Эдит Несбит «Принцесса и кот»



Эдит Несбит
ПРИНЦЕССА И КОТ

Этот день, внесший крутые перемены в судьбу принцессы, начался как множество других, самых обычных дней. Когда она пробудилась, за окном весело щебетали птицы, ярко светило солнце; принцесса быстро встала с постели и поспешила в детскую, чтобы выпустить на свободу мышей, за ночь попавшихся в расставленные по углам мышеловки. Няня принцессы, каждый вечер занимавшаяся установкой ловушек с кусочками сыра в качестве приманки, не переставала удивляться хитрости маленьких грызунов, умудрявшихся съесть сыр и при этом избежать заслуженного возмездия. Интересно, что бы сказала няня, узнай она о проделках своей воспитанницы, по утрам неизменно освобождавшей пленников. Но об этом не знал никто, кроме принцессы и, разумеется, самих мышей, испытывавших к ней искреннюю признательность.
Затем было умывание и завтрак, после которого принцесса открыла окно и бросила крошки птицам, всегда к этому времени слетавшимся на мраморную террасу перед ее покоями. До начала уроков у нее оставался еще час, который она, как обычно, провела за играми в саду. Она никогда не начинала играть, не обойдя предварительно все капканы и силки, расставленные среди зарослей придворными садовниками, дабы убедиться, что в них не застрял какой-нибудь излишне резвый кролик или чересчур любопытный крот. Она никогда не начинала играть, не обойдя предварительно все капканы и силки, расставленные среди зарослей придворными садовниками, дабы убедиться, что в них не застрял какой-нибудь излишне резвый кролик или чересчур любопытный крот. Придворные садовники не отличались служебным рвением и редко выходили на работу раньше половины девятого, так что у принцессы было в запасе достаточно времени.
Утреннюю прогулку сменили уроки с добрым старым профессором Квазиминимаксипикомиллем, а затем опять игры, продолжавшиеся до обеда, потом занятия рукоделием и снова игры — в целом, не такой уж плохой режим дня.
В пять часов пополудни пришло время пить чай.
— Съешьте бутерброд с маслом, ваше высочество, — сказала няня, — а потом будет вкусный сливовый пирог.
— Почему-то мне сегодня не хочется сливового пирога, — вздохнула принцесса Эверильда. — И вообще, у меня такое чувство, будто вот-вот что-то произойдет.
— Всегда что-нибудь происходит, — заметила няня.
— Нет. На сей раз это будет что-то страшное. Возможно, дядя опять издаст для меня какой-нибудь закон. Недавно он сочинил указ, по которому принцесса обязана в первое воскресенье каждого месяца ходить только в белом платье. Он говорит, что это нужно в целях экономии, но я-то знаю, что он поступает так только из вредности.
— Нехорошо говорить такие вещи о своем дяде, — сказала няня. — И потом, у вашего высочества очень красивое белое платье; оно ничуть не хуже, чем розовое или голубое.
И все же в глубине души няня была совершенно согласна с принцессой.
Родители принцессы умерли, когда она была еще совсем крошечной, и с того времени ее дядя правил страной в качестве регента. Вероятно, вы уже не раз замечали, что с дядями в сказках всегда что-то неладно — практически невозможно найти сказку, где дядя был бы добрым и порядочным человеком. Обычно все они изрядные злодеи и мерзавцы, и дядя принцессы отнюдь не был исключением из этого странного правила; более того — по части зловредности он мог дать немало очков вперед всем прочим сказочным дядям. своей стране регент пользовался крайне дурной репутацией.
Как уже отмечалось, разговор принцессы и няни происходил во время традиционного чаепития. Так уж издавна повелось, что в пять часов все жители королевства, независимо от звания и профессии, начинали заваривать чай. Но в тот день традиция была нарушена, ибо вместо чая жители страны заварили кашу, да еще какую — они вдруг взяли и устроили революцию. Принцесса только-только успела откусить первый кусочек от бутерброда и, медленно его пережевывая, разглядывала следы своих зубов на сливочном масле, когда в комнату ворвался почтенный профессор в съехавшем набок огромном седом парике и завопил не своим голосом:
— Дождались! Вот она — революция! А ведь я предупреждал, что народ не потерпит этот последний налог на мыло!
— О Боже — принцесса! — простонала няня, становясь белой как скатерть.
— Да, я знаю, — сказал профессор. — Принцессу надо спасать. У пристани на реке нас ждет яхта с голубым парусом и золотыми буквами «У. П. » — «Ученик Профессора». Нельзя терять ни секунды. Я выведу принцессу черным ходом.
И, схватив Эверильду за руку, в которой она все еще держала бутерброд, профессор потащил ее за собой.
— Быстрее, быстрее, моя дорогая, — приговаривал он. — Речь идет ни много ни мало как о твоей жизни. Любая задержка может оказаться роковой.
И роковая задержка произошла, причем виновником ее был сам профессор, забежавший по пути в дворцовую библиотеку, чтобы забрать оттуда рукопись книги, над которой он трудился всю жизнь — книга называлась «Все Объясняется Просто». Профессор как раз снимал ее с полки, когда ворвавшаяся во дворец революционная толпа добралась до библиотеки и с криком «Свободы и мыла!» схватила его за воротник, а также за другие части одежды. Принцессу Эверильду они не заметили, поскольку профессор в последний момент, услышав топот ног в коридоре, успел спрятать ее за спинкой кресла, придвинутого к книжному шкафу.
— Когда они меня уведут, беги через черный ход прямо к яхте, — шепнул он в последний момент перед тем, как представители угнетенных классов распахнули дверь комнаты.
Спустя несколько минут библиотека опустела. Эверильда дождалась, когда шум в коридоре затих и, выбравшись из своего укрытия, спустилась по лестнице для прислуги в помещение дворцовой кухни, откуда без каких-либо помех вышла на улицу.
Никогда прежде ей не случалось ходить пешком по улицам города, но зато она неоднократно проезжала по ним в карете, запряженной четверкой белых коней, и сейчас довольно быстро сообразила, в какой стороне находится река.
Добежав до набережной, она увидела в сотне шагов от себя стоявшую у причальной стенки яхту под голубым парусом. Спасение было близко, но тут принцесса заметила в подворотне двух противных мальчишек, которые, поймав кота, привязывали к его хвосту ржавую жестянку.
— Ах вы бандиты! — вскричала она. — Сейчас же отпустите бедную кошку!
— Иди своей дорогой, покуда цела, — посоветовали ей противные мальчишки.
Тогда Эверильда, подскочив к ним, отвесила каждому по хорошей затрещине; растерявшись от неожиданности, мальчишки выпустили кота и тот со всех ног помчался прочь. Принцесса также не стала медлить и побежала дальше, а пришедшие в себя мальчишки начали бросать в нее и кота камнями, ни один из которых, к счастью, не достиг цели.
До яхты оставалось совсем недалеко, когда принцесса вновь остановилась. На сей раз причиной задержки был мальчик, плакавший на ступеньках крыльца.
— Что случилось? — спросила Эверильда.
— Я голоден, — сказал мальчик. — Папа и мама умерли, а дядя лупил меня почем зря, и я убежал из дома…
— Удивительно, — сказала принцесса, — как много у нас с тобой общего. Мой дядя, правда, меня не бил, но в остальном он ничуть не лучше твоего. И я тоже убегаю из дома. Идем со мной, нам надо успеть вон на ту яхту. Только поторапливайся, а то будет поздно.
Увы, как это ни печально, принцесса оказалась права — уже было слишком поздно. Из-за угла на набережную вывалила революционная толпа; граждане закричали «Свободы и мыла!» и арестовали обоих беглецов. Мальчик был отправлен в работный дом, а принцесса брошена в тюрьму. Кое-кто из вождей трудового народа требовал отрубить ей голову, поскольку они опасались, что из нее вырастет что-нибудь деспотическое навроде ее дядюшки-регента.
Но все люди, которым хотя бы изредка доводилось бывать во дворце в дореволюционные времена, в один голос хвалили принцессу и категорически высказывались против ее казни.
В конце концов было решено избавиться от нее с помощью колдовства. Немедленно отрядили гонцов к Главному Волшебнику страны, и тот, получив повестку, явился на заседание Временного Революционного Правительства.
— Это для меня не проблема, товарищи, — сказал он, узнав, что от него требуется. — Я помещу ее в башню на Затерянном Острове посреди Моря Гибельных Бурь. Это прекрасное, очень надежное место, откуда можно выбраться лишь одним способом.
— Один способ — это слишком много, — строго сказали ему представители новой власти. — Нужно сделать так, чтобы не было вообще никаких способов.
— Видите ли, — робко заметил волшебник, начиная опасаться за свою собственную голову, — в мире не существует таких мест, откуда нельзя было бы найти выход. Но у нее будет один шанс против пятидесяти миллиардов, а это, согласитесь, достаточно солидная гарантия.
Временное Правительство подумало и нехотя согласилось, на всякий случай объявив товарищу Главному Волшебнику строгий выговор за снисходительное отношение к врагам революции. Из тюрьмы привели Эверильду и волшебник вызвал для нее экипаж собственного изобретения, бывший наполовину драконом, наполовину автомобилем и наполовину аэропланом — таким образом, это был уже не один, а как бы полтора экипажа, или, проще говоря, полуторка.
Послушно явившись на зов хозяина, универсальный гибрид принял в свой кузов Эверильду, получил необходимые инструкции и по команде «Пошел!» взмыл в воздух и начал круто набирать высоту. У принцессы перехватило дух, она закрыла глаза и изо всех сил стиснула зубы, чтобы не завизжать от страха. Это ей удалось.
Членам Временного Правительства, присутствовавшим при отправке экс-принцессы на вечное поселение за тридевять земель, так понравился комбинированный экипаж-полуторка Главного Волшебника, что они заменили вынесенный ему строгий выговор простым выговором, без занесения в личное дело.
Между тем полуторка доставила Эверильду в нужное место, высадила ее из кузова и полетела обратно к своему хозяину, который ласково потрепал ее по драконьему загривку и вдоволь угостил машинным маслом, бензином, огнем и минеральной водой.
А что же принцесса? Когда шум и свист улетавшего монстра растаял вдали, она открыла наконец глаза и обнаружила, что стоит на верхней площадке огромной башни. Она была одна — совершенно одна. «Я здесь не останусь, — подумала Эверильда. — Я обязательно сбегу — так же, как сбежала из дворца».
Подойдя к краю площадки, она посмотрела вниз. Башня стояла посреди сада, со всех сторон окруженного дремучим лесом, за которым простирались поля, а дальше, куда ни глянь, были только крутые утесы, о чьи стены добились свирепые волны Моря Гибельных Бурь.
— Отсюда не убежишь, — вслух сказала принцесса и вспомнила, что ей, собственно, и некуда бежать, поскольку ее дворец конфисковали революционные власти, а кроме дворца у ней не было никакого дома.
— Интересно, где сейчас моя бедная няня, — подумала она и заплакала, но плакала недолго — все-таки она была королевской дочерью и королевской пра-пра-и-так-далее-внучкой, а это, сами понимаете, не шутки. Короли вообще очень редко плачут, поскольку такие проявления чувств плохо соответствуют их королевскому достоинству.
— Что ж, буду жить здесь, пока кто-нибудь меня не спасет, — решила принцесса, — а для начала исследую свои новые владения. Это будет забавно.
Это оказалось даже забавнее, чем она предполагала. Как выяснилось, на каждом этаже башни имелась только одна комната. На самом верхнем этаже располагалась ее спальня (расчески и прочие принадлежности, лежавшие на туалетном столике, были помечены ее вензелем с буквами «Э. П. »). Под спальней находилась гостиная, еще ниже — столовая комната и в самом низу — кухня с полным набором посуды и других вещей, необходимых для приготовления пищи.
— Как славно! — сказала принцесса. — Теперь я могу играть в кухарку. Раньше мне не позволяли этого делать. Было бы только из чего готовить.
Она заглянула в шкафы и нашла там множество кувшинов, жестяных банок и фляг с рисом, бобами, мукой, горохом, макаронами, сахаром, чечевицей, изюмом, цукатами, разными крупами, соленьями, маринадами и приправами. Первым делом Эверильда извлекла из шкафа жестяную коробку с цукатами и отдала им должное, за один присест опустошив коробку почти на треть.
— По крайней мере, с голоду я не умру, — сказала она и тут же спохватилась, — но что будет после того, как я съем все эти припасы?
В волнении она вскочила из-за стола и уронила на пол коробку; цукаты рассыпались по всей кухне. Однако когда она подняла коробку, та оказалась вновь заполненной доверху — как будто она ничего не ела и не рассыпала.
— Ура! — закричала принцесса, неоднократно слышавшая это словечко от королевских гвардейцев. — Конечно же, это волшебная башня и все вещи здесь тоже волшебные. Сколько бы я ни ела, кувшины и банки всегда будут полными.
Дрова в очаге уже были сложены; принцесса развела огонь и попыталась сварить рис, но тот пристал к днищу и стенкам кастрюли и подгорел. Вы когда-нибудь ели подгорелый рис? Уверяю вас, это далеко не самое вкусное кушанье на свете. Тогда принцесса занялась макаронами, но те слипались в сплошной ком и по части противности не уступали горелому рису.
В конце концов Эверильде надоело играть в кухарку — к тому же, ей очень хотелось есть, — и она вышла в сад, где устроила себе превосходный обед из яблок, слив и персиков.
На полках в гостиной стояло множество книг в красивых обложках; она немного почитала, посмотрела картинки, а затем села писать письмо няне на тот случай, если на острове появится кто-нибудь, кто будет знать нынешний нянин адрес и сможет отвезти письмо в ближайшее почтовое отделение. К пяти часам письмо было закончено, и она села пить чай, настоенный на мякоти персиков и тутовых ягодах.
После чаепития она долго сидела у окна и смотрела на красный диск солнца, медленно опускавшийся в темно-свинцовые воды Моря Гибельных Бурь. Я не берусь утверждать, что в эти минуты принцесса плакала, хотя и не исключаю такой возможности. Окажись вы на ее месте, вы бы тоже, пожалуй, немного всплакнули.
— Какой ужас! — сказала принцесса и шмыгнула носом (вероятно, она подхватила простуду, сидя у распахнутого окна). — Я здесь совсем одна, и некому уложить меня в постель, как это делала няня.
Едва она произнесла эти слова, как что-то толстое и мохнатое пролетело между ней и заходящим солнцем и, сделав в воздухе довольно неуклюжий пируэт, приземлилось на подоконнике.
— Ай! — вскричала принцесса, испуганно отскакивая в сторону.
— Разве ты меня не узнаешь? — спросило мохнатое существо, складывая крылья и спрыгивая с подоконника на пол комнаты. — Я тот самый кот, которого ты спасла от позора и унижения, когда к его хвосту хотели привязать ржавую жестянку.
— Но у котов не бывает крыльев, — сказала Эверильда, — они гораздо меньше тебя и не умеют разговаривать.
— С чего ты взяла, что они не умеют разговаривать? — обиделся кот. — Ты их об этом спрашивала?
— Нет, — призналась Эверильда.
— Вот видишь! — сказал кот. — Такие вещи нельзя утверждать голословно. А что касается крыльев, то я могу их снять, если они тебе не нравятся.
Он снял крылья, аккуратно свернул их трубочкой и поставил в уголок рядом со шкафом.
— Так-то лучше, — заметила Эверильда, внимательно следившая за его действиями.
— Ну а к моим размерам тебе придется привыкнуть, — сказал кот. — Будь я величиной с обыкновенного кота, тебе не было бы от меня никакой пользы. А ведь я прилетел для того, чтобы служить тебе поваром, домохозяйкой, няней, профессором и вообще всем, чем угодно, потому как я универса…
— О, пожалуйста! — попросила его принцесса. — Пожалуйста, не становись еще больше.
Ибо по мере перечисления своих возможностей кот начал расти и теперь уже был величиной с крупного леопарда.
— Хорошо-хорошо, — сказал он. — Больше не буду.
— Значит, — робко спросила принцесса, — ты не простой, а волшебный?
— Понятное дело, волшебный, — согласился кот, — как и все, что тебя здесь окружает. И не надо меня бояться. Пойдем, моя дорогая, пора ложиться спать.
Принцесса вздрогнула от неожиданности, ибо последние слова кот произнес хорошо знакомым голосом няни.
— Ах! — воскликнула она, обнимая мохнатую шею своего нового друга. — Я ничего не боюсь, когда ты говоришь таким голосом.
После этого кот проводил ее в спальню и уложил в постель, ловко орудуя большими мягкими лапами, так что уже через две минуты Эверильда погрузилась в сон.
Так началась долгая и одинокая, но в целом вполне счастливая жизнь принцессы и кота на Затерянном Острове.
Кот занимался с Эверильдой уроками — при этом он говорил голосом старого профессора; вместе они делали уборку помещений — в такие минуты голос кота напоминал голоса дворцовой прислуги. Когда они готовили еду, кот разговаривал точь-в-точь как толстяк-повар на королевской кухне, а когда играли и развлекались, его голос мог звучать на разные лады — порою глуше, порою звонче — но всегда это был веселый детский голос. С таким постоянно меняющимся другом было просто невозможно соскучиться.
— Но скажи мне, кто ты такой на самом деле? — частенько спрашивала его принцесса.
— Я сдаюсь! Спроси что-нибудь полегче, — неизменно отвечал кот, как будто он и принцесса играли в угадайку.
— Почему наш сад всегда такой ухоженный и в нем не переводятся свежие фрукты и овощи? — спросила как-то принцесса, прожив на острове уже около года.
— Ах, это, — сказал кот, — разве ты не знаешь? Землю вскапывают кроты, которых ты когда-то вытаскивала из силков, семена приносят в клювах птицы, которых ты подкармливала на дворцовой террасе, а мыши, спасенные тобой из мышеловок, занимаются прополкой, рыхлением и другими полевыми работами.
— Но как они все сюда попали? — удивилась принцесса.
— Обычным путем — по морю и воздуху.
— А разве мыши не боятся тебя?
— Меня?! — кот встал на задние лапы и распрямился в полный рост. — Слушая тебя, можно подумать, будто я и вправду какой-то самый обыкновенный кот, которого должны бояться мыши!
Он действительно очень обиделся и целый час после этого не разговаривал с Эверильдой. Это была, пожалуй, единственная размолвка за все время их совместной жизни.
Иногда, особенно в первые месяцы пребывания на острове, принцесса спрашивала:
— Скажи, киска-нянька, долго ли я буду здесь оставаться?
— Покуда не станешь взрослой, моя дорогая, — отвечал кот няниным голосом.
Проходил год за годом, принцесса росла, умнела и хорошела и вот наконец она стала взрослой девушкой.
— Ну что ж, — сказал кот, — теперь настало время действовать. — В одном королевстве очень далеко отсюда живет один принц — это единственный человек, который может увезти тебя с этого острова.
— А он сам знает об этом? — спросила Эверильда.
— Он знает о том, что ты существуешь, но не знает, что именно он должен тебя найти и каким образом он может это сделать. Отныне я буду каждую ночь улетать к нему во дворец и нашептывать ему на ухо нужные сведения. Принц будет считать это снами, но он верит в сны; и однажды он приплывет сюда на огромном корабле с золочеными мачтами и шелковыми парусами и увезет мою принцессу с Затерянного Острова, чтобы сделать ее Королевой.
— А вдруг этот принц мне совсем не понравится?
— Это исключено, — сказал кот. — Он тебе понравится. А если к острову случайно приплывет какой-нибудь другой король или принц, ты сразу поймешь, что он тебе не пара.
— Ты сказал, что он приплывет на корабле?
— Разумеется, на корабле. На чем же еще он может приплыть?
— А эти скалы вокруг острова — они ведь очень опасны для кораблей?
— Опаснее некуда, — заверил ее кот.
— Ах, — вздохнула принцесса и надолго задумалась.
Вечером, когда над островом сгустились сумерки, кот вытащил из шкафа свои складные крылья, старательно их расправил, почистил щеткой и приладил себе на спину. После этого он зажег большую лампу и поставил ее на подоконник.
— Она послужит маяком для короля — твоего будущего супруга, — сказал он.
— А может на ее свет приплыть другой корабль с неподходящим для меня королем, а то и вовсе без королей на борту? — спросила принцесса.
— Все может быть, — сказал кот. — Но ты не беспокойся. Если приплывет другой корабль, он просто-напросто разобьется о скалы. Так им и надо — пусть не приплывают к чужим принцессам.
— Ах, — снова вздохнула принцесса.
Кот поднялся на верхнюю площадку башни, разбежался, взмахнул крыльями и полетел — сперва неуверенно, заваливаясь то на одно, то на другое крыло (сказывалось долгое отсутствие практики), а затем все лучше и лучше. После нескольких пробных кругов над островом он окончательно восстановил былые навыки и, развернувшись, взял курс в ту сторону, где над волнами Моря Гибельных Бурь висел ущербный месяц, предсказывая на ближайшее время ненастную погоду.
Эверильда пристроилась у окна спальни и стала смотреть на море. Снизу, из сада доносились привычные звуки — там вовсю трудились кроты и мыши (они большей частью работали в ночную смену). И вдруг далеко-далеко, почти у самого горизонта она при свете луны заметила паруса и мачты большого корабля!
— Не может быть! — воскликнула она. — Это наверняка не тот корабль, который я жду. Но тогда он разобьется о скалы!
И она погасила лампу. После этого, сидя в темноте, принцесса заплакала — кто знает, ведь на том корабле мог и впрямь находиться Ее король, проплывший теперь мимо острова, к которому он так стремился.
На следующую ночь кот вновь улетел за море, оставив на окне зажженную лампу. И принцесса снова ее погасила, не желая обрекать на смерть других королей и простых моряков, могущих по случайности оказаться вблизи острова. Так повторялось каждую ночь, и каждую ночь, погасив лампу, принцесса плакала.
По утрам, подметая комнату, кот удивлялся, откуда берется жемчуг, рассыпанный здесь и там по всему полу. Однако со временем он перестал удивляться, поскольку это было волшебное место, а в подобных местах могут происходить какие угодно чудеса. Он так и не догадался, что эти жемчужины были слезами принцессы, которая из боязни погубить невинных людей добровольно отказывалась от своего счастья.
Шли годы. Все так же каждую ночь кот зажигал на окне лампу и отправлялся в полет, чтобы нашептывать вещие сны единственному королю, способному вызволить принцессу из заточения. И все так же принцесса гасила лампу и плакала, сидя в темноте, а наутро кот собирал с пола жемчужины, в которые превращались ее слезы.
Между тем король раз за разом снаряжал свой корабль и отправлялся в плавание, тщетно надеясь увидеть вдали огонек лампы, который, как он знал из своих снов, должен был указать ему путь к принцессе.
Кот уже начал терять терпение — по его словам, он никогда прежде не подозревал, что на свете бывают такие тупые короли. Но ему ничего не оставалось делать, кроме как снова и снова летать к королю и нашептывать ему сны, после чего он обычно навещал своих друзей и знакомых и возвращался домой только на рассвете, не догадываясь о том, что всю ночь башня простояла погруженной во тьму.
А годы текли неумолимо, принцесса старела, в волосах ее появилась седина, а жемчужины ее слез, каждое утро добросовестно собираемые котом, наполнили семь больших сундуков, стоявших в подвале башни. И вот настал день, когда принцесса заболела и уже не смогла подняться с постели.
— Я чувствую, что скоро умру, — сказала она коту. — Но я не боюсь смерти и ни о чем не жалею. Вероятно, тебе будет меня не хватать, ведь мы так долго жили вместе. Скажи мне хотя бы сейчас — когда все уже позади — кто ты на самом деле?
— Я сдаюсь, — как всегда, ответил кот. — Спроси что-нибудь полегче.
Но принцесса не стала задавать других вопросов. Она тихо лежала на своей кровати и ждала смерти, потому что очень устала жить.
— Убери с подоконника лампу, — попросила она, — ее свет режет мне глаза.
Даже сейчас она не забыла о бедных моряках, которые могут разбиться о скалы Затерянного Острова только потому, что с ними не окажется единственного и неповторимого короля, предназначенного судьбою ей в спасители.
Кот убрал лампу с окна, но не погасил ее, а всего лишь перенес этажом ниже и поставил на подоконник в гостиной.
Той же ночью единственный и неповторимый король, все эти годы не перестававший искать свою принцессу, плыл на большом корабле по черным волнам Моря Гибельных Бурь и увидел вдали тот самый огонь, что много раз являлся ему во сне.
Король приказал рулевому править на огонь; вскоре они вошли в узкий пролив между скал и бросили якорь в маленькой бухте, куда не смог бы проникнуть ни один корабль, не окажись на его
борту нужного человека — это и был тот шанс, о котором когда-то обмолвился Главный Волшебник.
Король высадился на берег, подошел к дверям башни и постучал.
— Кто там? — спросил изнутри кот.
— Это я, — ответил король (могу поспорить, что никто из вас на его месте не сумел бы ответить лучше).
— Ты прибыл слишком поздно, — сказал кот, — где ты пропадал все это время?
— Все это время я был занят поисками принцессы. Пусти меня, я хочу ее видеть.
Из года в год занимаясь поисками, он и сам не заметил, как побелела его голова, ссутулились плечи и покрылось морщинами некогда гладкое лицо. Сейчас в нем почти невозможно было узнать того молодого человека, который когда-то давным-давно впервые взбежал по трапу на борт корабля с золотыми парусами и дал команде сигнал к отплытию.
Кот открыл ему двери и провел по винтовой лестнице в комнату на верхнем этаже, где на кровати лежала старуха-принцесса, терпеливо дожидавшаяся прихода смерти.
Шаркая ногами, старый король пересек падавшую на пол спальни полосу лунного света, выронил из рук тяжелую сумку и приблизился к постели, которая находилась в глубокой тени.
— О, моя милая принцесса, наконец-то я тебя нашел, — сказал он.
— Это и вправду ты, мой король? — спросила она, нащупывая в темноте его руку. — А я было подумала, что это пришла моя смерть.
— Значит, ты ждала не меня, а смерть?
— Я устала ждать тебя, — ответила принцесса. — Смерть, когда ее ждешь, не задерживается так долго.
— Моя прекрасная принцесса, — сказал король, задыхаясь от волнения, а, может, и не только от него (лестницы в башне были крутые, а он страдал одышкой), — ты успокоишься в моих объятиях и твоя усталость пройдет.
— Она уже прошла, мой прекрасный король, — сказала принцесса.
И в эту минуту кот внес в комнату лампу, и они увидели друг друга.
Вместо очаровательной принцессы из своих снов король увидел старую изможденную женщину, а перед принцессой возник из темноты согбенный седовласый старик — но при этом глаза обоих светились любовью.
— Пусть даже так, — сказали они одновременно, и оба думали, что говорят правду, но в глубине души оба были страшно разочарованы.
— И все же, — подумал король, — даже старая и морщинистая, она мне милее любой самой прелестной и юной девушки.
— Это ничего, что он совсем седой, — подумала принцесса. — Какой бы он ни был, он нравится мне больше всех на свете.
— Хорошенькое дело! — сказал кот. — Вы встретились как раз вовремя, чтобы помереть довольными и счастливыми. Почему ты не приехал раньше?
— Я воспользовался первой же возможностью, которая мне представилась, — ответил король.
— Первая возможность, — фыркнул кот, нервно расхаживая по комнате, и неожиданно запнулся о брошенную королем сумку.
— Это еще что такое? — вскричал он сердито, прыгая на одной лапе. — Ты что, на старости лет таскаешь с собой гантели? Тоже мне спортсмен.
— Там не гантели, — сказал король. — Это кувалды, молоты и прочие стальные вещи, в которые обратилась моя решимость найти принцессу после многих лет безуспешных поисков. Я всегда носил их с собой — у меня было предчувствие, что когда-нибудь они пригодятся, поскольку они достались мне ценой больших страданий. Я думал — возможно, мне придется с их помощью взламывать дверь башни.
— Хорошо, что не взломал, — сказал кот. — Зачем зря портить имущество? А твои вещи… — и тут он внезапно подпрыгнул на месте, осененный счастливой догадкой. — Твоим вещам мы найдем более подходящее применение.
Он схватил сумку и умчался вниз по лестнице; вскоре из подвала башни донеслись частые удары молота. Спустя четверть часа кот вновь появился на пороге спальни, сгибаясь под тяжестью огромной корзины, и высыпал из нее на пол груду белого порошка.
Король помог ему принести следующую корзину, затем еще одну и еще — всего набралось семь корзин, и посреди комнаты выросла гора белого порошка высотой в половину человеческого роста.
— Это — жемчужный порошок, — заявил кот, с гордостью глядя на свою работу. — А теперь скажи мне, каким ты был королем: хорошим или не очень?
— Я старался быть хорошим, — честно сказал король. — Еще мальчишкой я был помещен в работный дом — это немногим лучше тюрьмы, — а затем местный волшебник взял меня к себе в помощники и показал мне, что нужно делать, чтобы люди вокруг были счастливы. Незадолго до того в стране произошла революция и была установлена республика — как раз тогда я и попал в работный дом. Я все время стремился сделать людям как можно больше добра, и в конце концов они избрали меня президентом республики.
— А что случилось с королем твоей страны, когда произошла революция?
— В стране тогда не было короля, вместо него правил регент. Люди заставили его собственным трудом зарабатывать себе на жизнь — для него это было самым страшным наказанием. Еще там была принцесса, но волшебник по приказу правительства отправил ее в ссылку за тридевять земель. Я видел ее один раз, когда она пыталась бежать из столицы. Она даже позвала меня с собой…
Тут его глаза встретились с глазами принцессы.
— Значит, этим мальчиком был ты? — спросила она.
— Выходит, ты и есть та самая принцесса! — вскричал он.
— Не отвлекайся, — сказал кот нетерпеливо. — Ближе к делу. Итак, тебя избрали президентом…
— Да, — кивнул король, — а затем они решили, что лучше уж иметь короля, чем президента: расходы почти такие же, а блеску больше, да и для государства престижнее — как ни верти, а корона, мантия и скипетр выглядят куда внушительнее, чем сюртук и шляпа. Я немного подумал и согласился.
— А как к тебе относился твой народ? — спросил кот.
— Не знаю, — сказал король, — Я люблю свой народ, а он…
В эту минуту за окнами послышалось хлопанье многих тысяч крыльев. Кот распахнул оконную раму, и в комнату влетела целая туча белых голубей.
— Это все добрые слова, которые говорят люди в твой адрес, — пояснил кот.
Голуби летали по комнате и хлопали крыльями до тех пор, пока вся жемчужная пыль не поднялась в воздух и не вспыхнула чистым белым пламенем.
— Быстрее! — закричал кот. — Пройдите через пламя! Помоги принцессе.
Старый король подал руку своей увядшей возлюбленной, помог ей подняться с кровати, и они прошли через пламя, возникшее из ее доброты и терпения, его самопожертвования и благословений людей, которых он сделал счастливыми. По ту сторону пламени они вновь посмотрели друг на друга.
— О Боже, как ты прекрасна! — воскликнул восхищенный король.
— Так вот чье лицо я видела в своих мечтах! — вскричала принцесса.
И они, обнявшись, заплакали от радости, ибо они вновь стали красивыми и молодыми. Даже кот, расчувствовавшись, слегка прослезился за компанию.
— Теперь мы будем счастливо жить все вместе, — сказала принцесса, обнимая другой рукою кота. — Но сначала скажи мне, киска-нянька, кто же ты такой?
— Спроси что-нибудь полегче, — ответил кот и вдруг, повернувшись, тоже прошел через пламя.
И с другой стороны из пламени появилась не одна, а сразу одиннадцать фигур. Это были: профессор, няня, дворецкий, лакей, служанка, горничная, повар, фрейлина, девочка-судомойка, мальчишка-посыльный и сам кот, теперь уже обыкновенных размеров. Оказывается, до сего момента все они были совмещены в одном большом коте!
— Мы выполняли в разное время каждый свою часть работы, — сказали одновременно одиннадцать голосов. — Я — то есть, мы — надеемся, что были тебе полезны.
— Вы были настоящей прелестью, — сказала принцесса, — или прелестями, не знаю как правильно. Но кто превратил вас в пушистую киску-няньку?
— Волшебник, конечно, — хором откликнулись голоса. — Ведь он был твоим крестным отцом.
— И где он сейчас?
— Все эти годы он спал, чтобы не тратить на себя магическую энергию, объединявшую нас всех в одно целое. Только при этом условии волшебство продолжало действовать.
— Теперь, я полагаю, мы можем его разбудить, — сказал король.
И они, сев на корабль, возвратились в столицу своего королевства и сразу направились во дворец, где прошло детство принцессы Эверильды. Там, в маленькой потайной комнате спал Главный Волшебник страны, которая за это время из
республики вновь превратилась в монархию. Когда его разбудили, волшебник на радостях чихнул семь раз подряд и потребовал себе на ужин гренки с сыром и дюжину печеных луковиц.
— После стольких лет голодания, — сказал он, потирая руки в предвкушении трапезы, — я, пожалуй, могу себе позволить некоторые гастрономические излишества.
Ему немедленно доставили требуемые блюда, и пока волшебник предавался чревоугодию, король и принцесса готовились к свадьбе, которая состоялась в тот же вечер.
Принцесса стала королевой, и они с королем по сей день царствуют в своей стране, оставаясь все такими же красивыми и молодыми, ибо человек, однажды прошедший через пламя любви, доброты и страданий, никогда уже не будет старым, уродливым или несчастным.

.




Похожие сказки: