то случилось? – удивился и встревожился гном.
— Случилось! – воскликнул Мудрый Крот, торжественно воздев лапы, — Случилось то, что я понял, каким дураком я был все это время! Сколь многого я лишал себя сам!
И Крот с несвойственной ему поспешностью отправился в Лес. Моховой гном, крайне заинтригованный, едва поспевал за ним.
Они остановились в самом сердце Дремучего Леса, там, где земля была густо укрыта сухими иглами сосен и елей, шуршала старыми дубовыми листьями, вся усеянная весенними березовыми сережками, сброшенными белокурыми модницами. И здесь, в укромном теплом уголке, уже расцвели первые в этом году крокусы! Нежные, бледно-розовые и бледно-голубые, они только-только открывали лепестки навстречу солнечным лучам.
— Подумать только! Если бы я остался дома, я никогда бы их не увидел, я бы встретил их только тогда, когда лес уже полон цветами, и их скромное обаяние никто не замечает! – прошептал Мудрый Крот. – Если бы не беспокойство за друзей, я бы проспал под землей все на свете! Как же славно, что я решил… почаще бывать на людях…
Моховик согласился с Кротом всем сердцем и невольно вспомнил то весеннее утро, когда ему взбрело на ум отправиться на Запруду. Трудно поверить, что это было всего год назад, ведь так много событий прошло за этот год! И всегда друзья были рядом, а без них… без них моховому гному нечего было и вспомнить. Ведь радость, если ей не с кем поделиться, не так уж и радует, а любая беда торжествует, если ей противостоять в одиночку.
— Как хорошо, что теперь мы всегда будем вместе, — согласился Моховой Гном.

Дорогие друзья! Если Вам понравились герои этой сказки, то о приключениях детей Моховика и Малинки вы можете узнать из сборников «Цветок папоротника», «Угощение дядьки Домового» и третьей части «Место под солнцем для гномов».

.




Похожие сказки: