Мозаичник



Когда-то давным-давно в одном древнем государстве — то ли в Древней Греции, то ли в Древнем Риме, а, может даже, в Древнем Китае — жил человек.
С самого детства он был рабом у богатых и могущественных хозяев и другой жизни не знал. Человек был послушным и хорошим рабом: он строил крепкие надежные дома, ухаживал за большим садом, пас многочисленные стада домашних животных. У него не было ни семьи, ни детей, и другой жизни он не знал.
А когда старый хозяин умер — на смену пришел другой хозяин, который тоже постарел и тоже умер; затем пришел третий хозяин, затем еще несколько. И все они были довольны своим послушным и преданным рабом.
Время шло, и раб состарился. Он уже не был так силен и вынослив, как в молодости, его голова стала седой, а тело сгорбилось. Он уже не был так силен и вынослив, как в молодости, его голова стала седой, а тело сгорбилось. И раб совсем стал не нужен своему последнему хозяину. Хозяин, видя как он стар, подумал: «Зачем мне ненужный раб? Он только больше еды съест, чем отработает», — и отпустил старого раба на все четыре стороны.
Куда идти? Что делать? – старый раб не знал, ведь у него за всю жизнь не было ни дома, ни сада, ни семьи – у него ничего не было. И он пошел, куда глаза глядят.
Шел он, шел по дороге, мимо оранжевых мандариновых и серебристых оливковых рощ, думая о своей судьбе и вздыхая. Жаркое желтое солнце на небе и пыльная длинная дорога вскоре утомили его, и решил старик отдохнуть под зеленым деревом, стоящим у дороги. Сел он в тени, расслабился и даже заснул, отдыхая. А когда проснулся, увидел, что красное солнце было уже почти у горизонта, и идти было уже не так жарко.
Вдруг видит, как в серой пыли, недалеко от дерева, лежит небольшой красненький камешек.
«Хм», — подумал старик, с трудом поднялся и пошел дальше по дороге. Но почему-то вдруг остановился и оглянулся. Камешек все там же лежал. Старик вернулся и внимательно посмотрел на него, а затем нагнулся и поднял. Камешек был пыльным и невзрачным. Человек покатал его на старческой ладони, потер руками и увидел, что камешек заблестел и стал красивее. Такой камешек уже стало жалко выкидывать, и старик положил его в карман.
«Может быть, пригодится», — подумал он и пошел дальше по дороге.
Спустя некоторое время снова увидел пыльный камешек. И сразу поднял его. Этот камешек тоже стал красивым после того, как старик вытер его от пыли. И камешек оказался в кармане рядом с предыдущим.
Вскоре много камешков оказалось в кармане у человека. Они были разными по размеру — большие и маленькие; разные по форме — кругленькие, овальные, треугольные; разные и по цвету — зелененькие, синенькие, красненькие, светло-коричневые. При ходьбе они терлись друг о друга и, кажется, о чем-то негромко говорили.
Солнце уже скрылось за горизонтом, наступил вечер, и человек подошел к одному небольшому селению у моря. То ли камушки ему что-то наговорили, то ли он сам так решил, но он остался на ночь в этом селении.
Перед тем, как лечь и уснуть, человек вынул камешки из кармана и выложил их небольшой кучкой рядом с собой. Они перестали разговаривать и замерли.
«Пусть лежат – может быть, на что-нибудь пригодятся», — подумал он, засыпая.
Ночью, то ли ему приснилось, то ли это было на самом деле, камешки окружили его и сказали: «Оставайся здесь, старик, и живи у моря»
Утром, когда он проснулся, то решил остаться и дожить здесь свою жизнь.
«Не все ли равно где жить? Везде одно и то же»
И остался жить старик в маленьком селении у моря. Теперь он никому, кроме себя не был нужен. Целыми днями ходил человек по берегу моря и не знал, чем заняться. Он видел, как белопенные морские волны набегали на берег и, шипя, уходили в море, затем снова набегали и снова уходили. А на их месте блестели мокрые камешки. Старик брал их в руки и рассматривал. Некоторые из них, наиболее красивые — еще не зная для чего — он приносил домой. Камешки неподвижно лежали в углу комнаты и молчали, но когда старик уходил, они негромко разговаривали между собой.
— Зачем мы здесь? – удивлялись они. – Если человек решил построить дом, то нас мало и мы не подходим для строительства. А если мы ему не нужны, то зачем нас собирать?
Камешки терялись в догадках и не знали, что и подумать.
Но однажды старик, решил выложить из камешков рисунок. Ему захотелось сделать красивый цветок. Старик взял в руки несколько разноцветных камешков и начал выкладывать лепестки. Камни вначале как-то неуклюже прилаживались друг к другу и совсем не хотели создавать цветок. Иногда даже казалось, что они слегка капризничали и вредничали, и поэтому человеку приходилось терпеливо перебирать множество камней, чтобы найти нужный. Он тщательно прикладывал один недовольный камешек и внимательно смотрел. Вроде, на месте. Нет — что-то не то. Он забирал недовольный камешек и ставил на его место другой, спокойный.
«Этот лучше», — думал старик.
Так потихоньку — потихоньку он выложил сначала лепестки, затем листья, затем ствол цветка.
Когда человек закончил выкладывать из камней цветок, он отошел в сторону и внимательно посмотрел. Все было хорошо.
Цветок слегка пошевелил стеблем, немного покачал листьями, повернул лепестки сначала в одну сторону, затем в другую и тоже остался доволен. Камешки в мозаике удовлетворенно немного пошептались и умолкли.
Старик улыбнулся — он был счастлив, картина была готова.
Вскоре вслед за этой мозаикой, он создал другую, затем третью, а потом еще и еще.
Старик так радовался своим мозаикам, что даже стал петь во время работы. Сначала это было тихое пение, но по мере того, как создавалась мозаика, пение становилось громче и радостнее. О чем он пел – он и сам не знал. Музыка рождалась в нем так же независимо и стихийно, как и его мозаики. Камешки в его картинах были похожи на слова или звуки, а вся мозаика – на прекрасную поэму или песню.
Люди, слыша его пение, удивлялись: ведь у него ничего нет, он беден и стар. Как он может петь?
И когда они его спрашивали об этом, то человек отвечал:
— Почему же я не должен петь, если у меня душа поет от красоты?
И он снова возился со своими красивыми камешками. И снова пел. В селении, где он жил, уже привыкли к нему, к его мозаикам, к его пению и не обращали на него внимания.
— Зачем ты делаешь мозаики? – спрашивали его друзья. — Построй себе хороший дом и счастливо живи в нем.
— Я уже стар, — отвечал мозаичник, — и у меня мало времени осталось в жизни, для того, чтобы строить себе дом. Если я начну его строить, у меня не будет времени на красоту!
— Какой он чудак! – говорили друзья, улыбаясь.
— Зачем ты делаешь мозаики? – спрашивали соседи. — Посади сад и тебе будет чего вдоволь кушать.
— Я уже стар и у меня мало времени осталось в жизни, для того, чтобы сажать сад. Если я посажу сад, мне придется постоянно ухаживать за ним, и не будет времени на создание мозаики!
— Какой он странный! – удивлялись соседи, разводя руками.
— Зачем ты делаешь мозаики? – спрашивали знакомые. — Заведи себе стадо животных и у тебя будет теплая и хорошая одежда.
— Я уже стар и у меня мало времени осталось в жизни, для того, чтобы завести животных. Если я заведу себе стадо, у меня совсем не будет времени на мое любимое дело!
— Он, наверное, сумасшедший! – решили знакомые.
Старик совсем не огорчался тому, что о нем говорили, он лишь вздыхал и говорил:
— Я всю жизнь работал: строил чужие дома, сажал кому-то сады, пас чьи-то стада. И все это делал для кого-то. Сейчас я хочу что-то делать для себя. Всю жизнь, я делал то, что было мне не предназначено. И лишь, сейчас, на закате своей жизни, я понял, для чего был рожден.
Он умолкал, а затем продолжал:
— Жаль… очень жаль… что так мало осталось времени…
Ночью, когда работать было невозможно из-за нехватки света, мозаичник шел к морю, садился на берегу тихо плещущего моря и смотрел в ночное звездное небо.
«Наверное, тоже какой-то творец-мозаичник выложил звезды на небе», — думал он.
Ночные звезды иногда падали с высоты и улетали за горизонт, оставляя на темно-синем небе яркие оранжево-красные или белые следы.
«Вот бы мне хоть одну звезду найти, — мечтал человек, — я бы ее поместил в самую лучшую свою картину».
У него аж перехватило дыхание от этой мысли. Как восхитительно и красиво смотрелась бы мозаика!
— Ах! – он вздохнул мечтательно. Узнать бы, куда они падают.
Много раз он думал о том, чтобы найти звезду, но ничего не находил.
Однажды ночью, когда мозаичник пришел к морю, он увидел, как все морское дно светилось, словно миллионы голубых звезд опустились в воду. Это было так восхитительно и так необычно!
«Скорей! Скорей! – стал торопить себя старик и стал доставать сверкающие звезды со дна. — Завтра я вставлю эти яркие звездочки в свои картины, и они будут сверкать!»
Почти до самого утра старик собирал сверкающие холодные звезды со дна. Он брал в горсти звездочки и выносил их на берег, затем снова заходил в воду и снова собирал звезды, и опять шел в воду, нагибался и собирал в горсти звезды. И так он делал много-много раз. Почти десять больших, светящихся голубым светом, куч звездочек образовалось на берегу. Он очень устал: у него болели и руки и ноги, ныла спина. Но мозаичник был доволен – никогда еще в своей жизни он не собирал столько звезд.
Чтобы поскорее увидеть собранные морские звезды при дневном свете и восхитится ими, старик уснул здесь же, на песке, на берегу моря.
Он уснул так крепко, что совсем не почувствовал, когда начался день и не увидел, как при солнечном свете медленно потухли и перестали сверкать собранные прекрасные морские звездочки.
А когда проснулся, то увидел, что возле него находится десять сереньких куч морских гнилушек, мелких раковин и маленьких мертвых рачков.
— Ах… — вздохнул старик и очень огорчился — ему так хотелось сделать свои картины еще прекраснее. Но море сыграло с ним злую шутку.
Дни шли за днями, годы за годами, старику уже стало тяжело собирать камушки и делать мозаики. Он стал плохо видеть, плохо ходить. У него еще оставалась одна незавершенная картина, которую он никак уже не мог закончить. Руки совсем уже не слушали его, в них оставалось мало сил.
Мозаичник понял, что жить ему осталось недолго.
«Жаль… — подумал он, — жаль, что я так и не смог вставить в мои прекрасные картины сверкающую звезду»
В одну из темных, душных ночей, когда старику стало совсем плохо, и он уже с трудом дышал и лежал с закрытыми глазами, он вдруг сквозь веки почувствовал, как что-то светлое находится возле него. С трудом открыв глаза, старик увидел яркую мерцающую звезду, зависшую прямо перед ним.
— Ты хотел увидеть меня, — сказала звезда, — я пришла к тебе.
Она медленно сделала небольшой круг в воздухе и снова оказалась возле старика.
— Как я тебя ждал… — тихо произнес он. Ему было тяжело говорить, и он умолк.
Затем с трудом произнес:
— Но сейчас я почему-то не рад этому…
Старик замолчал и закрыл глаза. Он чувствовал, что звезда никуда не уходит.
— Ах, как жаль… — опять произнес он.
Было ли ему жалко, что звезда появилась так поздно; было ли ему жаль, что жизнь уходит; а, может быть, было жаль, что так и не смог завершить своей последней картины?
— Осталось ли у тебя какое-либо желание, старик? – спросила звезда.
Мозаичник почти уже не дышал, его глаза были закрыты, и казалось, он уже не слышал.
Но через некоторое время сказал:
— Да… Я хочу, чтобы ты была в моей последней мозаике…
Он хотел еще что-то сказать, но уже не смог – дыхание остановилось. Эта ночь стала последней и вечной ночью в его жизни.
Звезда еще немного повисела в воздухе возле его тела, а затем исчезла.
Никто как-то и не заметил, когда не стало мозаичника. А когда люди узнавали, что он умер, то пожимали плечами и говорили:
— Что ж всему свое время – он уже был стар.
Еще некоторое время помнили старика, но вскоре и забыли. Его мозаики никто не трогал — ведь они никому не мешали.
Иногда торговцы, вельможи и просто люди, проезжая или проходя мимо мозаик, останавливались, рассматривая их.
— Неплохо, — говорили одни, — прекрасно, — говорили другие, — а кто же их создал, где мозаичник?
— Он умер, — отвечали местные жители.
— Жаль… — вздыхали путешественники и шли дальше, унося с собой воспоминания о картинах.
От времени мозаики покрывались пылью и молчали, но когда проходил дождь или добрая рука протирала их, они очищались, камни вновь блестели и разговаривали, а ночью можно было даже видеть яркую сверкающую звезду в картинах.
Кто был создателем мозаик, уже никто и не помнит, а они существуют до нынешних времен. Для времени не важен человек – важно его дело и то, что после него останется. Полководцы оставляют после себя войны и смерть, торговцы – тленные вещи, политики — недолгие государства, а мозаичники – вечные картины. Добрые люди оставляют добрые дела, которые живут вечно.

.




Похожие сказки: