ЧУДЕСНЫЙ НОВЫЙ МИР. МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ ДЛЯ ГНОМОВ



Защитникам Химкинского леса и вообще русских лесов посвящается.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
СЕРЕБРИСТОЕ НЕБО

Лягушка блаженствовала, отдыхая в уютном уголке у самого берега. Погрузившись в воду по самые глаза, она с наслаждением подставляла спину и лапки жаркому майскому солнцу. В этот сонный послеобеденный час на Запруде стояла такая тишина, что было слышно, как где-то внизу шевелится рак под корнями коряги, и под эти всплески Лягушка почти задремала, наблюдая полузакрытыми глазами, как слегка покачиваются ветки прибрежных кустов, на которых уже раскрываются молодые нежно-зеленые листья.
Лягушка только что вернулась домой из Дремучего Леса, где она навещала своих друзей, Моховых Гномов и Лесных Мышей. Лес просыпается раньше любого озера или пруда, а некоторые его обитатели – невиданное дело для реечных жителей! – и вовсе не впадают в спячку на зиму, но здесь, на Запруде, глубинные воды еще не прогрелись. Там, на Глубине, еще царил холод и полумрак, и только здесь, в прибрежных зарослях прошлогоднего камыша и осоки, уже вовсю кипела жизнь. Скользили по поверхности воды хищные клопы-водомерки и вращались кругами жуки-вертячки. Скользили по поверхности воды хищные клопы-водомерки и вращались кругами жуки-вертячки. В теплой воде, уже прогретой до самого илистого дна, успели отложить икру рыбы: окуни – в специальных ямках на дне, среди ила, песка и глины, щуки – прямо на прошлогодних стеблях и листьях. Лягушка подумала, что совсем скоро, буквально на днях, вода наполнится стайками крошечных, почти прозрачных новорожденных рыбьих мальков.
Снизу раздался сильный удар, вода мгновенно стала мутной, в страхе заметалась плотва – и Лягушка быстро выскочила на берег. Это Старая Щука подстерегала добычу в засаде. Дождавшись большую стаю рыб, хитрая охотница резко ударила хвостом по дну, поднимая ил и водоросли. Глупые рыбы, ослепнув на секунду, в панике сами бросаются прямо в зубастую пасть.
Лягушка отдышалась и, убедившись, что Старая Щука уже насытилась и уплыла по своим щучьим делам, вновь вернулась, продолжив сеанс солнечных ванн. Лягушка вновь погружалась в ленивую дремоту, когда вдруг ощутила, что кто-то под водой вежливо трогает ее за брюхо.
Вздрогнув от неожиданности, Лягушка нырнула и… встретилась глазами с совсем маленькой озерной Русалочкой, видимо, только что вылупившейся из икринки.
— Простите, тетенька, — жалобно сказала девочка с длинными сиреневыми волосами, чуть зеленоватыми глазами и бирюзовой чешуей, ярко отливающей серебром на хвостике, — Мне страшно, тут только что было настоящее Чудище…. Можно, я пока побуду с Вами?
— Да это же Русалка! – удивилась Лягушка, — Откуда ты, прелестное дитя? – ласково спросила она.
Маленькая девочка смотрела на нее большими наивными глазами.
— Откуда? – переспросила она, — Я… я не знаю. Наверное, отсюда. Я только что открыла глазки… и вот, оказалась совсем одна.

Тут Лягушка вспомнила, что раньше в Запруде жило очень много речных русалок, но в последние годы их становилось все меньше и меньше. В конце концов, русалок стало так мало, что их почти невозможно было встретить. Речные жители посудачили об этом, но вскоре все решили, что русалки нашли себе озеро глубже и просторнее, и о них почти забыли.

Лягушка была хладнокровным существом, но у нее было золотое сердце. Да и кого не растрогала бы маленькая русалка, последняя их тех, кто родился в ее родной Запруде.
— Так что же, у тебя еще нет дома? – уточнила Лягушка на всякий случай.
— Дома? – эхом переспросила девочка, — А что такое – дом?
Лягушка решительно подхватила русалочку под руку:
— Дитя мое, твой дом – вся наша Запруда, но ты со временем решишь, где тебе нравится больше всего. Пойдем, я покажу тебе, где мы живем.
*** *** ***
Так Лягушка и Русалочка стали лучшими подругами. Лягушка познакомила новорожденную малышку с чудесным миром, который лежит на дне между песчаных холмов, и помогла построить маленький домик из ракушек и глины прямо под листьями речных кувшинок. Первое время Русалке все было непонятно и интересно, и девочка задавала множество бесконечных вопросов:
— Кто живет там, в зеленых лугах?
— Прежде всего – мелкие рачки и моллюски. А еще туда любит заплывать взрослая, сильная рыба. Ведь там прохладно и спокойно. И так много еды!
— Еды? – удивилась Русалка, — Какой еды?
— Как это – какой? – строго сказала Лягушка, — Там целые кладовые вкусных водорослей, пиявок, червяков и моллюсков!
— Фу, как противно! Я думала, что едят только цветочную пыльцу и нектар, ну еще, может быть, нежные листья и побеги, — фыркнула Русалка.
— Так кушают не все. Если бы не было водорослей и червяков, не было бы нас, лягушек, и рыб, прудовиков. Мы погибли бы с голоду!
Русалочка заметила целую стайку мальков окуней, только что вылупившихся из икринок. Самые бойкие, плывущие во главе стаи, быстро попали прямо во вкусный речной суп из мелких рачков и принялись глотать, глотать и глотать, почти не трогаясь с места. Их робкие братья и сестры оказались не столь удачливы, и им пришлось гоняться за каждым мелким рачком, чтобы насытиться.
— Но почему же тогда Большие Рыбы не кормятся на дне, а охотятся в наших лесах на рыб и лягушек? – не понимала Русалка.
— Тихо, тихо! Нельзя говорить о Врагах вслух!- сразу же одернула ее Лягушка и добавила вполголоса, — Ну, наверное, это потому, что Враги – слишком большие и сильные. Если бы они ели то же самое, что и мы, то нам бы не хватало пищи. Да ты сама все увидишь.
И точно, прошло несколько недель, и мальки-обжоры в два раза переросли ровесников и уже гонялись за мальками красноперок, а мелкие окуньки продолжали довольствоваться личинками стрекоз и рачками.
— А мне так нравились окуни, — очень расстроилась Русалка, — И подумать только, среди них попадаются такие плохие рыбы!
Лягушка долго молчала.
— Ты знаешь, не такие уж они и плохие, — ответила она, — Только ты никому не говори, что я так думаю… Но наши Враги – они сильные и храбрые. И быстрые. К тому же от них можно спастись, если не быть растяпой.
Словно в подтверждение ее слов, один из мальков плотвы, убегая от молодых окуньков, бросился на глубину, в холодное ключевое течение. Окуньки растерялись, многие вернулись назад, на привычное теплое мелководье, но самый отчаянный молодой окунь вдруг решился: он стал преследовать добычу почти у дна, там, где его самого на каждом шагу подстерегала смертельная опасность.
— А те, кто останется в наших лесах… ты знаешь, нам, Лягушкам, пожалуй, будет без них очень скучно! Было бы так скучно лакомиться личинками в полной безопасности, да и приятно иногда ловко водить за нос самого Хищника… Они тоже часть нашей Запруды, а мы, ее жители, любим весь наш мир, полностью.
Русалка полюбила прибрежные густые леса из желтых и сине-зеленых водорослей, камышей и осоки и темно-зеленые глубинные луга их мха. Русалка знала, что в самом глубоком омуте живет хозяин Запруды – Водяной. Однажды она решила приплыть к нему в гости, чтобы посмотреть на него, но так и не осмелились, потому что про Водяного говорили, что он сердит и не любит, когда кто-то легкомысленный нарушает его покой.
Вскоре Русалка научилась понимать язык рыб и подружилась с ними. Робкая плотва, которая часто терлась в прибрежной траве и камышах, слушалась девочку, потому что она предупреждала стаю рыб об опасности. Яркие красноперки часто давались ей в руки, как и ручные птицы, которые без опаски садятся на колени лесным гномам.

**** *** ***

Лягушка гордилась тем, что может спокойно выбраться на берег, когда захочет, и часто рассказывала Русалке об интересных приключениях, пережитых ей там, наверху, и о друзьях, которые всегда рады ее видеть в Дремучем Лесу и в Чистом Поле.
Русалка и сама давно заметила, что часто плоское серебристое небо Запруды рвется со звоном, и сверху просовывается жадный птичий клюв, хватает беспечную рыбешку и мигом исчезает. Ранним утром подводным жителям случалось заметить тень от быстрой лодки рыбака. Бывало, что к самому берегу подходили звери, чтобы с жадностью налакаться воды, а самую жару иные из них забирались в воду по самую шейку. Иногда на берегу начинался невообразимый шум, и тогда в воду прыгали огромные двуногие люди. Это приходили купаться дети из деревни.
Стоило кому-то нарушить привычный покой Запруды, как все ее обитатели бросались врассыпную и прятались, поэтому Русалка почти никогда не видела тех, кто живет на суше. Но ведь Русалки – создания легкомысленные и любопытные, и девочке очень хотелось проверить, правду ли говорила Лягушка.
И вот однажды весной, когда в Запруду весело бежали бурные теплые ручьи, Русалка решила отправиться в небольшое путешествие. А Лягушка… Лягушке можно будет рассказать все, когда вернешься, ведь она и сама обещала взять как-нибудь подругу с собой, когда девочка немного подрастет. С тех пор прошел уже год, и Русалка решила, что за зиму она достаточно выросла.
Русалка медленно плыла у берега самого широкого, глубокого и тихого ручья. Дно было густо засыпано прошлогодней листвой, шишками и камнями, а веточки кустарника так низко склонились к воде, что волосы Русалки однажды зацепились за прутик.
Русалка вздрогнула от неожиданности, забилась и… вынырнула на поверхность. В первый миг ее ошеломили новые звуки и запахи. Прелая земля, прошлогодняя трава и деревья пахли совсем не так, как дома! Вода оказалась слишком темной, почти коричневой, а сонные после зимы деревья – огромными, белыми, вишневыми или черными! Русалка почти не могла разглядеть их вершины.
Но вскоре она заметила, что на залитой водой земле уже расцвел первоцвет, а прибрежные кусты покрыты смешными мохнатыми почками, а в ветвях снуют необычные рыбы без плавников. Их пение звенело на весь Лес, но Русалка не понимала ни слова.

Скромная коричневая змея грелась на большом камне, но гадюка, едва ее окликнули, предпочла быстро ускользнуть прочь. Видимо, ее спугнул колючий зверь, который пробирался через кусты, громко пыхтя и топая.
— Не так уж здесь и интересно, — подумала Русалка, — Дома гораздо веселее.
И все же Русалка иногда всплывала на поверхность или забиралась в протоки и ручьи. Однажды она угодила в небольшой деревенский пруд, вырытый для домашней птицы. Утки и гуси приняли ее очень радушно, но с ними оказалось очень скучно. Ведь их занимала только еда.

Однажды Русалочка наблюдала за полетом чайки и вдруг заметила, что среди веток кустарника притаилась маленькая эльфа с крылышками, на вид не старше ее самой. Девочки встретились глазами:
— Привет! – первой заговорила Русалка, — Что это ты делаешь?
— Качаюсь на ветке и грею крылья, — отозвалась эльфа, — И уже давно. Это так приятно! А ты тоже хочешь расправить крылья?
— У меня нет крыльев, — ответила Русалка, — Мне они не нужны.
— Мне тебя очень жаль,- заметила эльфа, — Наверное, тяжело все время ходить на ногах.
— У меня нет ног, зато есть хвост, — гордо ответила Русалка, — И я редко устаю, когда плаваю.
— Так ты умеешь плавать? – удивилась эльфа, — А кто тебя научил?
— Никто. Я же родилась в воде. Хочешь, я и тебя научу? Спускайся вниз, давай купаться!
— Да нууу… — капризно протянула маленькая эльфа, — Я не люблю запруду. Вода такая холодная и мокрая… и пустая. Тебе, наверное, и словом там перемолвиться не с кем?
Русалка онемела от негодования.
— Словом перемолвиться не с кем?! Ну, ты даешь! Да у нас на Запруде кто только не живет! И на берегу, и в самой воде, и особенно – у берегов народ так и кишит! И всем постоянно что-то от меня надо, то поиграть, то спеть… А ведь иногда так хочется побыть наедине с собой!
Спускайся ко мне, я тебя со всеми познакомлю!

— Уж лучше ты забирайся сюда, ко мне! – ответила эльфа, — И я покажу тебе мой родной лес. Лучше его нет ничего на свете! Ты знаешь, у нас есть бабочки, они так и порхают с цветка на цветок, а дуплах деревьев живут веселые белки. Они так хорошо прыгают с ветки на ветку!
— А у нас под корягами живут раки, — возразила Русалка, — И лягушки, они тоже веселые и очень хорошо прыгают!
— Зато у нас в лесу птицы поют!
— У нас тоже поют очень многие! Весной вообще настоящий хор собирается!
— А какие вкусные орехи и грибы растут в Лесу! Я часто пирую вместе с белками и птицами!
— Водоросли тоже так и тают во рту, в воде их предпочитают многие.
— Но ведь у вас там опасно! Я знаю, что многие звери и люди любят рыбачить!
— Ну и что? Мне говорили, что в Лесу тоже многие охотятся. На белок, мышей, птиц… А я всегда могу нырнуть на глубину, и все дела!
Эльфа обиженно замолчала.
— Знаешь, а давай сделаем так, — примирительно сказала Русалка, — Я подплыву к самому берегу, а ты спустишься на землю. И тебе будет удобно, и мне!
— Отлично! – обрадовалась эльфа, — Я сейчас!
Легко, как пушинка, маленькая эльфа, которую и в самом деле звали Пушинкой, спланировала вниз, и новые подруги беседовали до самого вечера. Каждая рассказывала о своем мире – водном или лесном, которые так отличаются друг от друга, и в то же время так удивительно похожи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
В ДРЕМУЧЕМ ЛЕСУ

Лягушка очень рассердилась, узнав, что Русалка впервые поднялась на поверхность воды без нее, но сменила гнев на милость, услышав рассказ, как Русалке удалось подружиться с маленькой эльфой. Лягушка сразу захотела тоже с ней познакомиться.
— Тебе очень повезло, — заметила она, — Ведь эльфы всю жизнь проводят на вершинах деревьев, лишь иногда спускаются вниз, чтобы полюбоваться полевыми и лесными цветами. Они капризны и легкомысленны, поэтому редко разговаривают с кем-то в лесу или на берегу. То есть… я не то хочу сказать, — перебила сама себя Лягушка, явно подыскивая нужные слова, — На них не слишком можно положиться, к тому же они часто обижаются и ждут, что у них будут просить прощения. Но, если потакать их капризам и утешать в то время, когда на них находит дурное настроение, то они очень добры и преданы тем, кого считают своими настоящими друзьями.
— Да, я тоже так подумала, ведь мы с самого начала едва не поссорились, — заметила Русалка.
— Верно, они очень гордятся собой, — кивнула Лягушка, — Но и им и есть, чем гордиться! Эльфы отлично танцуют, играют и поют, когда есть время и желание, и в этом они ничуть не уступают вам, Русалкам. С ними так весело! А еще они очень любят путешествовать и рассказывать о новых, прекрасных местах. Ведь они очень хрупки и живут только среди чистоты и красоты, остаются там на какое-то время, а потом снова ищут новых впечатлений. Без них они начинают болеть и скучать. Этим они очень отличаются от полевых и лесных гномов, которые не слишком охотно снимаются с места.

— Зато гномы, они храбрые, — вспомнила Русалка, — Помнишь, ты рассказывала мне о том, как Моховик спасал мышонка, который угодил в мышеловку?
— Помню, но ведь эльфы тоже отважны. Когда приходит беда, они сделают все, что надо. Я же говорю о том, как они обычно проводят время. И еще эльфы, как и гномы, знают много тайн Леса, которые очень даже касаются нас, обитателей Запруды. Впрочем, вскоре сама увидишь…
Лягушка как будто случайно появилась там, где обычно встречались Русалка и Пушиночка, так что новое знакомство показалось всем вполне естественным. Со своей стороны, Лягушка устроила прием на своей подводной лодке для всех своих друзей, тех, кто живет в Дремучем Лесу и на Запруде, и все были рады возможности общаться с настоящей молодой Русалочкой. За первой встречей последовала вторая, затем еще и еще одна, так что общая компания сложилась легко и прочно.
*** *** ***
С ранней молодости Лягушка поддерживала прекрасные отношения с почтенной четой Лесных Мышей, уважаемыми семействами Лесных Белок и Зайцев Беляков. Лягушка пользовалась доверием и знала все подробности жизни обитателей Леса, каждое лето знакомясь с очередным выводком молодых Мышек и Белочек, которые к концу года становились взрослыми и покидали родительский дом. Каждый год Лягушка с интересом узнавала особенности урожая и видов на квартиру в этом сезоне, с неподдельным интересом слушая о тихой, но полной забот и тревог жизни под землей, и на земле, и на вершинах деревьев.

А лучшими друзьями Лягушки оставались моховые гномы. Моховика и Малинку Лягушка знала еще тогда, когда гномы только познакомились и полюбили друг друга, прекрасно помнила их сватовство и свадьбу. На памяти друзей у моховых гномов родились дети: самые старшие – близнецы, сынок и дочка, Боровик и Березка. Через несколько лет настало время появиться на свет их младшей сестренке. Девочка родилась зимой, поэтому ее окрестили Снежаной. И совсем недавно, всего лишь пару весен назад, в семействе прибавился еще один сынок, крепкий малыш с яркими синими глазами и золотистыми волосами, благодаря которым его назвали Подсолнухом.
Малинка, жена Моховика, была родом из племени полевых гномов. Моховые гномы и обитатели Леса вместе с Лягушкой и сейчас часто бывали в гостях у Калинки, ее сестры, которая тоже вышла замуж за отличного парня из племени Сосновых Гномов и сейчас жила с мужем и детьми на мельнице родителей.
Летом Калинка и Мухомор иногда гостили в Лесу или на Запруде, ловя рыбу или отправляясь за ягодами и грибами, а осенью друзья помогали им управиться с урожаем, за что всегда получали в подарок столько муки, что ее хватало на весь год.
Малинка, которая выросла в Поле, принесла в Лес некоторые девичьи привычки. Она завела маленькую корову гномьей породы, нескольких козочек и овечек, а в прошлом году Калинка подарила ей крошечных цыплят, и теперь на подворье каждое утро раздавался крик петуха. Старшая дочка моховых гномов, Березка, очень любила встать рано утром и отправиться пасти коров, овец и козочек, вывести их из ельника на опушку, где травка нежная, душистая и сладкая. Пока они паслись, можно было вышивать цветы прямо с натуры, наблюдая за сердитым шмелем, деловито собирающим нектар.

Маленькой Снежинке больше были по душе птицы. Она любила кормить из лукошка зерном курочек и уток. Когда тетушка Лягушка была свободна, малышке разрешали пасти гусей на берегу Запруды. Так смешно наблюдать за крошечной девочкой с хворостиной в руке, ростом чуть выше крупного гусиного вожака!
Боровику больше всего по душе оказалась рыбалка и долгие вылазки в лес за дровами или шишками. Он всегда старался составить отцу компанию, и Моховик охотно позволял сыну помогать во всех делах, научив его гребле и верховой езде. Мальчику еще не позволяли уходить в лес надолго одному, но тут на помощь приходил старший сын Лесных Мышей и старый друг отца, Голубой Мышонок, которого теперь звали в Лесу Молодым Мышем. Он так и не женился, потому что слишком любил риск и приключения, но очень любил детей и охотно проводил время с детенышами, иной раз придумывая игры и забавы на равных с ними.
Лесная молодежь была очень рада новой дружбе с Русалкой, потому что теперь папа и мама гораздо охотнее отпускали на Запруду. С Русалкой было так здорово плавать наперегонки, и нырять, и плескаться, поднимая целые фонтаны брызг. Пока Боровик рыбачил, она часто отдыхала на волне рядом с лодкой и болтала без умолку обо всем, что происходит на дне. Гномы подозревали, что и хороший клев часто бывал делом ее рук. С девочками – Березкой и Снежаной – Русалка делилась красивыми речными ракушками и жемчужинами.

Постепенно Русалка осмелела настолько, что научилась ненадолго покидать воду. В таком случае ее рыбий хвост превращался в две стройные ножки. Светлыми, теплыми июньскими вечерами гномы и Русалка часто играли в густой свежей траве, которая росла в пойме реки. Там всегда было очень свежо, даже после изнурительно жаркого летнего дня, а трава и земля согревалась так, что можно было ходить босиком без всякой опаски, лишь после нужно как следует отмыть коричневые от глины ступни.
Как же здорово играть там в прятки, забираться под самую густую тень огромных лопухов, а после, когда тебя обнаружат, быстро нестись к условленному месту, чтобы укрыться и не позволить себя осалить. Или играть в «море волнуется, раз!», неожиданно замирая в самых причудливых позах, изображающих речных или лесных жителей.

Если же маленькая эльфа была в духе, то вся компания часто проводила время на деревьях, на самой верхотуре, куда редко забираются даже белки. Весь Дремучий Лес был виден оттуда, как на ладони, поля и луга казались разноцветным лоскутным одеялом, а Запруда – гладким блестящим зеркальцем в темной оправе.

Интересно было наблюдать за тем, как крошечный желторотый птенец в нетерпении выглядывает из дупла – и сразу же прячется, издавая голодный писк. Мама спешит ему на помощь, и ей даже не надо возвращаться домой – у входа ее уже дожидается раскрытый голодный клювик, который вдруг, как по волшебству, начинает обрастать головкой.
Особенно любопытно было смотреть, как живут Враги, когда они сыты и не охотятся. Как кувыркаются на поваленном бревне маленькие медвежата, а медведица снисходительно наблюдает за детьми, следя, чтобы никто из них не поранился. Как учатся охотиться волки, загоняя резвого молодого лося. Ясно, что волчатам такая добыча еще не по зубам, но ведь это отличная тренировка!

Приходилось наблюдать и за людьми, которые тоже, как и гномы, любят купаться, ловить рыбу, собирать, аукаясь и смеясь, в лесу грибы и ягоды. Вскоре лесные обитатели запомнили жителей ближайшей деревни по именам и хорошо знали, у кого из них какой характер. Иногда в сумерках, когда солнце ложится спать, и на белый свет падают розовые тени, эльфы и гномы пробирались в деревню и осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания, заглядывали в человеческие окошки. Они видели, как люди собираются за столом за ужином, пьют чай и смотрят телевизор, как постепенно усталость берет свое, и успокаиваются, начиная клевать носом, даже неугомонные дети. Смех и шутки постепенно стихают, и, умывшись на ночь, люди отправляются в постель. Некоторое время они еще читают, лежа на боку при уютном свете настольной лампы, но вот свет гаснет, и лишь мерное дыхание нарушает тишину.

В эти минуты так интересно смотреть этот необычный спектакль, который особенно привлекателен тем, что «актеры» и не подозревают о зрителях, что часто друзья задерживались до темноты и вынуждены были ночевать в чьем-то гостеприимном дупле или гнезде.
— Большие люди совсем такие же, как мы, — мечтательно заметил однажды Боровик, — Вот бы с ними познакомиться! Хотя бы с детьми!
— Ты что? – испугалась Березка, — Ни в коем случае нельзя! Мама с папой сколько раз нас предупреждали!
— Да уж, если бы все были такими, как те, кого мы знаем, — рассудительно сказала Пушинка, — Но ведь люди… они бывают всякие.
Лесные обитатели грустно вздохнули. Это верно, иной раз случалось, что в Лесу или на Запруде появлялись эти ужасные, дурно пахнущие, грохочущие машины, и из них появлялись шумные, грубые и чужие люди. Они жгут костры, громко кричат что-то под гитару или магнитофон, а еще они все время едят и пьют. Когда они, наконец, убираются, за ними остаются груды мусора, золы, вытоптанная трава и сломанные молодые деревья.

— Неужели им самим нравится такая грязь? – недоумевали моховые гномы.
— Наверное, так оно и есть, — ответил однажды Молодой Мышь, — Я однажды проследил, где они ночуют. Помнишь ту старую, покосившуюся избушку с провалившейся крышей? Так вот, ее хозяева – как раз эти лентяи.
— А я-то думала, что там живет Баба Яга, — вздрогнула маленькая Снежана.
— Никакая уважающая себя Баба Яга не будет так жить, — возразил Молодой Мышь. – А эти… оставляют столько мусора, что трава вокруг их излюбленных мест уже не может пробиться на свет, и все зарастает чистотелом и жгучей крапивой. А оставшиеся после вырубки пни обрастают древесными грибами, и из-за них начинают болеть здоровые деревья. Нет, никто, кроме таких странных людей, жить там не будет, это точно!
Никто и правда не стремился слишком близко сходиться с людьми, и все предпочитали придерживаться обычаев, предлагающих жить только жизнью родного дома – пруда, поля и леса. И лето мирно проходило за летом…

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
ГЕРОИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ ЛЯГУШКИ
Дремучий Лес еще оставался по-весеннему сырым и прозрачным, но дни стояли очень жаркие, как будто бы вместо начала мая внезапно наступил июль. Весна припозднилась в этом году, но и явилась она на этот раз с барабанным боем.
В Лесу, в Поле, на Запруде все внезапно стали очень веселыми и оживленными, и в то же время очень рассеянными, как будто бы никто не мог поверить в такое удивительное везение. Многих так и тянуло выкроить свободную минутку, чтобы просто позагорать или помечтать, сидя на берегу или на крылечке, наслаждаясь пьяным от звуков и запахов весенним ветром.

Поселок у старого карьера
Надо же было такому случиться, что именно теплым солнечным днем маленькая эльфа поссорилась с Моховыми гномами. Пушинка прилетела к ним, чтобы позвать Боровика и Березку на Запруду, но брат и сестра отказались, заявив, что этот день хотят провести дома.
— Ты понимаешь, за зиму скопилось столько дел на подворье, нам надо помочь маме и папе, — объяснили они, — Да и малышам мы обещали рассказать весенние сказки. Так что едва ли мы сегодня освободимся, скорее всего, через несколько дней. Ты лучше оставайся с нами!
— Вы не освободитесь и к первым холодам, это ясно! – рассердилась эльфа, — Пожалуй, я и не буду с вами играть. И больше не приду!
И Пушинка упорхнула на низко склонившуюся над землей ветку дерева. Близнецы, зная, что у подруги вскоре пройдет плохое настроение, сочли за благо ее не беспокоить.
Эльфа сидела почти неподвижно, постепенно успокаиваясь от пения птиц, но вскоре в обычный весенний концерт вплелись какой-то посторонний, отдаленный стук и треск. Пушинке показалось, что это стучит дятел, но тревога все нарастала и нарастала, и девочка прислушивалась все пристальней.

Вдруг чуткое ухо эльфы уловило знакомые голоса.
— Крот прав, они опять вырубают просеку… почти рядом с той, что уже сделали прошлой зимой, — прозвучал голос Мохового Гнома.
— Я так и знал, что рано или поздно люди доберутся и до наших мест, — с горечью воскликнул Отец Мышь. Его поддержал Отец Заяц.
— Верно. И, скорее всего, нам всем придется уходить. Переселяться еще дальше, к самому краю Больших Болот, — убеждал всех Моховик, — Ведь и так уже, все заметили, деревьев становится меньше и меньше, а значит, и с погодой творится неладное. Где это видано, чтобы в апреле шел снег с дождем, а в мае так парило! Нет, я все больше склоняюсь к тому, что надо искать место для стройки, пока еще не поздно подойти к переезду основательно!
— Возможно, ты и прав, сосед, — заметил Отец Мышь, — Но я тут пораскинул мозгами… Вот что, а если нам всем попробовать переселиться в Поле? Полевые мыши уверяют, что там живется совсем не так плохо, ничуть не хуже, чем у нас в Лесу. Да ты сам знаешь, у тебя там родня.

Моховик не успел ответить, как вмешался Отец Заяц.
— Я думаю, что это не поможет, — грустно вздохнул он, — Я был в Поле только сегодня утром. Уверяю вас, там у них дела еще хуже, чем у нас тут в Лесу! Теперь на вырубленных местах пустыри, и в результате по Полю гуляет сумасшедший ветер. Он так и валит с ног, да к тому же еще и плохо пахнет! У нас с женой прямо голова разболелась, а полевые мыши уже сами пакуют чемоданы, кто еще здоров и в силах это делать, конечно…
— Может быть, стоит подумать о том, чтобы переселиться на берег? – предложил Молодой Мышь, — Ведь там совсем неплохо…
— Боюсь, что это уже неправда, — с тревогой возразил моховой гном, — Только вчера я беседовал с Лягушкой, и она уверяет, что Запруда теперь совсем не та, что была раньше! Во-первых, она мелеет и мелеет с каждым годом, и Лягушка боится, что скоро нельзя будет и от дна оттолкнуться, как следует, чтобы не пробить головою небо.
Во-вторых, теперь вода становится какой-то невкусной и кислой, нам, кто живет на земле, это не слишком-то заметно, но вот водные жители очень чувствительны к подобным вещам.
По словам Лягушки, у них там, на Запруде, настали странные времена: лесов из водорослей становится все меньше, все меньше и меньше личинок, и раков, и амфибий, и циклопов. А значит, меньше и меньше лягушек и рыб, ведь им не хватает еды! Зато всякая нечисть, вроде жуков-плавунцов и прочих… насекомых, становится все больше!
Все так и ахнули от негодования и изумления, невольно посмотрев на Крота. А он спокойно предложил всем помолчать, неторопливо налил себе полный стакан кислого кваса и медленно, со вкусом утолил жажду. И так высок был авторитет этого подземного мудреца, что никто не проронил ни звука, пока Крот не заговорил.
— Все вы, кто сегодня собрался здесь, правы, — медленно заговорил Крот, тщательно взвешивая каждое слово, — Но вы редко бываете под землей и, во всяком случае, редко под землей путешествуете. Я же, как вы знаете, провожу в подземных галереях почти всю жизнь.

Слушатели вежливо наклонили головы.
— Нам, подземным жителям, все время видно, как могучие корни лестных деревьев пьют талую воду, а заодно и чистят ее, освобождая и оставляя глубоко в земле известь и грязь. В наших подземных грунтовых озерах вода всегда была чистой, как слеза, и расходовал Лес ее очень разумно и экономно. Корни не давали всей воде сразу сбежать в водоемы, и в итоге лесные ручьи бежали быстро, но плавно, и, впадая в Запруду, не размывали ее берега, не тащили за собой подземные пески.
А теперь, когда люди зачем-то вырубают наш Лес, рощу за рощей, ельник за ельником… теперь растаявший снег несется вниз, прямо к берегам, и обрушивает их. Он несет в себе грязь, и песок, и мусор. Словом, все, что скапливается на дне, заставляя мелеть реки и озера.
Не питайте напрасные надежды, друзья. Нам не придется жить спокойно и счастливо в поле или на берегу, если люди уничтожат Дремучий Лес. Ведь он нам всем – и отец, и мать, и дом, и столовая, и больница. Словом, все, что угодно, и даже больше! Все, что полезно Лесу, необходимо и нам, а что он дать не может, того нечего и желать, если у тебя есть хотя бы капля здравого смысла! Нам придется остаться и разделить ее судьбу, и, если она судила нам погибнуть, мы можем лишь отсрочить свою гибель.
Наступила звенящая тишина.
*** *** ***
Маленькой эльфе вдруг стало… холодно, так холодно, что по коже побежали мурашки, а сердце будто сжала чья-то ледяная рука. Замерев от ужаса, Пушинка вдруг вспомнила, что там, где еще в прошлом году зеленели березняки и густо темнели ельники, остались лишь пни и бурелом. И что совсем недавно многие полевые мышки, птицы и ежи заболели после того, как люди зачем-то подожгли сухую траву, и едкий дым так и стелился по полю. Многим удалось бежать, бросив привычные дома, и долго, долго лечиться лесным зверобоем от ожогов и кашля. Да и Русалка все чаще жаловалась на то, что от мутной воды у нее болят и воспаляются глаза.
Одним словом, все мелкие неприятности, которые совсем недавно лишь немного омрачали настроение, теперь сложились в ясную и страшную картину.
— Мама, мама, мы все умрем?! – отчаянно заплакала Пушинка, едва оказавшись дома.
Мама нежно обняла эльфу и осторожно расспросила, что именно так напугало девочку. Узнав, что произошло, мама вздохнула и долго молчала.
— Нашим друзьям и в самом деле может приходиться тяжело, — сказала она, — Скорее всего, им понадобится наша помощь. Но все же я думаю, что Дремучий Лес не погибнет. Люди – странные существа. Обычно они приходят, строятся, живут, процветают, а после… исчезают. А все мы, кто живет в Воздухе, и на Земле, и в Лесу, и под Землей – остаемся. Мы может временно отступить, уйти, переждать, но мы вернемся. Мы – всегда были и будем.
— Это как?! – изумилась Пушинка.
— Я не знаю. Этого никто не понимает, но это так: когда людей становится слишком много, они перестают понимать, что люди – это тоже всего лишь часть Дремучего Леса, и чистого луга, и душистого Поля, и прохладной Воды. Они становятся слишком гордыми и заносчивыми, они грабят леса и озера, и они же ленятся убирать за собой. И, в конце концов, земля становится неуютной для них, потому что они сами же ее отравили. Тогда люди уходят…
— А что бывает потом?
— После, когда люди уйдут или их останется совсем мало, за дело берутся могучие леса, они постепенно очищают воздух и воду. А затем вновь прорастают семена, которые долго-долго дремали в земле, и земля вновь начинает зеленеть, и этот зеленый мир заселяется снова. Вновь появляются рыбы, и жуки, и бабочки, и птицы, и звери, и гномы…
Об эльфах всегда говорили, что этот народ обладает даром предвидения.
*** *** ***
В мирный послеобеденный час ничто не предвещало беды, и Русалка тихо дремала после сытного обеда на балконе своего домика, слегка покачиваясь на волне. Солнечные лучи, преломляясь о гладь Запруды, рассыпались но дну сотнями веселых солнечных зайчиков. Когда же на воде начиналась рябь, зайчики словно пускались в пляс, кружась в бесконечном хороводе.
Русалка зевнула, лениво приоткрыла глаза и уже собралась вставать, но… в воде явно произошло что-то необычное. Неожиданно откуда-то пошла пена, а затем темная, мутная волна закрыла небо, словно внезапно наступила темная ночь. Что-то вязкое, вонючее, липкое, что-то абсолютно неестественное и чужое надвигалось, заполоняя собою весь мир.
Плотва в панике заметалась, словно пытаясь от отчаяния выброситься на берег. Караси рванули было за ней, но, потеряв ощущение верха и низа, только наматывали круги. Щука пулей вылетела из засады и, резко уйдя на глубину, зарылась в ил, точно сом.
А наверху раздавались тревожные крики лебедей и уток, хлопанье крыльев: птицы уже успели испачкать лапки и оперение в чем-то противном и очень вязком, поэтому не у всех получалось взлететь.
— Что это? Что происходит? Беда, беда? Что же нам делать? Куда спрятаться? – раздавались вопросы со всех сторон, но никто не знал на них ответа.
Русалка попыталась выбраться на поверхность, но руки и хвост не слушались, словно они сделаны из ваты. Голова кружилась, во рту ощущалась противная сладость, и почему-то резко захотелось спать. Русалка невольно вновь опустила голову на подушку, но тут кто-то с силой прыгнул прямо на нее, и девочка услышала голос Лягушки:

— Спасайтесь все, кто может! Спасайтесь! Выбирайтесь на берег, если умеете, бегите срочно в лужи или ручьи! Произошла авария, выше по течению в воду слили бензин! Он совсем скоро накроет пленкой все небо, вода перестанет испаряться, солнце не доберется до нас, и все, кто тут остается, погибнут – задохнутся или умрут от голода!

Совсем молоденькие, еще хвостатые лягушата очень испугались и заплакали, и Лягушка, схватив их за лапки, потащила их наверх. Когда малыши оказались в безопасности, Лягушка изо всех сил помогала выбраться птицам, всем телом выталкивая их из воды.
— Помогай, Русалка! – крикнула она своей подруге, но, заметив, что девочка уже наглоталась отравы и нуждается в помощи, вернулась на балкон. Ругаясь последними словами, Лягушка тащила теряющую сознание подругу, которая внезапно стала почему-то очень тяжелой, тянула за хвост и за волосы, не давая потеряться, пока ей не удалось схватить Русалочку прямо в пасть. И, только передав девочку с рук на руки эльфам, которые моментально унесли ее на дерево, Лягушка, помедлив секунду на берегу и переведя дух, вновь бросилась в воду.
— Подожди! Лягушка, не надо! Слишком поздно! Ты уже никому не поможешь! – отчаянно молили ее эльфы, но зеленая героиня хладнокровно продолжала свое дело. Она еще успела спасти парочку утят и вновь отважно бросилась на глубину, но тут блестящая пленка закрыла всю поверхность Запруды. Сколько друзья ни ждали и не звали, больше Лягушку они никогда не увидели.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
МОХОВЫЕ ГНОМЫ ОТПРАВЛЯЮТСЯ В ПУТЬ

Русалка гостила дома у Моховых гномов. Здесь, пользуясь неустанной заботой тетушки Малинки, которая старалась изо всех сил, чтобы попавшая в беду девочка чувствовала себя в Дремучем Лесу, как дома. Боровик, Березка и маленькая Снежана проводили у постели подруги каждую свободную минуту, читая Русалке книги вслух, а дядя Моховик подарил ей ожерелье из желудей и часто вечерами рассказывал интересные истории из своей далекой молодости.
Эльфа, мама Пушинки, тетушка Малинка и мама Зайчиха лечили Русалочку все вместе, часто советуясь между собой о лекарственных свойствах того или иного растения. Эльфы много путешествуют и, проводя почти всю жизнь на деревьях, знают все о таких лесных лекарствах, о которых и не слышали обитатели лесного захолустья. Случалось и наоборот, и эльфа узнавала что-то новое о свойствах листьев дерева или коры куста, растущих прямо перед носом, но не привлекающих внимание своей скромностью:
— Если получится найти где-то садовую облепиху, стоит сделать из ее ягод густое масло, — объясняла эльфа, — Если смазать им ожоги, то они заживают бесследно и быстро.
— Кору черемухи следует собирать весною и сушить летом на солнце, — в свою очередь, замечала мама Зайчиха, — Ее отвар отлично помогает при удушье. Вообще, черемуха – это целая аптека. Настой из листьев черемухи позволяет унять зубную боль, а припарки из цветов и плодов заживляют язвы.
Такая забота в сочетании с отличной стряпней мамы Мышки, которая приходила каждое утро и закармливала всех вкусностями, привели к тому, что через неделю Русалочка впервые поднялась с постели. Девочка устала постоянно находиться на суше, и дядя Моховик выкатил из погреба самую большую дубовую бочку, которую наполнили родниковой водой специально, чтобы Русалочка могла проводить в ней время.

*** *** ***
Пока Русалка еще не окрепла, все старались не говорить с ней о будущем и не рассказывать свежие новости – обстоятельства складывались очень и очень плохо. Блестящий слой пленки постепенно смывался, таял, но вся Запруда была полна плавающей вверх брюхом уснувшей рыбы. Вода отчетливо пахла гнилью, погибли почти все растения, и было ясно, что несколько лет нечего и думать о том, чтобы купаться в этой воде или ловить там рыбу. Береговые жители, те, кто выжил, нашли приют у друзей в поле или в лесу.
Первыми переселились на лесное озеро водоплавающие птицы – дикие утки и лебеди. Прежде чем улететь, они украсили цветами большой серый камень на берегу, на котором так любила греться на солнце Лягушка. Теперь этот камень стал ее памятником, и на нем выбили красивую надпись:
Самой храброй Лягушке на свете,
Геройски отдавшей жизнь
ради спасения жизни ближних.
Лягушка, мы никогда тебя не забудем.
Русалка навестила памятник, как только снова смогла ходить. Лесные обитатели, эльфы и гномы составили ей компанию. Все долго и торжественно молчали, мысленно благодаря Лягушку за все. Вернувшись же домой, Моховик грустно сказал жене:
— Что ж, придется и нам… паковать чемоданы.
На семейном совете было решено, что ежи, моховые гномы и белки переселятся за овраг, к дальнему роднику. Лесные мыши попытаются прижиться у друзей в поле, а Русалочку обещали устроить в лесное озеро эльфы.

*** *** ***
День отъезда выдался на редкость теплым и солнечным, словно Дремучий Лес решил на прощание показать всю доброту и красоту. Друзья молча бродили по окрестностям, и каждое дерево, каждая кочка словно оживали в их глазах воспоминаниями, радостными и печальными, но даже неприятности сейчас вспоминались со светлой грустью.
Один только малыш Подсолнух радовался предстоящему путешествию, потому что еще не слишком понимал, какая беда случилась в Дремучем Лесу, и мечтал о новых впечатлениях.
— Мама, мама, а когда мы сюда вернемся? – спросил он, радуясь тому, что сегодня никто не запрещает ему раскачиваться на воротах.
Моховик как-то странно закашлялся, отвернувшись в сторону, и тут произошло неожиданное – Малинка круто повернулась и пошла к дому.
— Я никуда не поеду, — негромко, но твердо заявила она.
Все ошеломленно застыли на месте.
— Как это – не поедешь? – не верил своим ушам Отец Мышь, — Мы же все уже решили! На семейном совете ты не возражала!
— Я передумала, — хладнокровно отозвалась Малинка, — Я живу здесь со дня свадьбы, сюда я вошла как хозяйка совсем молодой, здесь родились мои дети. Здесь я и буду жить столько, сколько мне суждено.
— Одна? – еще больше опешила Мама Мышка.
— Нет, не одна, — неожиданно заявил Моховик, — Со всей нашей семьей. Я тоже никуда не поеду. Здесь мой родной дом, и он для меня – весь мир. Он мне и отец, и мать, и столовая, и больница, и вообще – все на свете. У меня есть для счастья все, что нужно, а что Лес не может дать, того и желать не следует. Если Лесу предстоит погибнуть, то и я не хочу без него жизни, если же нет – я переживу трудные времена вместе с ним.
— Да и мне совсем не хочется превращаться в полевую мышь, — робко заметила Мама Мышка, — Я привыкла к тени деревьев и прохладе мхов.
Отец Мышь еще немного поупрямился для порядка, но и ему совсем не хотелось покидать родные места, так что он уступил гораздо легче, чем сам от себя ожидал.
— А как же я? – неожиданно раздался голос Русалки, — Я же не могу всю жизнь просидеть в бочке?
Моховые гномы густо покраснели, а звери опустили глаза – они совсем забыли про Русалку!
— Мы обязательно найдем тех, кто решил переселиться, и они возьмут тебя с собой, — виновато сказал Моховик, — Не волнуйся, кто-то наверняка уже решил поселиться на озере.
Русалка со страхом подумала о том, что тот, кто уже собрался, тоже может в любой момент передумать… И тут в разговор вмешался Боровик:
— Мы с сестрой поедем с тобой и найдем тебе новый дом, — сказал он, как говорят о чем-то давно решенном и не подлежащим сомнению, — Можем ведь уехать прямо сейчас.
— Как!- всплеснула руками Малинка, — Одни? И думать не смейте! Никуда ты не поедешь!
Боровик сжал кулаки, но продолжал стоять на своем.
— Русалка – наша подруга. Мы не бросим ее в беде, и не доверим чужим, — повторял он, и было ясно, что Боровик ни за что не уступит.
— Представь себе, мама, Русалка только что лишилась родного дома, а ты хочешь оправить ее одну? – поддержала брата Малинка.
Малинке было трудно возражать, потому что у нее было доброе сердце, но тут Моховик прекратил все споры:
— Боровик прав, мать, они должны уехать, — заявил он, — Наши дети уже выросли, и их долг – помощь подруге в ее горе. Я думаю, близнецам пойдет на пользу возможность посмотреть мир.
— Тогда мы едем с ними, — еще не до конца сдалась Малинка.
— Мы только что решили остаться тут, и нам не с кем оставить младших, — возразил Моховик, — И мы многому научили наших детей. Они вернутся, не волнуйся.
Малинку бросились успокаивать лесные мыши, и ежи, и белочки с зайцами, так что ей пришлось сложить оружие.
— Лягушка гордилась бы тобой, — заметил Молодой Мышь, — Да и я, пожалуй, поеду проветриться. Ничего страшного не случится с порядочными мышами и гномами в обыкновенном лесу, или в поле, или на берегу. Разве я тому не доказательство?
Малинка промолчала.

*** *** ***
На другой день весь Дремучий Лес наблюдал необычную процессию: впереди важно рулил на мопеде Молодой Мышь, выбирая дорогу для кареты, которой правил Боровик. Рядом на лошади восседал Моховик, непрерывно давая всем советы и наставления.
И еще один пассажир отправился в путь. Его сначала не слишком хотели брать, потому что он слишком драчлив, и болтлив, и любит убегать в только ему одному ведомые пампасы. Но его преданность перевесила все – никто не выгнал его из кареты, когда он запрыгнул на колени к Березке. В глубине души все даже решили, что именно этот член экспедиции может сделать то, что не под силу другим: раньше всех заметить опасность. Этим пятым пассажиром стал веселый пес Тим.

Первую ночь пути друзья провели на мельнице гномов, у тетки Калинки. Прощались утром на опушке, и близнецы вместе с Молодым Мышем долго смотрели вслед, пока вдали не замер стук копыт его лошади.
Позади остались дом, сумрачные лесные ельники и светлые березняки. Теперь перед глазами расстилались бескрайние поля. Распаханная, исходящая паром земля готовилась принять семена в свое лоно, чтобы щедро поделиться с растениями накопленной долгой зимой силой и влагой. Гигантские человеческие машины – тракторы, комбайны, сеялки, — грохотали и трещали на полях, переворачивая пашню пласт за пластом, бороня, а после раскидывая семена на метры и метры вокруг. В считанные дни поля оказались засеяны, и совсем скоро, буквально через пару недель, можно было ожидать появления первых нежно-зеленых ростков. Затем поля превратятся в гигантские зеленые океаны, которые к середине лета невидимый волшебник начнет раскрашивать желтой краской, пока они не изменят цвет и не станут золотистыми. А осенью, ко времени сбора урожая, поля побуреют и окажутся темно-желтыми, почти оранжевыми.
А по краям, надежно скрытые от посторонних глаз кочками и зарослями кустарника, в небольших низинах жили чудесной весенней жизнью совсем другие поля — те, что каждый год обрабатывают деревенские полевые гномы. Тут и там мелькали белые кепи и платки пахарей, возделывающих ниву с помощью сохи и плуга. Крошечные огородики, лепившиеся к светящимся на солнце сосновым избам, хозяева перекапывали вручную, работая лопатами и мотыгами.

Это были веселые, добрые гномы, ведущие простую жизнь крестьянских тружеников. В страду, осенью, весной, в сенокос, они привыкли работать в поле от зари до зари. В такое время день кормит год, и тут уж надо забыть о покое и отдыхе. Но полевые гномы не жаловались, они любили свою землю и всегда встречали весну песнями.
Снег сбежал под жаркими лучами,
В тишине весной звенит ручей,
И в березах светлыми ночами
Разливает трели соловей.
И в березах светлыми ночами
Разливает трели соловей.

Это значит – время не лениться,
Время в поле утром выходить
Запрягать лошадку – и трудиться,
В пашне борозду плугом творить.
Запрягать лошадку – и трудиться,
В пашне борозду плугом творить.
— Привет, Боровик, Березка! Привет, Молодой Мышь! Идите к нам, помогите, не стойте без дела! – громко окликнули путников полевые гномы. Все они осенью привезут урожай на мельницу тетки Калинки, так что здесь лесные обитатели оказались в кругу друзей.
Через минуту Боровик и Березка уже загружали песок в тачку, Молодой Мышь ровнял грядки граблями. Дело нашлось даже для Русалки, она помогала сортировать семена.
— Зачем вы раскидываете на пашне песок, навоз и компост? – спросил Молодой Мышь, — У нас в лесу так не делают!
— У вас в лесу ведь никто не собирает все грибы и ягоды, не убирает всю сухую листву, — объяснил староста деревни, пожилой гном по имени Картофель, — А мы, полевые гномы, народ бережливый, у нас ничто не останется осенью гнить на поле. Если же земля не получает перегноя, она начинает голодать, и все труднее ей взрастить новые растения. Урожай скудеет, если не удобрять землю, вот мы и стараемся угодить полю каждую весну и осень.
— Но не проще ли оставлять часть урожая? – удивился Боровик.
— Все гораздо разумней, — улыбнулся Картофель, — Ведь удобрения мы делаем из отходов, из того, что не нужно ни гномам, ни скоту. Но это необходимо росткам и плодам. В результате у нас ничто не пропадает без пользы!
*** *** ***
За ужином гости рассказали полевым гномам о несчастье, случившимся на Запруде. Друзья были очень расстроены и сообщили, что им тоже очень и очень досаждают вырубки.
— Раньше Дремучий Лес всегда смягчал порывы ветра, — говорила почтенная хозяйка по имени Пшеница, — А теперь вихрям у нас в полях полное раздолье! Они носятся, как сумасшедшие, и сдувают верхний, самый плодородный слой почвы! От суховея каждое лето нечем дышать, да и урожаю это не на пользу!
— Так вы тоже будете уходить? – сочувственно спросила Березка.
— Пока нет, думаю, до этого все же не дойдет, — покачал головой Картофель, — Ведь мы каждую осень высаживаем целые рощицы березок и осинок. Они все же спасают от суховея. Лишь бы только люди их не тронули!
…Прошло несколько дней, и наступил главный весенний праздник полевых гномов – День Сева. С раннего утра все жители деревни, от мала до велика, вышли на свои огороды, мужчины – с лопатами и тяпками, женщины и дети – с лукошками или ведерками, в которых бережно хранились всю зиму отборные семена.
Так интересно проделывать в рыхлой, уже подсохшей земле небольшие ямки, аккуратно помещать в каждую из них семечко и, удобрив на добрый почин, любовно присыпать землей. Гряды покрывались невысокими холмиками, на них проливался теплый дождик из лейки, и теперь оставалось только не забыть и не перепутать, где вырастет тыква, а где – морковь, где место репе, а где ожидать брюкву и свеклу.

Тим с радостным лаем путался у всех под ногами, уверенный, что всем не обойтись без его помощи, но сам только мешал и разгребал лапами гряды. Когда он опрокинул ведерко с семенами, негодующего пса пришлось привязать к забору.
Весело сажать урожай весной на огороде, очень весело… но и трудно. С непривычки от постоянных поклонов у моховых гномов разболелись спины и поясницы, и они все чаще передвигались прямо на четвереньках, перетаскивая ведерко и лейку за собой. Заметив это, полевики затянули шуточную песню:
Известно ли вам, как сажают капусту,
У нас, например, у нас, например?
На грядках капусту сажают не густо,
У нас, например, у нас, например.

Выходят крестьяне в поля над рекою,
У нас, например, у нас, например,
И в грядки капусту сажают рукою,
У нас, например, у нас, например.

Потом переходят на поле другое,
У нас, например, у нас, например,
И в грядки капусту сажают ногою,
У нас, например, у нас, например.

Случается также весенними днями,
У нас, например, у нас, например,
Что в грядки капусту сажают локтями,
У нас, например, у нас, например.

А локти устанут – коленка поможет,
У нас, например, у нас, например.
Сажают капусту коленками тоже,
У нас, например, у нас, например.

Голов не ломают над этим вопросом,
У нас, например, у нас, например.
Капусту частенько сажат и носом,
У нас, например, у нас, например.
Моховые гномы и Русалка посмотрели друг на друга и… так и покатились от смеха! Их лица были черны от земли, и на них блестели только белки глаз и зубы. Хорошо, что вечером в бане можно смыть без следа и грязь, и усталость.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
ЛУГОВЫЕ ГНОМЫ ИЗ ПЛЕМЕНИ БЕЛОГО ЕДИНОРОГА

Первые робкие листы на деревьях давно уже превратились в настоящий зеленый шатер. Наступило настоящее лето. Как и всегда, первыми оповестили о долгожданной перемене яркие майские первенцы – желтые одуванчики. Словно цыплята, они покрывали цветными пятнышками лесные лужайки и поля, и казалось, что это птенцы вышли на прогулку, чтобы полюбоваться на сурепку и лютики. Кое-где их ярко-желтые фонарики уже сменились легкими парашютами, и они летели в воздухе, создавая летнюю белую метель вместе с тополиным пухом.
Сев давно закончился, наступило время сенокоса. Часто на полях можно было встретить полевых гномов, дружными рядами взмахивающими косами, под которыми падали душистые травы: душистый колосок и пырей, луговая герань и зверобой, горицвет и трясунка, тимофеевка и лисохвост. Радостно улыбаясь, полевики благодарили солнце за жаркую погоду, горячо надеясь, что ведро простоит еще хотя бы несколько недель, трава успеет подсохнуть, и ее можно будет сметать в стога. Словно курганы древних вождей, травяные горбатые богатыри будут украшать собой поля до самой осени, пока не превратятся в сено – зимний корм для коров, овец и коз. Тогда и наступит время перевезти и укрыть стога на сеновале, и такой щедрый покос, как в этом году, обещал скотине сытую жизнь до самой весны.
Если у полевых гномов находилась лишняя коса или грабли, путники останавливались и тоже вливались в дружные ряды косарей, а в полдень с аппетитом съедали вкусный обед, принесенный женами и дочерьми из дома.

В эти дни солнце почти не ложилось спать, поздней ночью лишь слегка прячась за горизонт. Обычно моховые гномы и Молодой Мышь ночевали под открытым небом, глядя в прозрачную синеву, на которой розовыми закатными перьями парили легкие облака. Вечерами полевые кузнечики устраивали настоящие концерты, стрекоча на все лады, пока не приходилось со всех ног скакать от голодной зеленой жабы.

Днем карета катилась по тропам, подскакивая на кочках, и часто рядом с тропой можно было встретить чибисов, чуть дальше – заметить порхание жаворонков, а однажды друзья едва не раздавили гнездо с яйцами куропатки. Счастье, что Молодой Мышь успел остановиться в последний момент!
Случалось и так, что несколько дней путники не встречали никого из гномов, и трава на этих лугах и полянах явно никогда не знала косы. Сначала это удивляло Моховых гномов и Русалку, но однажды им объяснили, что лугам тоже требуется отдых.
— Не все животные могут спокойно приспособиться к тому, что траву на лугу срезают под корень, — объяснили полевики, — К тому же, если косить один и тот же луг все время, из года в год, скудеет разнообразие трав, потому что не все семена созревают в одно и то же время. Растениям очень трудно сеяться. Поэтому мы обычно даем лугам отдохнуть несколько лет, а сами в это время ищем другое угодье. Так гораздо лучше для всех.
Поэтому путники очень удивились, когда, путешествуя уже несколько дней по совершенно нетронутому разнотравью, вдруг заметили, что кто-то за ними следит. И этот кто-то – явно не враг и не хищник.
*** *** ***
Молодой Мышь обратил внимание, что кое-где трава сильно примята крошечными копытами коров и лошадей гномьей породы. Но ведь рядом не было деревень полевых гномов, так кто же приходил сюда пасти своих кормильцев?
Молодой Мышь оставил мопед и отправился по следу. Вскоре он нашел на лугу целый вытоптанный круг, со следами костра в центре. Все следы ночевки и ужина были тщательно убраны, но сырая земля сохранила отпечатки крошечных ног гномов.
— Не иначе, как кто-то тоже решил переселиться, — высказала предположение Русалка, — Ничего необычного.
— Возможно, — возразил Боровик, — Но я тоже слышал за спиной шум, как будто по лугу передвигаются лоси. Но они ведь никогда не уходят так далеко от леса…
— Поживем – увидим, — успокоил всех Молодой Мышь, — Ведь мы, в конце концов, не делаем ничего плохого.
И все же Молодой Мышь стал спать куда более чутко, и всегда теперь у него под подушкой лежал острый нож.
Опасения оказались не напрасными – несколько раз Молодой Мышь замечал, что рядом с каретой мелькает быстрая белая тень. Несмотря на быструю реакцию лесного жителя, Мышь так ни разу не смог разглядеть, как следует, кто это был. Подумав, Молодой Мышь счел за лучшее ничего не рассказывать Русалке и гномам, чтобы не пугать друзей, и старался только ездить быстрее и быстрее, чтобы как можно скорее добраться до ближайшего леса.
Как назло, вдруг зарядили проливные дожди, не слишком холодные, но почти непрерывные. Дома лесные обитатели знали, что им делать, ведь в лесу под мощными лапами елей всегда можно найти сухие веточки и листву, из которых легко развести костер даже под дождем. В Дремучем Лесу есть огромные, уже больные от старости деревья, в чьих могучих корнях от времени образуются настоящие пещеры, хоть и целую неделю там живи, волоса не намочишь! А тут, в Поле, моховым гномам и Молодому Мышу приходилось туго! С трудом удавалось поддержать крошечный огонек, едва пригодный для того, чтобы вскипятить чайник, и целые дни путники вынуждены были проводить в карете, укутавшись в отсыревшие одеяла. У Молодого Мыша ломили все кости, близнецы тоже простудились и все время чихали и кашляли. Только Русалка оказалась в родной стихии и часто проводила время под дождем, в сырой траве, а то и устраивалась на отдых в луже или канаве. Девочке было очень неудобно перед друзьями, но все понимали, что тут ничего нельзя изменить.
Березка решила, что тихий-тихий, мелодичный перезвон колокольчика послышался ей из-за болезни, но он становился чуть громче и будто приближался. Тим поднял голову, прянул ушами, но не залаял на чужака, а замер и, дрожа от удовольствия, завилял хвостом.
Тут нежно и ласково заржала лошадь, так, как ржут кобылы, пытаясь успокоить маленького жеребенка. Березка выглянула из окошка кареты.

Перед ней стоял Белый Конь с розовой гривой. Высокий и статный, но сухих тонких ногах, с мощной, но гибкой и длинной шеей, которую венчала голова благородных очертаний. Весь облик Коня говорил о том, что это настоящая, редкая скаковая лошадь. Лоб Белого Коня украшал длинный и острый рог.
— Единорог! – так и ахнула девочка.
Единорог вежливо обнюхал их лошадку, и та приветствовала его, как встречают долгожданного друга после долгой разлуки. Затем Белый Конь встряхнул головой и ускакал прочь отличным, легким аллюром.
Когда друзья проснулись, Березка рассказала о видении, которое ей самой уже казалось сном.
— Ну а что, если Он действительно приходил? – задумался Молодой Мышь. – И не он ли следовал за нами все это время?
— Больно надо ему за нами таскаться, — возразил Боровик, — Единороги – существа суровые и очень гордые!
— Но ведь зачем-то он явился?
— Но ведь зачем-то он явился? – не сдавалась Березка.
— Мало ли зачем? Может, ему просто скучно одному…
Русалка положила конец спору:
— У нас на Запруде о единорогах говорили, что это чистые и благородные существа. Они всегда приходят на помощь тем, кто в беде, если только это в их власти. Может быть, Единорог поможет и нам?

*** *** ***
Ждать разгадки пришлось недолго: вскоре совсем рядом послышались песни, топот копыт и щелканье кнута пастухов, и в дверцу кареты постучали. Это был высокий гном в чудной одежде – накидка и широкие, как юбка, штаны из кожи, светлые, коротко стриженые волосы украшало большое красное перо какой-то птицы. Гном приехал верхом на белом единороге.
— Добро пожаловать в наши луга, дорогие гости, — вежливо поклонился гном, — Племя Белого Единорога радо видеть вас и надеется, вы осчастливите нас своим присутствием.
— Здравствуйте, — слегка растерялся Боровик от такой изысканной, слегка старомодной вежливости.
— Меня зовут Махаон, я главный пастух племени, — еще раз поклонился луговой гном, — Прошу вас, не побрезгуйте нашим гостеприимством!
Миг – и путники уже сидели у теплого очага в большой круглой палатке из кожи, натянутой на деревянные шесты, вбитые прямо в землю. Пол в палатке был застелен пушистыми шерстяными коврами, и от горячего молока с медом кашель у моховых гномов почти сразу отступил. Молодой Мышь блаженствовал, расслабившись и словно впитывая всем телом тепло, будто сладкий сироп.
Махаон рассказал о том, что Белый Единорог – покровитель и талисман племени луговых гномов, — стал исчезать куда-то в последние дни, а сегодня он вдруг прибежал весь в мыле, нервно фыркая, и увел гномов за собой.
— Мы сразу поняли, что случилось что-то необычное, ведь Единорог никогда не беспокоится по пустякам, — заметил Махаон, — К тому же он очень не любит, если его не слушают и не понимают. В таком случае он может никого не подпускать к себе целую неделю, а без него нам очень трудно пасти скот. Если же все хорошо, он позволяет мне ездить на нем верхом, но только мне, как лучшему пастуху, мне одному!
Махаон с победоносным видом оглядел присутствующих, и гости поспешили выразить восхищение.
— Какой теплый у вас дом, — благодарно заметила Березка, — И что же, он спасает от холода даже зимой?
Луговые гномы недоуменно переглянулись, а потом дружно захохотали.
— Ну конечно, конечно, вы всю жизнь провели в Дремучем Лесу, откуда же вам знать, — тут же нашел для них извинение Махаон, — Мы кочуем по лугам только с весны и до осени, когда надо пасти табуны наших лошадей, коров, овец и коз. А на зиму мы возвращаемся домой, на наши хутора и в усадьбы. Зимой мы живем под крышей, как и все добрые гномы, и шьем из кожи сбруи, и обувь, и вообще все необходимые вещи. А осенью наступает лучшее событие года – ярмарка! Как же всем нравятся наши молоко и сыры, уздечки и сапоги!
— Но ведь это очень утомительно и неудобно – постоянно переезжать с места на место, — удивилась Русалка, — Почему бы вам не найти для скота какой-то один луг, рядом с усадьбой?
— Никак нельзя так поступить. У нас слишком много коров и лошадей. Если пасти их в одном и том же месте, они вытопчут на лугу всю траву, и он постепенно превратится в болото. Поэтому мы, луговые гномы, живем летом в этих шатрах. Их очень легко свернуть, да вы сами скоро это увидите, дорогие гости. И мы месяц за месяцем возим их с собой, следуя за травой, переходя с одного луга на другой, с опушки на опушку. Мы совсем забываем о том, что можно жить и спать в четырех стенах, каждый день видя вокруг себя один и тот же двор, обнесенный забором. Нет, перед нами летом всегда горизонт – и всегда новый!

Русалка подумала, что так у них на Запруде носят на спине свои дома прудовики, но благоразумно оставила это сравнение при себе.
*** *** ***

Дожди закончились так же внезапно, как и начались. Утром луговые гномы отправились в путь. Ни Молодой Мышь, ни моховые гномы, ни, тем более, Русалка никогда не видели столько лошадей и коров сразу! Никогда, даже на ярмарке, им не случалось видеть стада коз и овец из нескольких сотен голов.
Но главное – они никогда не видели огромных, мощных псов, ростом едва ли ни с теленка. Это были спокойные, но очень решительные и сильные собаки. Они неторопливо, без всякой суеты, обходили стада, лаем подгоняя какую-то заблудившуюся глупую овцу. Чувствовалось, что эти собаки точно знают, что им надлежит делать, и совершенно уверены в своей правоте.
— С лаской запросто может сладить, а возможно, и с самой куницей, — с гордостью сказал Махаон, лаская лохматую рыжую собаку.
Тим, увидев столь могучих собратьев, замер на секунду, но затем с почтительным, но спокойным видом дал себя обнюхать. Видимо, его рекомендации устроили всех, потому то следом уже он поднял хвост морковкой и уважительно исследовал охвостье новых знакомых. Теперь в стае он был на правах знакомой собаки, и его не обижали, подпуская к еде, конечно, после того, как поедят все остальные. Так уж положено в собачьем племени – самым сильным достаются самые лакомые куски.
На другой день он уже нес службу вместе со всеми, бросаясь со всех ног охранять и собирать овец.
*** *** ***
Когда племя Белого Единорога узнало, почему путники вынуждены искать новый дом для Русалки (может быть, и не только для Русалки), главный пастух торжественно объявил:
— Друзья мои! Поверьте, если бы вы умели ценить свободу, то остались бы навсегда с нами. Но я вижу, вы не примете мое предложение. Я провожу вас до моей усадьбы, а там уже решим, что делать.
В усадьбе главного пастуха летом оставалась только его жена, тетушка Простокваша, и маленькая дочка. Тетушка Простокваша готовила лучшие в округе сыры, и к ней каждый вечер подгоняли на дойку коров.
Березка очень сошлась с Тетушкой Простоквашей, ведь она и дома очень любила коров и коз, а тут с радостью училась хитростям приготовления различных сортов сыра. Молодой Мышь просто не мог справиться с собой, проводя в сыроварне все дни напролет. Наверное, он и ночевал бы там, если бы ему разрешили.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ЗАЧАРОВАННЫЙ САД ГНОМОВ ИСКУССТВА

Карета снова катилась лесными тропками, и друзья были счастливы видеть, что этот незнакомый лес меняется летом точно так же, как и их родные места.
Как и всегда, первыми зацвели дикие яблони и груши, кусты боярышника, — все они, словно сговорившись, завернулись в гирлянды белоснежных небольших цветков. Ярко-розовым цветом заполыхала дикая вишня, следом за ней пришла очередь сирени – обыкновенной, от почти фиолетовой до почти голубоватой, и белой. Мелкие желтые цветочки раскрыла лесная акация, вскоре они сменятся тонкими трубочками с семенами.
Следом зажег кремовые свечи каштан, затем вновь подтвердилась старая примета: зацвела черемуха – жди холода. Наконец, проснувшись утром, друзья так и ахнули – кусты над головой были покрыты крупными цветам, нежными, как небо на закате. Это зацвел боярышник.
— Совсем как на нашей мельнице, — вздохнула как-то Березка.
Все невольно вздохнули. Часто по вечерам каждый вспоминал дом, который они впервые оставили так надолго. Русалка думала о тихих омутах под корягами и теплой траве на мелководье, а близнецы часто вспоминали маму, ее песни и рассказы, и рыбалку с папой, и семейные ужины… Даже Молодой Мышь иной раз становился задумчивым и молчаливым.
Друзья часто останавливались на ночлег в деревнях гномов из Дремучего Леса, и каждый раз удивлялись тому, как одинаково и в то же самое время по-разному живут разные гномы.
Однажды они попали в деревню музыкантов, расположенную в соловьиной роще. Все гномы, от мала до велика, отличались прекрасным голосом, и каждый обязательно умел играть на каком-то музыкальном инструменте. Мужчины часто выбирали ударные, и тогда на весь лес разносилась звонкая барабанная дробь, а из духовых инструментов любили трубу. Женщины выводили нежные мелодичные трели на флейтах, многие искусно владели струнными: арфой или скрипкой. Малыши играли на гобое или просто развлекались с колокольчиками.
В другой раз они узнали интересный способ письма – не буквами, а маленькими картинками. Составив рисунок из таких картинок, гномы рассказывали о каком-то событии, конечно, тем, кто понимает, что это не просто картинки.
Гномы, жившие в зарослях бузины, отлично умели составлять лекарства и волшебные зелья на любой случай жизни. Они понимали язык звезд на небе, отлично знали, где расположена какая звезда или планета, и умели прочесть на небесах судьбу любого существа. Вот только рассказывать о будущем всем, кто хочет слушать, не разрешается никому – по обычаям бузинных гномов, так можно накликать беду.
Березку поразил обычай выносить на улицу больного, чтобы каждый мог дать ему совет, как лечиться. Дома, в Дремучем Лесу, напротив, не принято было беспокоить того, кто заболел, и пациента всегда старались держать в отдельной комнате.

Цветет акация
Тут же обычно прятали от отцов детей, и мальчик знакомился с папой, только справив свой пятый день рождения. Как объяснили бузинные гномы, детей, и мальчиков, и девочек, следует прежде всего учить трудолюбию и правдивости, но сыновей отцы учат владеть луком и ножом, а малышам слишком рано знакомиться с оружием.
Чуть дальше жило племя гномов-актеров, они славились тем, что, приезжая на ярмарку, обязательно устраивали кукольное представление. Они и дома часто разыгрывали веселые и печальные сценки, и в такие минуты обычные осиновые гномы преображались не только благодаря костюмам и гриму. Казалось, это сказочные персонажи и герои книг явились сюда собственной персоной, и посмотреть на них собирались соседи со всей округи.
— А не тяжело выдавать себя не за того, кто ты на самом деле? – спросила однажды Русалка.
Осиновые гномы рассмеялись и объяснили, что их обычай разрешает притворяться и лгать только на сцене.
К сожалению, нигде не находилось подходящего озера или запруды, где могла бы поселиться Русалка. Обычно рядом протекал либо слишком мелкий, пересыхающий в жару метель, либо озеро оказывалось слишком большим и холодным из-за бьющих на дне ключей, либо, напротив, слишком маленьким и непроточным.

Сирень
Да и гномы понимали, что, несмотря на неизменное гостеприимство, едва ли кто-то из новых знакомых предложит им переселиться навсегда. Гномы не могут жить слишком тесно, а все подходящие для усадьбы места были уже заняты. И путешествие продолжалось и продолжалось.

*** *** ***
Иногда случалось, что кому-то из гномов нужно было проведать родственников и друзей, и они просили путников взять их с собой. Конечно, для попутчиков всегда находилось место в карете, и друзья охотно соглашались подвезти новых знакомых, куда они просили.
Так однажды путешественники оказались в деревне гномов из племени Ромашки. Все в усадьбе, расположенной на краю поля, усеянного ромашками, отлично умели рисовать, кроме этого, у них было принято украшать дом и подворье отлично выточенными из дерева или камня скульптурами.
Дома у моховых гномов тоже любили красоту, но обычно не писали картины, чтобы повесить их на стену, а вышивали разноцветными нитками одежду, скатерти и полотенца. А избы и мебель украшали резьбой по дереву. Идея создавать вещи только для красоты очень понравилась близнецам.
Вот почему они нисколько не удивились, когда, простившись с хозяевами, встретили за околицей девушку с мольбертом, которая вдохновенно переносила на бумагу наброски полевых трав. Художница объявила, что она из племени садовых гномов, и попросила подвезти ее домой.
Удивил всех только Тим: обычно доброжелательный даже к чужим, он повел себя крайне агрессивно. Пес непрерывно и злобно лаял, прижав уши и дрожа мелкой дрожью, как будто увидел волка. Березка еле-еле успокоила своего любимца.
*** *** ***
Роза – так звали художницу из-за розовых, почти как у эльфа, волос, — вызвалась сама показывать дорогу. К удивлению Молодого Мыша, она отлично умела водить мопед. Друзья отдыхали, глядя в окно, и не переставали изумляться тому, как меняется пейзаж.
Обычно в лесу цветы сирени надо еще заметить в сплошном зеленом покрывале. Сейчас же цветы окутывали кустарник очень густо, да и деревья оказались необычными, очень симметричными, как будто бы кто-то специально для красоты подрезал им ветки. Цветы тоже росли не как Бог на душу положит, а аккуратно, каждый рядом с собратьями, каждый на своем месте, словно овощи на грядках.
Вдруг показались белые крепостные стены, и карета въехала в литые узорные ворота. В глубине очаровательного, с большим вкусом и мастерством созданного сада били маленькие фонтанчики, создавая прохладу в самый жаркий день, выложенные белой плиткой дорожки не позволили бы запачкать туфельки даже после дождя и вели к изумительному шедевру архитектуры – замку из красного кирпича, украшенному башнями, и лесенками, и балкончиками.
Удивительной красоты девушки и юноши – садовые гномы – окликнули с балкона:
— Роза, ты? Ну, наконец-то! Иди сюда, у нас все готово!
Друзья отметили про себя, что никто не удивился их появлению, никто даже не спросил, как их зовут и откуда они, словно они были давними и хорошими знакомыми. Роза потащила их в глубину сада, где уже был накрыт стол (это оказалось очень кстати, так как путники проголодались). За столом, оживленно беседуя, обедали или ужинали, это было не совсем ясно, так как время обеда уже давно прошло, а время ужинать еще не наступило. Кто-то присаживался к столу, кто-то выходил из-за стола, не спрашивая разрешения.
Затем Роза повела друзей осматривать замок и сад, и каждый нашел то, что ему по душе: Молодой Мышь и Боровик – качели и карусели, еще лучше, чем бывают на ярмарке; Березка – тенистые беседки, а Русалка – большой и глубокий бассейн из белого мрамора, наполненный чистой водой.

Гости были в полном восторге, но, когда Молодой Мышь или Боровик пытались узнать, кто и как создал такую красоту, Роза или вовсе со смехом не отвечала на вопрос, или, приступив к объяснению, быстро теряла нить разговора. В конце концов, близнецы решили, что у садовых гномов существует обычай, не разрешающий рассказывать секреты мастерства чужакам, и прекратили расспросы.
Незаметно настал вечер, и садовые гномы устроили веселую вечеринку! Музыка и танцы звучали на весь тенистый сад, танцевали и пели все присутствующие. Жизнь казалась прекрасной, а недавние странности – естественными и вовсе не удивительными. Все пели под караоке и много пили особый, терпкий напиток из цветных бутылок. Гостям тоже предложили выпить, но, приученные в Дремучем Лесу осторожно относиться к незнакомой пище и питью, близнецы и Молодой Мышь лишь обмочили губы. Садовые гномы, видимо, очень любили этот напиток, потому что близнецы заметили, что многие из них носят с собой постоянно такие бутылки, прихлебывая между делом по глоточку.
В какой-то момент на столе появилась курильница, в которой тлело, пуская густые клубы дыма, очень душистое вещество. Садовые гномы вбирали это вещество в особые трубочки и курили, глотая дым. Несколько таких трубочек предложили гостям:
— Попробуйте, вам будет хорошо.
Боровик хотел сказать, что ни разу в жизни не пытался глотать удушливый дым, напротив, всегда зажимал нос и рот, если дома что-то горело, но сестра незаметно толкнула его в бок.
— Большое спасибо за угощение, — сказала она, глядя на соседку невинными глазами, — Но мы к этому непривычные, никогда еще не курили. Если можно, чуть позже.
— Никогда в жизни не… ты хочешь сказать, что еще никогда не курила? – Роза от изумления уронила рюмку, и на скатерти осталось темное пятно, — Слушай, а зачем ты вообще тогда жила на свете?
— Что ж, без курения и жить, что ли, нельзя? – пробормотал Боровик так, что его услышала только Березка.
— Впрочем, вы же были погребены в этом ужасном Дремучем Лесу, откуда же вам знать, — нашла для них извинение Роза, — Между прочим, эта трава – лучшее, что есть на свете! Одна затяжка – и ты уже не здесь, в скучной реальности, а совсем в других мирах, волшебных, добрых, теплых! Только попробуй!
— Спасибо, но в другой раз, сегодня я устала с дороги, — вежливо, но твердо отказалась Березка.
Роза пожала плечами и, как всегда, не стала продолжать разговор. Через секунду она уже весело хохотала с кем-то другим.
*** *** ***
Утром друзья проснулись гораздо позже обычного и долго не могли сообразить, где находятся, так сильно болела голова. Впрочем, хозяева поднялись еще позже, к обеду. Редкий садовый гном просыпается, когда солнце еще не в зените. Не убрав за собой постели и позавтракав за столом, накрытым еще с вечера, садовые гномы разбрелись по окрестностям, кто с мольбертом, кто с гитарой, а кто и с пустыми руками.
— Мы – гномы искусства, у нас особые правила, ведь мы и сами особенные, — заявил один из гномов, поэт Нарцисс, когда Березка робко спросила у него, не пора ли заняться уборкой. – Уборка подождет. Вот ты… умеешь писать стихи?
— Я умею! – не растерялась Русалка и прочла стих, придуманный в гостях у племени Белого Единорога:
Не может корова
Играть на гармошке
Зато у меня есть
Копыта и рожки!
Копытами топаю,
Рогом бодаю,
Меня ты не бойся,
Я просто играю!
Всем очень нравилось это стихотворение, но Нарцисс только скривился, словно у него внезапно заболели зубы.
— Это, конечно, по-своему мило, друзья мои, — снисходительно заметил прославленный поэт, — Но так скучно, так старомодно! Нет, это не настоящая поэзия!
— А какая поэзия – настоящая? – спросила Русалка, скрывая обиду.

Поэт Нарцисс немедленно влез на стул и, закатив глаза и воздев руки к небесам, важно продекламировал:
Выхожу один я под луною,
Так один по жизни и бреду,
Как всегда, я не в ладу с собою,
И не знаю я, куда бреду.
Словно я живу в страшном бреду
Садовые гномы бурно аплодировали, Русалке и лесным обитателям стихи показались бессмысленным набором слов. Наскоро поблагодарив поэта, друзья отыскали Розу, она рисовала в дальнем конце сада. Холст был очень пестрым от ярких пятен, но что же было изображено на картине, понять было невозможно.
— Что это такое?- поинтересовалась Березка.
— Одуванчики, — ответила художница.
— Одуванчики? – растерялся Молодой Мышь, — Но разве бывают сиреневые и красные одуванчики с синими и черными листьями? Посмотри сама, они зеленые и желтые!
— Много вы понимаете, — надула губы Роза, — Это в жизни они зеленые и желтые, а на картине – такие, какими я их вижу! Мы, гномы искусства, все видим по-другому! Вы ничего не понимаете в высоком!
Друзья, вздохнув, убрались восвояси. Березка умела вышивать одуванчики, Боровик мог вырезать их на дереве и на бересте, да и в путешествии они видели множество гномов, владеющих искусством создавать прекрасное. И от их таланта всем было хорошо, но от высокого искусства лесные обитатели вовсе не почувствовали себя счастливыми. Странно, но это так.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ИЗ ОДНОЙ ЛОВУШКИ В ДРУГУЮ
Вечер прошел точно так же, как и накануне, и лесные обитатели незаметно ушли, не дожидаясь окончания вечеринки. Но сегодня сад неожиданно лишился своего очарования: друзья вдруг заметили, что дорожки очень давно не никто не подметал; что у статуи отбит нос, а мрамор бассейна растрескался; что сам замок обветшал, осел от времени, балконы и мансарды того и гляди рухнут, ступеньки на крыльце выщерблены, и на них легко упасть, двери скрипят, в окнах кое-где выбиты стекла, и они заколочены фанерой, а углы везде затянуло паутиной.
Всем невольно вспомнился родной Дремучий Лес, Запруда и Поле, и небогатые, маленькие, но такие чистые, аккуратные, ухоженные домики их обитателей.
— Садовые гномы – плохие хозяева. Интересно, почему они так ленивы? – заметил вслух Молодой Мышь. В ответ все только вздохнули.
Друзья решили, что уедут отсюда завтра же утром, но эти планы осуществились совсем не так, как рассчитывал Молодой Мышь.
*** *** ***
Садовые гномы отнеслись к отъезду гостей с таким же равнодушием, как и к их появлению. Боровик уже сидел на козлах, но неожиданно пришлось задержаться – куда-то запропастился Тим. Молодой Мышь и Березка бегали по всему саду, окликая собаку, пока не выбились из сил, и сейчас тихо плакали в карете, хозяева же лишь пожимали плечами, отвечая, что ничего не видели.
Вдруг вдалаке раздался знакомый лай, и Тим вскочил в карету. Хозяева не знали, ругать им собаку или хвалить, не помня себя от радости, но самому Тиму было явно не до эмоций.

Пес беспокойно дрожал с ног до головы, скулил и, хватая близнецов за край одежды, звал их куда-то за собой. Боровик и Молодой Мышь поспешили за собакой.
Тим привел их в тот уголок сада, где вчера они встретили Розу. Там и сейчас стоял мольберт, лежали кисти и краски. Но сама художница, бледная до синевы, лежала на спине, еле дыша. В руке она сжимала цветную бутылку.
— Роза, Роза, очнись! – Боровик тряс девушку, бил ее по щекам, но ничто не помогало привести ее в сознание. Молодой Мышь бросился в замок:
— Помогите! Роза заболела! Помогите! – вопил он во все горло, но садовые гномы собрались с таким видом, словно он предложил им прогулку к фонтану. Сбиваясь и перебивая сам себя, Молодой Мышь сообщил, что случилось.
Садовые гномы переглянулись и пожали плечами.
— Где у вас тут носилки! Давайте, скорее же! – призывал Молодой Мышь.
— Не волнуйся, — заметила подруга Розы, — Она просто спит. Ей хорошо.
— Как ей может быть хорошо! В ней едва теплится жизнь! – Молодой Мышь и не знал, как еще растолковать очевидное.
— Она не больна. Она слишком много выпила, — заметил кто-то. – Впрочем, надо посмотреть, может быть, ей действительно стало плохо…
Несколько садовых гномов, в том числе поэт Нарцисс, отправились вместе с Молодым Мышеем, но по дороге отстали все. Нарцисс увидел нечто, что породило в нем волну поэтического вдохновения, и он заявил, что в такие минуты может лишь писать стихи, не размениваясь ни на что иное. Кто-то заметил бабочку, кто-то просто заявил, что устал и не пойдет дальше.

В это время Боровик, выбившись из сил, в отчаянии опустился на землю. Откуда-то сверху раздался птичий голос:
— Ты, я вижу, не из этих? Не садовый гном? Откуда ты?
— Мы гости, из племени Моховых Гномов, что живет в Дремучем Лесу, далеко отсюда. С нами Русалка, — привычно ответил Боровик. – Не могли бы Вы нам помочь?
Птица горько рассмеялась.
— То-то я и заметила, что ты ведешь себя и поступаешь, как обычный, живой гном. А здесь – могила. Все, кто живет здесь, только кажутся живыми. Они пьют этот странный напиток, лишающий разума, и курят трубочки, разрушающие здоровье. Они умирают, и никто не замечает их гибели. Все они давно покинули свое племя и дом, а здесь… ну ты сам видел, никому и ни кого нет дела.
— Неужели ей нельзя помочь? – Боровик почувствовал себя так, словно внезапно окунулся в ледяную воду.
— Грачи говорили, некоторых удалось вылечить в больнице, в городе, — задумчиво сказала птица, — Такое уже было, и гномы вернулись к родным. Но мой совет тебе – не думай о ней, спасайся сам. Беги! Тебя не будут искать. Беги! Тут – склеп, тлен и запустение, тут опасность. Ты можешь стать таким же! Беги!
С этими словами птица улетела.

*** *** ***
Сумерки уже опустились над лесом, но Боровик гнал и гнал лошадь. На руках у Русалки и Березки Роза то приходила в себя, то снова теряла сознание. Несколько раз у художницы шла носом кровь, она просила пить и то умоляла ехать быстрее, то, напротив, хотела, чтобы лошадь придержали, и не было тряски.

Боль смыла с художницы весь лоск, и сейчас в карете лежала совсем слабая, исхудавшая, измученная девушка. Березка и Русалка старались помочь ей, как умели, но они никогда еще не сталкивались с таким недугом.
Роза умерла, когда до города оставалось совсем немного… Моховые гномы похоронили ее у дороги, в зарослях одуванчиков и лесных колокольчиков, которые так любила рисовать художница. Все долго стояли в молчании.
Наконец, Боровик призвал всех ложиться спать, и все медленно разошлись, кроме Русалки. Вернувшись за ней, Березка заметила, что русалочка горько, безнадежно плачет.
*** *** ***
Утром друзья заметили, как печально и страшно изменился лес. Парк остался далеко позади, и здесь уже ничто не напоминало царство цветов: исчез подлесок и кустарник, так что цвести было нечему. Вместо веселого разнотравья – сухая, вытоптанная, как камень, земля, через которую пробивается разве что чистотел. Нижние ветки у деревьев обломаны, и они торчат, словно палки, воткнутые в землю великаном. То и дело попадаются пни, а самое неприятное – свалки мусора! Пластиковые бутылки, и стеклянные или железные банки, и бумага, и брезент, и полиэтиленовые пакеты, и пластмассовые упаковки товаров. Однажды за окном мелькнула даже старая мебель и посуда.
— Похоже, иные не видят разницы между лесом и помойкой, — брезгливо поморщилась Русалка.

Молодой Мышь и Боровик посоветовались и решили вернуться назад, почти к самому зачарованному саду, и уже там решить, в какую сторону двигаться дальше.
Но вернуться оказалось не так-то просто! На широких тропах то и дело появлялись люди, пешком, на мотоциклах, на велосипедах, и тогда надо было срочно съезжать в канаву и прятаться. К тому же здесь часто попадались гномы – в повозках, каретах или двуколках, а однажды мимо окошка проехал самый настоящий гномий автомобиль, совсем как у двуногих! Во всяком случае, Молодой Мышь утверждал, что видел автомобиль для гномов своими собственными глазами.
*** *** ***
В очередной раз Молодой Мышь объявлял, что нашел правильную дорогу, но вскоре следующие попутчики уверяли его, что двигаться надо в совсем другую сторону. Молодой Мышь чертыхался, но даже Тим, с его собачьим нюхом, виновато вилял хвостом, когда след перебивался каким-то другим запахом.
Лошадь, выбившись из сил, просто остановилась посреди дороги, и никакие уговоры и понукания не могли сдвинуть ее с места. Ничто, кроме внезапного урагана, поднявшего на дороге такое облако пыли, какое не всегда увидишь во время самой жестокой бури. Путникам моментально запорошило глаза, а лошадь бросилась в сторону, опрокинув повозку, так что Боровик вылетел из кучерского места прямо в канаву с водой, а на голову Березке и Русалке посыпалась посуда… Друзей оглушил протяжный, страдающий вой, так, наверное, кричит вампир или привидение… Нечто ужасное пронеслось мимо с грохотом и свистом, а, когда облако пыли рассеялось, Молодой Мышь и Боровик увидели, что над ними стоят незнакомые гномы, протягивая руку. Другие гномы помогли выбраться девушкам и сейчас осматривали карету, которая, к счастью, не слишком пострадала.

— Можете двигаться, говорить? – спросил один из помощников. Боровик только кивнул в ответ.
— Что…. Что это было? – заикаясь, спросил Молодой Мышь.
— Кто же стоит на пути у человеческого автомобиля? – качая головой, заявил гном, — Вы же могли погибнуть!
— Так это был человеческий автомобиль?! – воскликнула Русалка.
— А что же еще? – воскликнул гном-шофер. – Вы что, машины никогда не видели? Ни гномьей, ни тех, на которых носятся двуногие?!
Боровик объяснил, кто они и откуда, а также заверил нового знакомого, которого звали Карбюратор, что они никогда не видели человеческих машин, только слышали их гул и грохот издалека, и даже не подозревали о том, что гномы тоже изобрели автомобили.
— Ясно, — почесал в затылке Карбюратор, — Следуйте за мной, я помогу вам добраться до города, а дальше… там будет видно. Есть менее оживленные проселочные дороги, с вашим опытом вождения вы не попадете там в аварию.
Карбюратор ехал очень медленно, а Молодой Мышь и Боровик двигались за ним, след в след, стараясь в точности повторять все, что делает опытный водитель. Если поворачивал знакомый автомобиль, поворачивали и друзья, если он останавливался, то все терпеливо ждали, когда можно будет продолжать путь, если же перестраивался из одного ряда в другой, мотоциклист и кучер старались в точности повторить его маневр.
*** *** ***
Человеческий город ошеломил лесных обитателей: они и представить себе не могли громадные дома из стекла и бетона, выше самых высоких деревьев; поля из асфальта и плитки, толпы людей и машин на улицах. Городские гномы жили на окраине парка, и там было несколько спокойнее, но, стоило карете остановиться – тут же раздался резкий свисток.
— Это полиция! – объяснил Карбюратор, — Проезжайте, тут нельзя останавливаться!
Машин становилось все меньше и меньше, и Карбюратор остановился на тихой городской улочке, рядом с лавкой, где торговали цветами и фруктами. Здесь он помог ослабевшим от потрясения лесным обитателям следовать за собой и вошел в вестибюль одной из башен.
Друзья заметили довольно просторный холл, в который выходили несколько запертых дверей с номерами на них. Карбюратор нажал на кнопку, и откуда-то сверху приехала небольшая будка, которая сама распахнула двери.
— Простите, а это что, и есть Ваш дом? – вежливо поинтересовался Молодой Мышь.
Карбюратор расхохотался.
— Что Вы! Это всего лишь лифт – устройство, которое поднимет нас наверх. Я живу на девятом этаже.
— А разве здесь, внизу, Вы не живете? – уточнил Боровик.
— Нет, конечно, тут живут совсем другие гномы, я даже не со всеми знаком, — ответил Карбюратор.
Лифт привез их на нужный этаж, и любезных гном открыл свою квартиру, приглашая новых знакомых остановиться у него.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
К ГОРОДСКИМ ГНОМАМ ПРИЕХАЛ ЦИРК

Лесные обитатели гостили у Карбюратора и его жены Травницы уже целую неделю, постепенно понимая городскую жизнь гномов.
Когда-то на этом месте шумел густой лес, окруженный полями и деревнями, и в лесу и полях рядом с людьми жили гномы. Но постепенно люди снесли деревенские избы, построили вместо них городские башни, заводы, магазины, а на месте прежних проселочных дорог теперь шумели широкие шоссе. Часть гномов, конечно же, ушла, но другие не смогли сразу же сняться с места, и они остались, как им казалось, всего на одну зиму.
Теперь, когда не стало привычного леса и поля, гномы невольно вынуждены были подражать людям. И они тоже стали строить многоэтажные дома, придумали автомобили, а чуть позже – научились ходить на работу в город, а не жить каждый своим хозяйством, как это бывало раньше.
Многие уехали весной, вздохнув и вернувшись к привычному и родному, но многим гномам пришлась по душе городская жизнь. И они остались, все больше и больше походя на людей. Дети, рожденные в городе, уже смеялись над полевыми или лесными ровесниками, уверяя, что те очень несовременные. Впрочем, городские гномы все же продолжали жить мирно и своим трудом, оставаясь добрым и веселым племенем.
Каждый день Русалка, близнецы и Молодой Мышь узнавали что-то новое. На Запруде и в Дремучем Лесу, в лугах и в полях папы и мамы сами всему учили своих детей. Здесь, в городе, в семь лет каждый гном должен был ходить в школу, в такое место, где специальные гномы – учителя обучают детей всем наукам. В школу гномы ходят десять лет, каждый день, кроме субботы, воскресенья и специального времени для отдыха – каникул. В школе учатся до обеда, а после обеда дома повторяют пройденное по книжке.
Если же городские гномы болеют, их отправляют в специальный дом для пациентов – больницу, где самые опытные и уважаемые целители занимаются их лечением. Проведешь там недельку, да и забудешь, чем болел!
Травница была целителем, и она не только пригласила Березку к себе на работу, но и часто советовалась с ней, узнавая лесные секреты трав, побегов и грибов.
*** *** ***
Больше всех городские собратья удивили Тима. У Карбюратора и Травницы жила их любимица, домашняя собачка Кокетка – крошечное, пушистое создание с короткими лапками, маленьким тельцем и огромным чувством собственного достоинства.
В первый же раз, как только Тим унюхал эту малышку, он припал на передние лапы и весело завилял хвостом, предупреждая, что не собирается обидеть крошку, и приглашает ее поиграть. Но Кокетка вовсе не была настроена принимать покровительство неизвестно от кого, да еще в собственном доме. Она даже бровью не повела в сторону неожиданного поклонника.
Тогда Тим, а он не привык к такому пренебрежению, с лаем бросился на задавалу, надеясь напугать. Он бросился так, как иной раз дома выяснял отношения с кошками, которых иногда загонял на дерево. Но Кокетка вовсе не испугалась. В отличие от кошки, она даже не тронулась с места, не повернула головы. Лишь когда лающий пес оказался в сантиметре от ее носа, она удостоила его взглядом, и Тим остановился, как будто он внезапно налетел на стену. Затем Кокетка брезгливо передернула плечами, показывая, что она думает о всяких невоспитанных деревенских грубиянах, медленно встала и удалилась.

Познакомились собаки лишь через час, когда Кокетка сменила гнев на милость и позволила себя понюхать, а затем снисходительно изучила запах гостя. С тех пор собаки не ссорились, но никогда не играли вместе. Кокетка была выше этого.
Вечерами и в субботу и воскресенье все вместе – хозяева и гости – ходили гулять в городской парк. Тим сначала очень удивлялся, что Кокетку водят на поводке, пристягнув его к ошейнику, и сначала протестовал, когда подобное пытались проделать с ним. Но вскоре смирился, потому что даже по парку часто пролетали человеческие и гномьи автомобили, обдавая вонючим дымом всех вокруг.
В парк любили ходить все, потому что там легче было дышать, гораздо легче, чем в бетонной многоэтажной башне или просто на городской улице, где летом от асфальта поднимались горячие испарения, а трубы заводов поднимали густой, как грозовая туча, дым.
Березка и Русалка заметили, что большинство гномов, даже женщины, часто кашляли и были очень коротко пострижены. У многих на голове – маленькие шапочки, скрывающие волосы. Это было удивительно лесным обитателям, где гномы всегда отличались густой и длинной шевелюрой.

— Пыль и дым оседают на волосах, и они начинают болеть, в итоге гномам приходится стричься и лечить волосы, чтобы совсем не облысеть, — объяснила Травница, — К тому же из-за дыма у нас часто идут кислые дожди. Их не выдерживают даже леса: деревья начинают болеть мучнистой росой, сбрасывают листву гораздо раньше, чем нужно, и Дремучий Лес высыхает…
Друзья вспомнили листья бузины и орешника, изъеденные мучнистой росой: как будто кто-то иголкой проткнул зеленую гладь и покрыл ее уродливыми белесыми наслоениями. Но в этом же парке оказалось много площадок для таких веселых и интересных игр, как волейбол и теннис. О них и не слышали в Дремучем Лесу, а теперь лесные обитатели с удовольствием учились в них играть и кататься на роликах и сноуборде.
Но иногда в субботу или воскресенья друзья отправлялись в ночной клуб, где так красиво пели певцы и танцевали танцовщицы, или в библиотеку, где собрано столько книг, сколько никогда и никто в Дремучем Лесу не видел. Стеллажи с книгами от пола и до потолка занимают комнату за комнатой, и друзья часто просиживали в этих залах от рассвета до заката.
*** *** ***
Однажды, гуляя в парке, друзья заметили на видном весте огромную афишу:
ЗНАМЕНИТЫЙ ЦИРК ВАСИЛИЯ НОЖКИНА
БОРЕЦ СИЛ СИЛЫЧ!
АКРОБАТЫ ВОЗДУШКИНЫ
И ИХ ТАНЕЦ ПОД КУПОЛОМ НЕБА!
ВЕЛИКИЕ ДРЕССИРОВЩИКИ КЛЕТОЧКИНЫ!
ТОЛЬКО ДЕСЯТЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ
КОЛИЧЕСТВО БИЛЕТОВ ОГРАНИЧЕНО
СПЕШИТЕ ВИДЕТЬ!

В субботу друзья заняли места в первых рядах публики, и волшебство на арене началось. Первыми выступали канатоходцы. Затаив дыхание от сладкого ужаса, лесные обитатели следили за воздушными, почти невесомыми акробатами, исполнявшими танец под самым куполом цирка, на немыслимой высоте. Вот хрупкая девушка ставит себе на голову стакан с водой и скользит, скользит, скользит, а стакан не только держится, как приклеенный, но из него не проливается ни капли воды. Затем стакан куда-то исчезает, к и девушка летит через всю арену на канате, словно ловкая белочка. Юноша ловит ее за руки, и теперь они летают уже вместе, как будто за спиной у них невидимые крылья.
Дальше на арене выступали наездники-ковбои, скакали и стоя на спине коня, и под брюхом у коня, и танцуя в седле, — и все это, совершенно не снижая скорости. Боровик подумал про себя, что повторить такое едва ли могли даже гномы из племени Белого Единорога.

Публика заранее взорвалась аплодисментами, когда на арене появился гном огромного роста, борец Сил Силыч. Побороть его еще не удавалось никому, и сегодня он тоже одержал блестящую победу, а затем развлекал и удивлял всех, жонглируя огромными гирями, словно обычными резиновыми мячами, поднимая на бис тяжелую штангу. Сил Силыч мог даже изящно завязать узлом железную кочергу, а потом распрямить ее так, что самый внимательный взгляд не заметил на стали ни одного дефекта.
Но главным было выступление дрессировщиков Клеточкиных, которые вывели на арену настоящих, живых мангустов, — маленьких зверьков, чья Родина – тропическая жаркая Индия. На глазах у всех стройный, проворный водяной мангуст несколько раз переплыл бассейн, а затем ловко отыскал моллюсков на илистом дне и съел их. Другой его собрат бойко крутился в колесе, катаясь по кругу арены, и, судя по его виду, у него вовсе не кружилась голова! По команде дрессировщика питомцы то моментально исчезали с глаз, прячась на ветвях дерева, то тут же появлялись, словно из воздуха.
Затем выступало целое семейство. Пока мама троих детей отправилась искать пропитание, откапывая под деревом личинки насекомых, с малышами оставался отец. Ну и шалили же они! Если же дети разбегались, то папа тут же ловил их и собирал вместе, перенося в зубах за шкирку.
Но самый большой успех ждал мангуста-велосипедиста, который умел еще и кататься на роликах, прямо как настоящий гном! Он вышел на арену в костюме шофера и прокатился сначала на самокате, затем перепрыгнул в седло велосипеда, а в самом конце два глупых клоуна пытались угонщика. Публика ревела от восторга!
*** *** ***

Ни Карбюратор и Травница, ни моховые гномы, ни Русалка и не заметили, как куда-то незаметно убежал Молодой Мышь, как вдруг на арену внезапно выехал настоящий лесной мышонок на мопеде! Он очень уверенно держался в седле, то прибавляя скорость, то почти останавливаясь, выписывал кольца и сложные фигуры, ни разу не задев никого на арене или среди публики. Друзья даже не сразу узнали Молодого Мыша!
Внимательный наблюдатель мог бы заметить, как растерялись клоуны и дрессировщики, но цирковые артисты – народ храбрый и сдержанный, и они быстро взяли себя в руки, сделав вид, что неожиданное появление смелого мотоциклиста входило в программу с самого начала. Когда Молодой Мышь, наконец, не сбавляя скорости, проехал чуть не не по куполу цирка, а затем остановился и важно почтеннейшей публике под бурные аплодисменты, клоуны горячо пожали ему руки.
— Как же нам теперь выбираться отсюда? – в панике прошептал Карбюратор.
— Для получения заслуженной награды за блестящий номер просьба пройти к директору цирка! – громко объявил конферансье.
Молодой Мышь не успел и слова сказать, как клоуны подхватили его под лапы и увели куда-то за кулисы.
Расталкивая толпу, друзья ринулись вслед за ним, уверяя всех, что им тоже непременно надо присутствовать при встрече. В конце концов, их решили сопроводить тоже, и вот уже вся компания предстала пред грозными очами директора, который восседал за массивным письменным столом и громко говорил по двум телефонам сразу:
— Что? Нужна ли говорящая лошадь? Мы готовы рассмотреть этот номер. А кто это говорит? Ах, сама лошадь? А кто же помог Вам номер копытом набрать? Хорошо, приходите к нам
— Номер, где крокодил играет на рояле, а бегемот поет? Ну что вы, это старо. Не нужно. Это уже было в прошлом году, и публике изрядно надоело. Да, я так сказал, так и передайте. К тому же, крокодил и бегемот там постоянно ссорятся друг с другом, и приходиться следить, чтобы крокодил не поужинал партнером!
Бросив обе трубки одновременно, директор внимательно посмотрел на гостей.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
МОХОВЫЕ ГНОМЫ ВООРУЖЕНЫ
И ОЧЕНЬ ОПАСНЫ

Бросив обе трубки одновременно, директор цирка внимательно посмотрел на гостей и, раскрыв руки для объятий, воскликнул:
— Друзья мои! Добро пожаловать в мой цирк! Добро пожаловать!
Лесные обитатели потеряли дар речи, а директор продолжал ахать от восторга:
— Очаровательно! Гениально! Чудесно! Мышь на мопеде! До сих пор никто не додумался до такого оригинального номера! И вполне в духе времени! Ведь мыши так часто дискриминируются гномьим обществом, так часто подвергались в прошлом геноциду! А тут такой милый, такой политкорректный образ, толерантный ко всему мышиному семейству! Друзья мои, это гениально! Как вам удалось с ним справиться и дрессировать мышь?! Кстати, а он не опасен?
— Никто меня не дрессировал, я сам все сделал, — обиделся Молодой Мышь, и директор сразу же рассыпался в извинениях:
— Что Вы, что Вы! Я не сомневаюсь! Безусловно, среди мышей встречаются те, кто обладает особыми, необычными способностями, и кто может, под должным и чутким руководством…

Молодой Мышь просиял от удовольствия.
— Дорогие коллеги, — серьезно сказал он, — Я приглашаю вас в нашу труппу и готов заключить самый выгодный контракт, на длительный срок. Надеюсь, вы согласны?
*** *** ***
Молодой Мышь съездил на мопеде в лес и вернулся с молодыми зайцами, белками, ежиками и енотами. В поле удалось договориться с мышами и куропатками, и репетиции начались.

А еще через неделю в городе появилась новая огромная афиша, на которой был изображен Молодой Мышь. Там указывалось, что он – знаменитый руководитель цирка, прилетевший со своей труппой из Африки после гастролей в Европе, Азии и Америке, принесших ему бешеный успех. Глядя на его портрет, где Молодой Мышь изображался в седле огромного мотоцикла «Харлей» последней модели в костюме гонщика и окружении лесных обитателей в ярких цирковых нарядах, в это очень легко было поверить. Перед кассами цирка выстроились огромные очереди, а многие городские гномы уверяли всех, что знаменитый циркач гастролировал также в Австралии, Латинской Америке, и даже выступал в Антарктиде перед пингвинами. Они сами видели гнома, который говорил с гномов, который присутствовал на этих представлениях.
И вот настал день премьеры. Белочки выступали с акробатическими номерами и ловко жонглировали орешками, зайцы играли на барабанах, еноты стирали белье на скорость и спор, ежики в полной темноте выбирались из лабиринта. Лесные и полевые мышки разыграли настоящее театральное представление, показывая сценки уборки урожая, строительства норки или спасения от врагов.
Близнецы и Молодой Мышь с удивлением думали, что все, что показывают в цирке, они каждый день видели в Дремучем Лесу, да еще в куда более интересном варианте, но благополучно ни с кем не делились этими мыслями. Ведь теперь, когда о новой цирковой программе написали все газеты, билеты подорожали втридорога. Лесные обитатели стали очень и очень богаты.
Теперь они купили в городе небольшой, но очень уютный домик, новую и очень дорогую машину, в свободное время приглашали в лучшие рестораны Карбюратора и Травницу, одевались в самых лучших магазинах в одежду, фасон и цвет которой придумали только что и продемонстрировали всем на специальных показах. Эта одежда иногда до боли напоминала близнецам наряды моховых или сосновых гномов, или манеру одеваться племени из орешника, или ковбойские одежды луговых гномов-пастухов. Но эта городская одежда быстро садилась при стирке и обычно оказывалась не слишком-то удобной в носке. Тем не менее, в городе о ней мечтал каждый – ведь она считалась очень и очень модной. Близнецы и Русалка мечтали обдумать этот странный вопрос в свободное время, но его становилось все меньше.
С самого раннего утра толпы поклонников собирались под балконом дома и терпеливо ждали часами, чтобы хотя бы мельком увидеть своего кумира. Всех живо интересовало, во сколько встает Молодой Мышь, и в какой комнате он спит, и что ест на завтрак. Стены дома были исписаны признаниями в любви, но усталость от невозможности отдохнуть в одиночестве и страх, что с тебя сорвут на улице одежду, чтобы разорвать на лоскутки-сувениры, привели к тому, что гномы, русалка и мышь наняли могучих охранников-барсуков и везде появлялись только в их обществе.
*** *** ***

Русалка и Березка и раньше замечали, как завидует им дрессировщики Клеточкины. Много лет назад им пришлось пережить такой же успех со своими магнустами, а с тех пор они спокойно жили, регулярно выступая и пользуясь популярностью в городе. Теперь же про номер с мангустами почти забыли.
И вот однажды утром в ворота цирка въехал грузовой фургон, раздались грубые голоса грузчиков, и воздух во дворе наполнился плачем и причитаниями. У лесных обитателей сжалось сердце: в клетках сидели детеныши. Совсем еще малыши, которые в Дремучем Лесу только научились покидать дома и гнезда, бегая хвостиком за матерью. Выдры, бобрята, бельчата, ежата, птенцы щеглов и соловья…
— Мама, мама! – в отчаянии звали малыши, не в силах понять, что с ними случилось. Русалка заметила, что у одного из зайчат была перебита лапка, у многих птенцов – подрезаны крылья.
— Что с Вами, дети? – с жалостью спросила она.
— Мы не знаем, дяди и тети, — плача, ответил зайчонок, — Я куда-то бежал и бежал, и подозрительных запахов и следов не было вовсе. Вы не думайте, мама учила меня, и я хорошо учился! Но тут чьи-то челюсти схватили меня за заднюю лапку, перебили ее. Мне было так больно, так больно, что искры посыпались из глаз!
Лесные обитатели слушали с нарастающим возмущением…
— Так я пролежал на земле долго, очень долго… не могу сказать, сколько времени. А потом пришел гном и сунул меня в мешок…
— Все ясно, — сквозь зубы прошипел Молодой Мышь и, не дожидаясь окончания рассказа, отправился прямо в кабинет директора цирка.
— Конечно, надо оказать помощь, — сказал директор, — Но не волнуйтесь Вы так, мой дорогой коллега! При всем к Вам уважении, Вы ведь новичок в цирковом деле… в некотором смысле, не обижайтесь, ради Бога! Этих детенышей купили специально для дрессировщиков Клеточкиных, и небольшой карантин им только на пользу! Станут спокойней, покорней и не будут думать о побеге.
— Вы хотите сказать, что детенышей забрали из леса насильно, и их родители не знают, где их дети? – Молодой Мышь не верил своим ушам.
Директор цирка замахал руками:
— Зачем же принимать все так близко к сердцу? Это просто часть нашей профессии. Ну да, в дрессировке не обойтись без жестокости, но зато какое зрелище, какие доходы…
Молодой Мышь ушел, хлопнув дверью.
*** *** ***
Наступила глухая, темная ночь, Луна спряталась за облака, лишь краем освещая темный двор цирка. В такое время суток все сладко спят, набираясь сил перед счастливым и светлым завтрашним днем, отдыхая и видя сладкие сны… Все, кроме совсем несчастных, кому уснуть не дает боль и тоска по родным, по дому, а в темноте, будто привидения, поджидают страшные воспоминания.
Такой ночью во всем цирке не спали только недавние маленькие пленники… и наши старые знакомые, обитатели Дремучего Леса. Боровик, Березка и Русалка тихо прокрались к клеткам, и моховой гном быстро, стараясь не шуметь, передавал детенышей на руки девочкам, которые умело и быстро перевязывали им раны. Некоторые из малышей пострадали мало и попали в плен уже почти самостоятельными, и они, получив первую медицинскую помощь, улетали, горячо благодаря спасителей. Тех, кто был слишком болен или слишком слаб, перенесли в карету. Таких оказалось двое – маленький серый зайчонок и крошечная выдра.
И тут Тим залился громким лаем и принялся изо всех сил рваться под крыльцо. Боровик с трудом заставил собаку замолчать.
— В чем дело? – выглянул из сторожки заспанный сторож.
— Поздно возвращались с прогулки, и пес лапу порезал, лает теперь вот, — нашлась Березка, — К ветеринару ведем.
— А-а-а, ясно! – и сторож совершенно успоколся.
Трогаемся! – скомандовал Боровик, и Молодой Мышь тронулся в путь.
*** *** ***
Лесные обитатели не знали, что там, под крыльцом городского цирка, тайно жила старая Серая Крыса. Точнее, не тайно, потому что многие знали о ней, и крысу не раз пытались отравить или, на худой конец, выгнать. Но она никогда не ела отравленную еду, а перед приходом полиции обычно куда-то исчезала, чтобы появиться, когда шум уляжется. В результате на крысу все махнули рукой.
И никто не знал Главный Секрет, ну, или почти никто: серая крыса спокойно жила под крыльцом только потому, что именно она тайно сообщала директору обо всем, что происходит в цирке. Незаметной тенью скользила она по коридорам, заглядывая в гримерки и клетки, иногда роясь в вещах, оставленных без присмотра, читая чужие письма, подслушивая разговоры…
Вот и сейчас серая крыса видела, как лесные обитатели освободили малышей из плена, и немедленно бросилась к телефону.
Мигом взревели полицейские сирены, и несколько машин с голубыми мигалками бросились на перехват. Молодой Мышь выжимал из мопеда все, что только мог, а Боровик впервые в жизни едва ли не загонял лошадь.
Колесы кареты грохотали по мостовой, и несколько раз она чуть не взрезалась в припозднившиеся машины. Гномы шарахались от этой странной ночной погони, которая скоро, совсем скоро должна была закончиться полной победой полиции. И тут Молодого Мыша осенила гениальная идея:
— Разделимся! Я постараюсь их запутать!
Теперь Молодой Мышь летел на мопеде не по шоссе, а по узким улочкам и переулкам, стараясь выбирать проходные дворы, скверы для прогулок и тихие в обычное время аллеи. Небольшой маневренный мопед легко проходил там, где крупные полицейские машины застревали, увязая в песке или гравии, царапая бока о ветки и сбивая скамейки.
Боровик старался передвигаться как можно незаметнее, чтобы не привлечь к себе внимания полиции. Он прекрасно знал самые отдаленные уголки парка, где беглецов будут искать еще не скоро. Моховой Гном вырос в лесу и не понимал, что полиция, когда ищет кого-то, может перекрыть все выезды из города.
Но не только полиция пыталась догнать беглецов. С такой же охотой, — а ведь об этом никто не подумал! – за каретой следили парковые кроты и ежики, выбравшиеся на прогулку темной ночью. И они поспешили на помощь.
Ежи сворачивались в клубок и, бросившись под колеса полицейских машин, легко прокалывали им шины. Беглецы получили небольшую передышку, и один крот молча показал Молодому Мышу вход в подземную пещеру, достаточно большую, чтобы туда можно было въехать на мопеде. А карету с малышами спрятали белки. Им лучше всех известно, какое из деревьев болеет и скоро рухнет, и они показали высокую сосну, треснувшую у корней так, что это почти не видно со стороны. Там гномы и спрятались до рассвета, а чуть забрезжило солнце, местный крот вызвался сопроводить из за город по одной из центральных подземных галерей.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
В ГОСТЯХ У БОЛОТНЫХ ГНОМОВ

Город гномов и полицейская погоня остались далеко позади, но путники все же уже не путешествовали свободно и беспечно, как раньше. Воробьи и вороны, а эти птицы часто бывают в городах и знают все новости на свете, предупредили, что розыск преступников, похитивших из цирка новый и ценный товар – лесных зверей, продолжаются.
Директор цирка рвал и метал, громогласно сокрушался, что ему, опытному руководителю, пришлось так обмануться в гномах. Газеты, которые совсем недавно печатали интервью с Молодым Мышеем, захлебываясь от восторга, сейчас провели специальное расследование и выяснили, что на самом деле он – никакой не циркач, а знаменитый мафиозо с мировым именем. Молодого Мыша удалось, наконец, вывести на чистую воду, и произошло знаменательное событие именно в этом городе. Ведь на самом деле Молодой Мышь профессионально обокрал не один музей, а последним его преступлением стало ограбление банка в столице!
Поэтому теперь друзья старались передвигаться только ранним утром или поздним вечером, когда вероятность встретить кого-то из гномов очень мала, и выбирали самые глухие лесные тропы. Они не решались появляться в ближайших деревнях, поэтому приходилось тратить время на поиск еды – ягод и грибов, которые, к счастью, уже появились в это время года, и лекарства для зайчонка и выдры.

Между тем, Дремучий Лес вокруг них постепенно менялся. Исчезли могучие дубы и косолапые, разлапистые ели, теперь карету окружали только чахлые березки и сосенки. Теплое лесное разнотравье сменилось мхами и мхами, столько никогда не видели даже моховые гномы. Через могучие зеленые перины пробиться оказалось по силам одной только осоке.
Тут лес переходил в болота, и такие места в Дремучем Лесу всегда называли гиблыми. Карета то и дело проваливалась в жидкую холодную грязь, прорвав тонкий слой мха, и гномы измучились, вытаскивая ее, стоя по колено, а то и по пояс в холодной воде. Июньское солнце не могло согреть эту многолетнюю сырость, и болотные растения – багульник, вереск, водяника, брусника, — вынуждены экономить воду. Их листва всегда жесткая, сухая, и часто они сворачивают листья в трубочки. Путникам приходилось выдавливать чистую воду буквально по капле, чтобы утолить жажду, и они слабели с каждым днем.
Однажды далеко не добрым вечером карету так и не удалось вытащить из трясины, и путники были вынуждены устроиться на ночлег не под открытым небом, как обычно, в шалаше из травы или на моховой подушке, а прямо на жестких сиденьях. Русалка, с огромным трудом втиснувшись между близнецами, тихо лежала, пытаясь заснуть в непривычной и неудобной позе, которая точно не позволит как следует выспаться и отдохнуть.
Русалке снились тяжелые, страшные сны: то к ней приходила Лягушка, которая вовсе не погибла, а просто почему-то не может вернуться на родную Запруду; то снились лесные детеныши в клетках, слышался их тихий плач, но, когда Русалка протягивала руку, чтобы открыть замок, ее рука наталкивалась на прозрачную плотную стену. То казалось, что полиция вот-вот схватит их, или уже схватила…

Но постепенно сон менялся. Девочке снилось, что она лежит в удобной, теплой и мягкой постели, в чистом и уютном домике гномов. В комнате царит тишина и приятная прохлада, чистое одеяло пахнет лавандой, а из кухни доносится многообещающее посвистывание чайника, звон посуды и приглушенные детские голоса. Словом, во сне все оказалось так же прекрасно, как будто никто и не покидал Дремучий Лес, где все еще продолжаются счастливые времена.
Скрипнула дверь, и появилась приятная молодая женщина с подносом в руках, уставленным чашками с горячим молоком, блюдцами с вареньем и корзинкой свежих булочек. Откуда-то появились близнецы, которые с аппетитом стали уплетать завтрак прямо в постели, а добрая женщина присела рядом. Русалки и положила нежную, мягкую ладонь ей на лоб.
— Больная поправляется! – раздался вдруг ее голос, настоящий живой голос, и только тут Русалка поняла, что это был не сон.
*** *** ***
Уже несколько дней лесные обитатели гостили в племени гномов Дубовой Рощи. Когда путники набрались сил, хозяева дома, Брусничка и Вереск, рассказали им, что заметили их карету неподалеку от входа в подземный домик и решили перенести обессиленных путников к себе домой.
Благодарность гостей не знала границ, кроме того, моховых гномов искренне восхищало налаженное болотное хозяйство. На болоте не росло почти ничего из того, к чему привыкли обитатели Дремучего Леса. Здесь не встречались малинники и орешники, ели и сосны не делились щедро шишками для растопки, и даже грибы росли не такие, как в настоящем бору. Белые, подберезовики и подосиновики почти не встречались, зато сыроежки и опята и не прятались от грибников.
— Как же вам удается пережить зиму? – с изумлением спросил Боровик, — Ведь без дров и орехов не проживешь!
Болотные гномы засмеялись.
— Когда-то наши предки тоже так думали, очень давно, когда здесь еще шумел настоящий дубовый бор. Тогда гномы нашего племени и не представляли себе жизни без орехов, малины и желудей…
— А что случилось потом?
— Кто знает? Почему-то вода перестала уходить, старики говорили, что так случилось из-за того, что Большая Река изменила свое русло. И тогда наши дубы погибли, а вместе с ними – кустарники и травы. Но уже мертвые, они долго еще оставались с нами, не перегнивая до конца, а сверху каждую осень падали и падали сухие листья…
Моховые гномы боялись пропустить хотя бы одно слово из этого рассказа.
— Осенью за дело брались затяжные холодные дожди, а зимой – трескучие морозы. Они замораживали остатки деревьев и листьев, не давали им полностью сгнить, а летом солнце не могло до конца растопить мерзлоту. Год за годом, месяц за месяцем все оставалось на земле и в воде, спрессовывалось, слеживалось, нарастало. И так появился торф, очень плодородный торф, если удобрять им поле. Еще наши деды стали копать его и выменивать на продукты у лесных и полевых гномов. К тому же, торф отлично горит, и зимой мы топим им печи.
— Но ведь, наверное, тяжело так жить, — сочувственно кивнула Березка, — У нас дома, в Дремучем Лесу, всегда боялись холодных и неурожайных лет, долгих затяжных ливней. А уж знать, что так будет всегда…
— Так будет не всегда, ведь у нас, болотных гномов, есть наш главный защитник – мох сфагнум! Он растет вверх непрерывно, из года в года, и другие растения растут вместе с его ежегодно поднимающемся ковром. Так постепенно зарастает болото, и на его месте снова будет шуметь лес, а мы снова станем гномами Дубовой Рощи. Ведь мы, гномы, были всегда, и мы умеем ждать своего часа.
— А пока что лесные лакомства нам заменяют целебные болотные травы – вереск, багульник, кислая клюква. Ведь варенье и пироги из нее такие сладкие, если правильно ее готовить! И клюква не дает нам долго болеть, посмотрите, как быстро вы поправились и как хорошо зажила лапка у зайчонка! Это потому, что повязка из торфа помогает от гнойных ран.
Болотные гномы обещали проводить путников через родные болота, как только подберется торф и ягоды для обмена. Гости вызвались помогать, и теперь каждое утро Боровик и Молодой Мышь копали торф вместе с дядькой Вереском, закидывая легкий сыпучий порошок на телегу, а Береска и Русалка отправлялись на болота за ягодами вместе с тетушкой Брусничкой.
Иногда в залежах торфа попадались белые косточки, и дядька Вереск объяснил, что это – кости животных, живших и умерших на болоте много веков назад. Иные уже не встречались в природе вовсе, другие, вроде белок, соболя, глухари, выдры, лоси, — и сейчас водились в изобилии. Но благодаря глубоким залежам торфа можно легко представить себе, каким был мир за тысячелетия до твоего рождения, до того, как над болотами медленно протекли тысячелетия.
Клюква же росла по берегам болот, на относительно сухих местах, и девочки целые дни снимали с невысоких кустиков яркие бусины. Когда же корзины были уже наполнены, можно и отдохнуть, перекусывая ягодами с клюквенным морсом и наблюдая за происходящим вокруг.
Однажды тетушке Брусничке, Березке и Русалке удалось увидеть настоящий оленей – редких гостей в Дремучем Лесу, и не раз замечали больших хищных птиц, беркутов или орланов-белохвостов, которые кружили над болотом, раскинув полуметровые крылья, и высматривали добычу.

И не только звери и птицы умеют охотиться на болоте! Тут растет хищное растение росянка. На влажном мху лежит розетка прикорневых листьев, над которой тянется ввысь толстенький черешок, оканчивающийся небольшими округлыми, несколько вогнутыми пластинками, которые по краям и на верхней вогнутой поверхности усажены красными железистыми волосками, выделяющей клейкую бесцветную жидкость. Капельки ее наподобие нектара блестели на солнце. Это и красный цвет волосков привлекают мелких насекомых.
На глазах у гномов какая-то маленькая мушка села на лист растения и… приклеилась к жидкости! Насекомое стало биться, стараясь вырваться из западни. Между тем красные волоски постепенно склонялись над обреченной мушкой. Начиналось … переваривание жертвы. На другой день гномы увидели, что железистые волоски уже выпрямились а от насекомого остались только пустая оболочка, как фантик от конфеты.
Вечерами, когда гномы уже сидели возле камина, рассказывая сказки и истории, внезапно наступала тишина, и в ней жутковато раздавались страшные стоны и вздохи, доносящиеся с болот. Сначала лесные обитатели пугались, им казалось, что кто-то попал в беду и взывает о помощи, но Вереск и Брусничка объяснили, что это просто поднимается со дна большой пузырь болотного газа, всплывает на поверхность, и там, на самом верху, лопается от соприкосновения с воздухом. Так случается, если опустить пустую бутылку в воду, зажав ее горлышко, а потом открыть прямо под водой. Воздух будет медленно выплывать на поверхность, булькая пузырями.

Но случалось услышать и другое: отчаянный крик лося, который, спасаясь от росомахи, попал в трясину и теперь медленно увязал, напрягая все силы, но не будучи способным выбраться. Случалось, что в трясину попадали и случайно забежавшие из деревни лошади. А то вдруг звонко раздавался хлопок – это выдра ударила хвостом о воду. Словом, на болотах жил и умирал свой собственный, прекрасный и ужасный мир.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
МАСТЕРСКАЯ ГНОМОВ

Дядька Вереск расстелил на столе бересту, на которой была начерчена карта болот.
— Вот что мы сделаем, — сказал он, — Я провожу вас к моему старому доброму другу, мастеру Гончару. Он, наверное, умеет все на свете, и его часто приглашают куда-то в дальнюю дорогу, чтобы он помог возвести крепостную стену, или сложить печь, или… словом, по какому-нибудь такому же важному делу. Он много где бывал и, наверное, сможет подсказать, где именно вам поселиться.

На том и порешили, а утром гости тепло простились с тетушкой Брусничкой и маленькой выдрой, которая решила остаться жить здесь, на болотах. Все было готово к отъезду, и утром старая, но крепкая повозка покатилась по потайным болотным тропам, указывая дорогу карете лесных обитателей.

Потянулись долгие дни тяжелого пути по дороге, проложенной из бревен и досок много лет назад. Здесь почти не встречались гномы, лишь изредка попадались такие же одинокие усадьбы ягодников.
Дальше начались совсем другие болота – голые, безлесые, покрытые торфяными кочками. Местным гномам даже не из чего было построить себе дома, и они рыли в кочках землянки, а постоянный голод и отсутствие растений приучили их охотиться на насекомых и птиц. У лесных обитателей душа уходила в пятки, когда они замечали бородатую, одетую в поношенную одежду из кожи и перьев фигуру, но дядька Вереск всегда приветливо разговаривал с встреченными и угощал их сахаром или табаком.
— Они, в сущности, добряки, — усмехался он, — И любят, когда мы, проезжие гномы, с ними вежливы и приветливы.
Путники были почти рады, когда за окнами кареты вновь замелькало верховое лесное болото с его мхами, вересковыми кустами и чахлыми сосенками с пожухшей хвоей. Царство мха и торфяных кочек закончилось, и теперь как будто снова начался лес, почти такой же, как и родной для близнецов и Молодого Мыша. Только теперь они путешествовали по склонам и дну огромных оврагов – бывшей речной поймы, там, где когда-то, много веков назад, было дно реки. Мощное течение некогда вырыло эти пещеры и спуски, размыло давно пересохшие берега.

Но вот глинистая почва снова зачавкала под колесами, и теперь путь пролегал по дну только что обмелевшего озера. Болото еще не совсем поглотило водоем, тут и там в бывших глубоких омутах еще теплилась подводная жизнь, водились прудовики, раки и мелкая рыбешка, но все дальше и дальше, насколько видел глаз, простерлись заросли осоки, камыша и рогоза. Где-то уже можно было заметить молодые кусты ольхи и совсем юные, тонконогие березки.
Вечерами кое-где в камышах мелькали странные, живые огни, тут и там поднимался дымок, словно от костра. И однажды дядька Вереск, свернув с пути, остановился у довольно крепкого дома, сплетенного, точно корзина, из тонких березовых и ольховых веточек. Крыша дома была настелена из непромокаемых листьев камыша, а само строение стояло на высоких ножках – сваях.

На шум из дома выглянул суровый на вид гном огромного роста, одетый в домотканую одежду, поверх которой был надет длинный фартук. Заметив дядьку Вереска, хозяин дома расплылся в улыбке.
— Добрый вечер, мастер Гончар, — поклонился дядька Вереск, — Примешь гостя?
*** *** ***
— Как я соскучился по вам, мои дорогие, — басом произнес мастер Гончар, не дожидаясь, пока ему представят лесных обитателей, — Проходите, прошу вас… точнее, залезайте.
И он показал рукой на приставную лестницу. Друзья воспользовались приглашением.
В доме явно не было хозяйки. Внутри оказалось очень чисто, светло и тепло, но всюду – на столе, на кроватях, на полках и шкафах, сундуках и верстаках, — лежали вперемешку диковинные инструменты, сохли глиняные горшки, фигурки и кирпичи.
Хозяин угостил вкусным обедом, состоящим из клюквенного морса на меду и каши из брусники, а затем, извинившись, сообщил, что ему надо отлучиться из дома – накопать глины.

— Я ведь гончар, — смущенно заметил он, — Впрочем, я же и строитель, и за материалом приходится иногда прогуляться очень далеко.
— Но ведь глина – прямо у Вас под ногами, — поразился Боровик.
— Так-то оно так, да не всякая в ремесло сгодится, — важно заметил мастер Гончар, — Для посуды лучше всего подходит голубая, потому что она меньше всех пропускает воду. А для стройки – красная, потому что ее легче всего обжечь.
— Обжечь? Но зачем ее обжигать? – удивились близнецы.
— Для прочности. Иначе горшок довольно быстро раскиснет, если оставить его, наполнив водой. Ведь глина не вечна, как и все на земле… и через болотные глины вода тоже постепенно просачивается под землю. Очистившись в слое песка, она пополняет родники.
Мастер Гончар с любовью взял в руки кусок сырой глины, помял его, быстро положил на специальный круг и… завертел его ногами, а руки его в это время мяли, сжимали, расправляли вертящийся, словно на карусели, сырой материал. Прошло несколько минут, и вот бег круга стал замедляться, глина приобрела на вид полукруглые очертания, потом чуть-чуть вытянулась – и на специальную подставку встал почти готовый горшок, еще влажный и теплый.
— Красота! – восхитились гости.
Мастер Гончар, кивнув с достоинством и удовлетворением, подхватил горшок специальными щипцами и ловко поставил его в печь. Сначала раздалось шипение, и по комнате поплыл запах гари, но вот глина в огне стала светлеть и как будто становиться прозрачней. Выждав несколько минут, мастер вынул из пламени горшок и тут же поместил его в холодную воду. На стенках посуды не появилось ни одной трещины, значит, она сделана как надо!
До самого вечера лесные обитатели раскрашивали горшки яркими узорами. Каждый рисовал свое, любимое: Русалка – сине-зеленые и желтые водоросли, в которых медленно плыли рыбы, Молодой Мышь – траву и зерна, Березка – цветы, а Боровик – птиц в густых ветвях или лошадей, скачущих по полю.
Следующие несколько дней Березка и Русалка не расставались с красками, а Молодой Мышь и Боровик по пятам ходили за мастером Гончаром, перенимая секреты мастерства.
Кирпичи сделать было немного сложнее. Их приходилось замешивать на песке и крахмале, а затем трамбовать в особых формах. Но зато как интересно было наблюдать за мастером Гончаром, когда он складывал печь у соседей, любовно подгоняя кирпичик к кирпичику, ловко распределяя мастерком вязкую смесь! Печь предпочитали не обжигать, и она сохла во дворе, а уже после, когда кормилица готова, вокруг нее надстраивали легкий и прочный домик.
— Сваи нам нужны, чтобы вода не добиралась до жилья весной, в половодье, и во время осенних ливней, — объяснил мастер Гончар, — И печь мы тоже делаем на высоком постаменте. А нашим кирпичам любая влага не страшна очень и очень долго! Поэтому их так и ценят, и многие в поле или лесу предпочитают кирпичный погреб или фундамент под домом.
Близнецы подумали про себя, как может пригодиться такой ненужный, на первых взгляд, продукт, как обыкновенная глина.
*** *** ***
Мастер Гончар внимательно выслушал историю Русалки и моховых гномов и надолго замолчал, что-то обдумывая. Наконец, он заявил:
— Вот уж и не знаю, чем можно вам помочь. Везде, куда меня приглашают по делам, уже живут гномы. Но я думаю, вам стоит отправиться вниз по реке.

— В смысле, поискать местечко на берегу? – уточнил Молодой Мышь.
— Нет, путешествовать на корабле, который плывет вниз по течению, — уточнил Мастер Гончар, — Ведь здесь, в наших болотах, прячутся родники, а от них – берет начало речка. Реки же всегда куда-то впадают, это несомненно, дети мои, и в них впадают бесчисленные ручейки и ручьи. Уверен, что хотя бы один из них протекает по свободным землям, где можно будет поселиться.

— Но ведь на такие поиски уйдут годы! – потрясенно вздохнули близнецы.
Мастер Гончар улыбнулся.
— Не годы, а всего лишь несколько недель. Видите ли, я думаю, вам надо поговорить с моряками. С теми, кто переплавляет лес с дальних вырубок в приморские степи, там, где и одинокого деревца не найдешь. Плотогоны и капитаны баржей бывают в наших краях, здесь они выменивают пшеницу, мед, фрукты на посуду и кирпичи.
И здесь же, случается, причаливают пассажирские суда, которые для того и существуют, чтобы добрые гномы могли путешествовать с комфортом. Если же кто-то из вас умеет обращаться с судном, можно нанять яхту или лодку на время.

… Речной порт ошеломил лесных обитателей, ведь никто из них, включая Русалку, никогда не видел настоящей судоходной реки. Казалось, она брала начало в самом небе и нигде не заканчивалась, а, стоя на одном берегу, с трудом можно было различить здания и гномов на другом. Река медленно, неторопливо, с достоинством катила волны куда-то вдаль, ласково приглашая окунуться в них и намекая на то, что истинные, настоящие чувства так же вечны и спокойны, подвижны и постоянны, как и ее глубокие воды.
В самом же порту шум не утихал ни днем, ни ночью. Одни суда причаливали, выпуская шумных пассажиров, другие отчаливали, торопливо принимая гномов на борт. Огромные медлительные баржы спешно разгружали, и грузчики с песнями передавали друг другу корзины, узлы, сундуки и коробки. Кто-то суетился рядом, считая их, а кто-то торопил всех, потому что ту же баржу уже надо было загрузить снова, совсем другим товаром, который тоже где-то ждут.
Рядом, на берегу, лепились друг к другу постоялые дворы и харчевни, где голодные и усталые моряки и путешественники могли принять ванну, сытно и вкусно пообедать, а при необходимости – получить комнату на несколько дней, где можно переночевать в самой настоящей кровати, на свежем и чистом белье. Возгласы зазывал, расхваливающих заведение и приглашающих постояльцев, не умолкали, каждый хвалил харчевню или постоялый двор, называя самым лучшим и дешевым предложением, и лесные обитатели совсем растерялись, не зная, чему им отдать предпочтение и как поступить.
Мастер Гончар, не обращая на зазывал никакого внимания, молча вел гостей за собой, пока не толкнул дверь одного из заведений, далеко не самого большого и шикарного. Внутри оказалось уютная столовая, где под низкими потолками на веревках ожидала своего часа сушеная рыба и грибы, а за стойкой приятно дразнили аппетит кастрюли с горячей ухой и сковороды с жареной рыбой, самых разных сортов и способов приготовления, источающих ароматные запахи.
Рядом расположился уютный зал ожидания, где глубокие мягкие кресла торопились принять постояльца в свои объятия, намекая, что время пройдет совсем незаметно, если провести его с толком, читая газету или книгу. Тем, кто не слишком любит уединение, предпочитая свободное время проводить в компании, подмигивали бильярдный и карточный столы, а также столик для настольного тенниса.

Гномы самого разного возраста, внешности и рода занятий ели, пили, дремали в креслах, играли в карты, обнимались после долгой разлуки или горячо спорили о чем-то. На гостей никто не обратил внимание, но мастера Гончара и дядьку Вереска тут встретили, как старых и добрых друзей.
— Мастер Гончар, куда это ты собрался на этот раз? – весело закричал ему молодой гном в широкой красной куртке.
— На сей раз я остаюсь дома, дорогой капитан Дельфин, — ответил мастер Гончар, — Толковый совет и помощь нужны моим приятелям.
— Вот что мы сделаем, — предложил капитан Дельфин, — Я отправляюсь через два дня и возьму вас с собой. Знаю одну протоку, там несколько лет назад были лесные пожары. Сейчас там снова растет лес, правда, не слишком-то дремучий, но часть гномов ушла дальше, вниз по реке, и свободное место там есть. Я согласен доставить вас туда и представить местным гномам. Они не слишком гостеприимны, но меня знают и ценят слово капитана Дельфина.
А вы взамен на время оставите мне лошадь и карету. Моей жене трудно добираться до пристани пешком и не слишком удобно пользоваться повозкой и ломовой лошадью. Согласны?
Лесные обитатели радостно согласились.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
ПЕСНЯ В ГРОЗУ

Приготовления к отплытию шли полным ходом. Яхту «Юнга», принадлежащая капитану Дельфину, осматривали со всех сторон, ремонтировали, проверяли прочность дна и бортов, красили, чистили и мыли. В плавании может произойти любая неожиданность, и необходимо учесть опасности заранее, чтобы исключить трагическую случайность из-за недосмотра.
Но работа кипела днем, а по вечерам компания собиралась в той же харчевне, чтобы отдохнуть и насладиться интересной беседой, поделиться с друзьями воспоминаниями о прошлом плавании и обсудить маршрут будущего путешествия. Такие беседы никогда не обходятся без разговоров о дальних странах и приключениях.
Лесные обитатели по своей природе – домоседы, но ведь и они не лишены воображения и наделены обычным гномьим любопытством, поэтому слушать капитана Дельфина они могли до бесконечности. А бравому капитану, в свою очередь, была необходима публика. Неудивительно, что ужин часто продолжался до тех пор, пока не догорала последняя свеча.
Капитан Дельфин плавал с молодых лет, еще с тех времен, когда почти мальчишкой сбежал из усадьбы своего отца и поступил юнгой на торговое судно. Куда только не заносила с тех пор его речная судьба! Старый капитан вспоминал широкую, неспешную Волгу, по которой снуют шустрые лодки, и торопятся в путь белые пассажирские лайнеры, и неторопливо, с философским спокойствием во всем облике плывут груженные углем, древесиной или фруктами баржи. Вспоминал узкую, но глубокую и спокойную Москву реку или очень мелкую, но норовистую и быструю Оку, где надо держать ухо востро, иначе течение мигом отнесет тебя на острые камни.

Как о старых знакомых, капитан рассказывал о небольших речушках, спокойно текущих мимо стоящих на берегу деревень и поселок, о лесных озерах, глубоких и чистых, о которых редко вспоминают путешественники, о звонких ручьях-тружениках, честно крутящих жернова мельниц. И в каждом городе, каждом поселке у бравого капитана находились друзья, а с друзьями всегда что-то случается, смешное, грустное или интересное, пока ты находишься с ними в разлуке.
Лесные обитатели с восторгом и страхом слушали истории о том, как храброму капитану удалось в последнюю минуту увернуться из-под винта человеческой моторной лодки, или о том, как однажды пришлось принять бой с речными грабителями – пиратами. Каждому из них, даже девочкам, хотелось в эту минуту стать таким же героем, но в глубине души и моховые гномы, и Русалка понимали, что у них едва ли хватит сил и духу на такую жизнь.
Единственным, кого гораздо больше волновали рассказы об огромных дынях, которые чем-то напоминают северные тыквы, только гораздо слаще и сочнее, или о пирах моряков под южным звездным небом, был дядька Вереск.
— Ну и к чему эта жажда перемен и приключений? – не выдержал однажды болотный гном, — К чему самому искать опасности и неприятности, как будто бы их так мало дома? Нет, в самом деле, если бы не крайняя необходимость, я бы ни за что не пускался в дорогу…

Мастер Гончар поддержал его всей душой.
— Я тоже нигде не чувствую себя лучше, чем в родном доме. Нигде так не спится, как в собственной постели, под родной крышей, под шепот камышей. Хотя мне понравились эти ваши… как их… дыни, что ли. Судя по вашим словам, они чем-то похожи на наши северные тыквы, только сочнее и слаще?
Капитан Дельфин подтвердил, что это именно так.
— Возможно, это действительно вкусно, — согласился с ним дядька Вереск, — Но разве стоит ли это всех трудностей и неудобств, которые придется переносить? Я понимаю, что для вас, моряков, это просто работа, и думаю, вы привыкли скрывать, как вы несчастны. Но зачем же говорить об этих странных делах здесь, в тепле и безопасности?
— Ты просто этого не понимаешь, — серьезно сказал капитан Дельфин — Ты никогда не стоял на палубе корабля прекрасным солнечным днем, когда перед тобой – только бесконечная водная гладь озера, а над головой – такое же бесконечное голубое небо, и на нем плывут облака, отражаясь прямо под кормой, как в зеркале. И все это – твое, принадлежит только тебе! А налетит легкий ветерок, принесет тучку с дождем – так только приятно ощутить на разгоряченном лице прохладные капли.
Другие моряки, которые давно прислушивались к разговору, согласно закивали.
— К тому же жить всегда дома – это так скучно! Всегда можно сказать заранее, какое событие ждет тебя завтра, и послезавтра, и летом, и осенью, и зимой, и весной, и через год, и через два. Ну, или почти всегда, — капитан Дельфин заметил протестующий жест дядьки Вереска, — А тут приключениям нет конца, и они ждут тебя везде, за каждой речной излучиной, и тебя, и твой корабль, с которым ты – всего лишь одно целое!
— Это верно, — вмешался в разговор один из моряков, — Считается, что это мы, матросы, владеем кораблями, а ведь на самом деле все наоборот! Это они, корабли, зовут и ждут каждого, у кого хватит смелости и решимости ответить на этот зов. Недаром о них сложено столько матросских песен.
Матросы отставили кружки и дружно запели старинную морскую песню из французской провинции Прованс:
Ла Патт Люзерн – вот это был корабль!
Из великанов – главный великан!
Вы долго удивлялись бы, когда бы
На палубу позвал вас капитан.

«Ла Патт Люзерн»! Хоть верьте, хоть не верьте,
Но знали все, кто молод и кто стар:
Когда стоял он на Тулонском рейде
То носом упирался в Гибралтар.

В преданиях старинных говорится:
«Ла Патт Люзерн» был чудом из чудес!
На палубах его росла пшеница,
Благоухал не сад – фруктовый лес!

Росли на грядках помидоры даже
И виноград отменный созревал.
Работали все члены экипажа,
А экипаж, признаться, был не мал!

Пахали на быках матросы пашни.
Они же разводили кур, гусей…
А мачты были!… И подумать страшно:
Седые облака свисали с рей.

Покуда юнга залезал, старался,
Карабкался на тучи прямиком,
Да сверху вниз пока потом спускался –
Он возвращался древним стариком!

«Ла Патт Люзерн» чихал на непогоды!
Сражаться? И сражаться довелось!
Однажды он двадцать четыре года
Держал осаду острова Родос,

Он сыпал ядрами! Он отражал атаки!
И что тут удивительней всего:
Покуда шли бои на полубаке –
На юте и не знали ничего!

Матросы там плясали, пели песни,
Какой-то юнга ухал в барабан…
Найди-ка ты историю чудесней!
«Ла Патт Люзерн»! Вот это великан!
*** *** ***
Пролетело уже несколько часов, но Молодой Мышь продолжал ворочаться в постели, размышляя и мечтая под тихое сонное сопение Боровика. Мотив песни о чудо-корабле звучал у него в ушах, а в душе крепла уверенность, что сегодня ее спели не случайно и что он, Молодой Мышь, как раз из тех, кто способен услышать Зов Судьбы.
Возможно, рассуждал Молодой Мышь, мне не случайно пришлось отправиться на поиски новых мест. Ведь и в прежние времена, у себя дома, я всегда любил новшества и приключения. И разве они не заканчивались для меня счастливо, всегда все получалось по-моему, … ну, или почти всегда. Чем лучше меня капитан Дельфин? Почему мне не должно получиться то, что смог сделать он?
И постепенно его сны наяву, его грезы о Волге, об огромных лайнерах и южных городах, а теплом звездом небе и пирах под пальмами крепли и превращались в решение, осуществить которое надо немедленно. Сейчас – или никогда, быть или не быть, смириться с ролью скромной лесной мыши или бросить вызов судьбе и явиться домой победителем?
Словно лунатик во сне, Молодой Мышь бесшумно выскользнул из постели, аккуратно оделся, схватил свой рюкзачок. На секунду его взгляд задержался на спокойном, безмятежном лице спящего Боровика, и мышь засомневался, не расцеловать ли друга на прощание. Молодому Мышу даже стало очень грустно, но лишь на краткий, очень краткий миг, и, побоявшись разбудить мохового гнома, будущий юнга выскользнул за порог.
Он спешил в порт, не замечая, что одно существо заметило его исчезновение и следует в прозрачных предрассветных сумерках за ним по пятам. Тим, со свойственным собакам обостренным чутьем, уже понял, что дело неладно. Сначала пес решил, что друг хозяина по какой-то странной причине решил прогуляться ночью, и с радостью выразил готовность составить ему компанию. Но Молодой Мышь не обращал на Тима никакого внимания, и обиженный пес, проследовав за беглецом по пятам до самой калитки, решил, что случилась беда. А раз так, надо разбудить всемогущих хозяев, и как можно скорее, надо позвать их на помощь!
Тим бросился на грудь Боровику, скулил и лизал ему лицо до тех пор, пока хозяин не проснулся. Вдвоем они разбудили дядьку Вереска и мастера Гончара, всей компанией отправились за собакой, нашли вдохновенного гениальной идеей, пьяного от счастья Молодого Мыша, окружили и силой не дали ему следовать дальше. Уговоры вернуться не подействовали, и, в конце концов, мастер Гончар взял беглеца на руки и унес в постель. Дома Молодого Мыша заставили выпить целую кружку крепкого кофе, и лишь после этого на его мордочке появилась привычная живая улыбка, а глаза перестали смотреть как будто в глубь себя.
— Спасибо, что остановили, друзья мои, — виновато сказал он, — Я сам не понимал, что делаю. Эти вечные мечти о приключениях… о, они всегда жили в моей душе, и как же трудно не давать им вырваться на волю.
Никто не мог предположить, что совсем скоро Молодой Мышь узнает на собственной шкуре одну из самых страшных опасностей, поджидающих моряков.
*** *** ***
Уже неделя, как яхта «Юнга» под командованием капитана Дельфина пребывала в пути. Плыть легче, чем идти или править каретой, но жизнь на воде требует постоянного внимания и усилий. С каждым днем лесные обитатели все лучше осваивали матросские премудрости: учились бросать якорь и ставить паруса, определять по кругам на воде глубину и расположение подводных камней или мелей, правильно поворачивать и менять курс.
Русалка была совершенно счастлива, большую часть суток проводя в реке. Слишком маленькая для такого большого водоема, она плыла по борту или позади судна, если же девочка уставала и хотела отдохнуть, то привязывала себя к канату и спокойно спала.
Чуть ли не счастливее Русалки чувствовал себя Молодой Мышь, который настолько освоился, что капитан Дельфин иногда, в спокойное время, доверял ему штурвал, под своим контролем, разумеется. Опытный мотоциклист и талантливый механик, Молодой Мышь справлялся очень неплохо.
Тим носился по всему судну, иной раз едва не падая за борт. Пес был очень занят: ведь ему все надо было понюхать, пометить, потрогать, и очень часто, протянув руку за чем-то нужным, гномы наталкивались на его мокрый нос. Приходилось иногда даже запирать возмущенную, скулящую собаку в каюте.
Перед самым обедом «Юнга» проплывала через небольшой городок, и гномы спешили скорее выбраться в ближайшую протоку, потому что бетонное покрытие берегов нигде не оставляло им места для причала. Все были голодны и мечтали о спокойном обеде, а не еде всухомятку, когда в безмятежном, синем-синем небе вдруг раздались первые раскаты.
Капитан Дельфин немедленно прибавил скорость.
— Не нравится мне все это, — озабоченно сказал он, — Как бы не дошло до урагана!
Опыт не подвел капитана, но было поздно. Редкие раскаты приближались, становились все громче и громче, налетел ураганный ветер, и яхту так и швыряло из стороны в сторону. Матросы еле успели убрать парус, иначе его просто оторвала и унесла бушующая стихия. Тим метался и выл от ужаса, маленький зайчонок тоже плакал, и девочки, не исключая Русалку, заперлись с ними в каюте.
За ветром последовали молнии. Они, словно раскаленные огненные сабли, обрушивались с неба на ближайший лес и поражали самое высокое и старое дерево. У молний вообще в обычае стараться поджечь самое высокий или самый заметный предмет, и застать грозу на реке гораздо опаснее, чем в лесу или в поле. Там можно залечь в яму или канаву, чтобы переждать, на воде же на многие метры вокруг выше всего возвышалась мачта «Юнги».
И все же главная опасность оказалась впереди: сквозь шум и рев грозы капитан Дельфин, Молодой Мышь и Боровик явственно услышали чарующие звуки, слагающиеся в прелестные, обольстительные то ли стихи, то ли не стихи… Слова лишали воли, их хотелось слушать и слушать, не думая ни о чем…

Как найти счастье мне,
Мое сердце где-то на земле,
А я – русалка в море.
Где ты, принц? Жду тебя.
Видела тебя всего лишь раз,
Мне не найти покоя.
Волны бьются о камни –
О тебе я скучаю.
Снова вижу твои глаза
Снова, как и тогда…
Плыву навстречу луне
Тебя увидеть сквозь волны плена;
Любовь дана мне,
Чтоб стала морскою пеной.
Вижу я то же сон:
Вместе на земле с тобой вдвоем
Рассвет встречаем новый.
Это сон, а пока
Вижу в небесах я облака –
И я скучаю снова
По тебе мой любимый.
Если б только смогли мы
Преступить эту грань с тобой,
Но мир земной
Далеко.
Плыву навстречу луне
Тебя увидеть сквозь волны плена;
Любовь дана мне,
Чтоб стала морскою пеной.
Боровик застыл у канатов, даже не разогнув спину, капитан Дельфин невольно выпустил руль, и его едав успел подхватить менее чувствительный Молодой Мышь. Песня изменилась, теперь она звала на помощь, молила об утешении.
Ты мой ласковый любви герой
Мое счастье и, как видно, горе
Забыл про встречи под луной
Про дождь весенний проливной
Про то, как мы любили море
Не со мною ты гуляешь, а с другой
Не со мною, мальчик мой любимый.
Я стану лучше той, другой,
Не на земле, а под водой
Русалкой стану я красивой.
Но русалочкам нельзя людей любить
И земного мальчика надо мне позабыть
Но русалочкам нельзя людей любить
И земного мальчика надо мне позабыть
Под водою терем есть из хрусталя
В нем живу я по тебе тоскуя
Ты поздно вспомнил про меня
Я не земная, не твоя
Хотя по-прежнему люблю я

— Что вы делаете?! – отчаянно закричал Молодой Мышь, а капитан Дельфин и Боровик уже следовали за призывом. И тут вмешалась маленькая Русалка. Выйдя на палубу, она громко, но нежно и мелодично запела:
У лесного ручья вода
Серебристым огнем запылала:
Прокатилась по небу звезда
И на дно его ночью упала.

Но к ручью меж деревьев и скал,
С виду старый, невзрачный и жалкий
Шел волшебник. Звезду подобрал,
Вставил в перстень и отдал русалке.

А русалка его по любви
Подарила кому-то навечно
И сказала: «Со мною не рви,
Даже нечисть в любви человечна.

Если ты позабудешь меня,
То звезду в тот же миг потеряешь.
Будешь счастлив до смертного дня,
Обо мне ж ничего не узнаешь. »

Пролетают и дни, и года,
Люди любят, не зная печали,
И сверкает на небе звезда,
И ручей словно плачет ночами.

Жалобные призывы умолкли, капитан Дельфин и Боровик, спохватившись, с ругательствами и молитвами выпрямляли накренившееся судно, но маленькая Русалка продолжала и продолжала петь. Вскоре все увидели большую речную Русалку, которая жестами показывала безопасный путь между камней и место для причала.
— Черт возьми! Никогда такого не видел! – изумился капитан Дельфин, но почему-то полностью доверился подводной жительнице.
«Юнга» с необычной легкость причалила в маленькой, но очень удобной бухте, скрытой в кустах.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ
ЛЕСНЫЕ ГНОМЫ ИЗ ПЛЕМЕНИ ОЗЕРНОЙ ЖЕМЧУЖИНЫ
— Здравствуй, маленькая сестра, — ласково улыбнулась речная Русалка маленькой путешественнице, — Я рада, что мне удалось помочь тебе и твоим спутникам.
Русалка от растерянности и не знала, что отвечать, и только робко пробормотала слова благодарности, и тогда старшая подруга ласково положила ей руку на плечо.
— Я понимаю, вам всем надо отдохнуть и успокоиться, — покровительственно сказала она, — Гномам и лесным зверям нельзя под воду, но, думаю, вам придется по душе шалаш на моем острове. Конечно, это не подводный дворец, но рыбаки останавливаются там и бывают довольны. Скоро подадут чистейшую ключевую воду, прямо из родника, и бутерброды с икрой.
— Ущипните меня, я, похоже, сплю… — изумился капитан Дельфин, — Этого не может быть.
Тем не менее, бравый моряк с радостью воспользовался любезным предложением, и к вечеру отдохнувшие и сытые путники беседовали у костра. Речная Русалка была с ними и, казалось, не могла утолить любопытство.
— Мы, подводные жители, не так уж и часто поднимаемся на поверхность, — говорила она, — Разве что летом, в русалочью неделю, мы танцуем на полях и водим хороводы на лесных полянах, да еще батюшка водяной осенью съездит на ярмарку. Все новости предстоит узнавать от лягушек и рыб, но лягушки – хладнокровны и насмешливы, а рыбы… они хорошие, но очень уж ограниченные и предубежденные существа. Даже и не вспомню сразу, когда я в последний раз вот так беседовала с такими приятными собеседниками!
— Тогда почему ж вы… завлекали нас? – отважился спросить Голубой Мышонок, — Ведь мы едва не погибли, услышав ваш призыв!
Русалка смутилась, и щеки ее слегка засеребрились – так краснеют подводные жители.
— Скучно мне было, — призналась она, — Я и позвала вас. Но вы, гномы, как и люди, такие жадные! Услышав зов красоты и богатства, вы сами теряете голову и начинаете делать глупости. Но ведь мы, русалки, в этом не виноваты!
Моховые гномы, Молодой Мышь и даже капитан Дельфин вынуждены были признать ее правоту. Русалка смягчилась:
— А ведь существует простое заклинание для тех, кто просто хочет посмотреть на нас, русалок из реки, — тихо сказала она, — Его мало кто знает… в основном, те, кому достаточно любоваться на красоту, не пытаясь присвоить ее и заточить в банку. И петь его надо с чистым сердцем:

Русалки сладко пели,
Орешник им кивал
В зеленой колыбели
Я Деву обнимал
Расскажи мне, расскажи
Про русалочьи поляны
Покажи мне, покажи
Родниковые фонтаны…

Отдав заре принцессу,
Покинул утром плен
И вышел вон из леса,
Полураздет и нем
Расскажи мне, расскажи
Про русалочьи поляны
Покажи мне, покажи
Родниковые фонтаны…

Сыграет месяц в трубы,
К оврагу вновь приду
Ласкать хмельные губы,
Сжигать дотла звезду…

Расскажи мне, расскажи
Про русалочьи поляны
Покажи мне, покажи
Родниковые фонтаны…
Спокойная уверенность, звучащая в этом мотиве, и тихая радость любовной победы не завораживала, а успокаивала.
— Такое могут спеть лишь те, кто не причинит Русалкам зло, — объяснила Речная Русалка, — А ведь многие верят до сих пор, что речные или морские жемчужины – это наши слезы, и старается причинить нам боль…
— А разве это не так? – робко спросил капитан Дельфин, — Я никогда не добывал жемчуг, но слышал именно такое объяснение…
— Конечно, нет так! – слегка рассердилась Русалка, — Жемчуг – это маленькая песчинка, которая попала в тело моллюска. От предметов из внешнего мира защищается любое живое существо, вот и моллюски окружают их перламутром, чтобы острые края не причиняли боль.
А сейчас многие стараются испортить нам воду, чтобы выманить из наших дворцов и заставить плакать, и сбрасывают к нем на глубину нечистоты, и расставляют сети. Моллюски гибнут, их становится все меньше, и меньше жемчужин нам удается находить.
— Жаль… они очень красивые, — прошептала Березка.
— И полезные, они приносят счастье, здоровье и удачу, — улыбнулась в ответ Речная Русалка и достала несколько розоватых ожерелий, — Я дарю их вам.
Жемчуг мерцал и переливался, как живой, в руках у девочек…
*** *** ***
Узнав, что путешественники ищут новую родину для Русалочки и моховых гномов, Речная Русалка вызвалась их проводить.
— Я знаю это племя гномов, очень достойное, — сказала она, — Мы, речные русалки, меняем у них мед, смолу, самоцветные камни на жемчуг и янтарь. Я могу проводить вас.
Капитан Дельфин согласился с изысканной благодарностью.
Яхта «Юнга» точно следовала за указаниями Речной Русалки, проплывая тихими лесными речками, и моховые гномы с удивлением замечали, как менялся лес на берегу.
Когда-то давно, многие годы назад, тут высился хвойный бор из высоких столетних сосен, могучих елей и пихт. Внизу шелестели кусты, на опушках весной цвели лукавые белокурые молодые березки, под защитой и покровительством серьезных дубов.
И вдруг все изменилось.
Людям понадобились высокие сосны – для корабельных мачт, а березы и дубы – для стройки и продажу в страны, где лес не растет. Однажды утром в Дремучем Лесу раздался визг пилы, и старые, но мощные и живые деревья одно за другим падали на землю.
Лесорубы распилили стволы на части и вывезли на вездеходе, а бурелом и ветви так и остались лежать на месте. Они высыхали на солнце, под ними скапливалась сухая, прошлогодняя трава.
Когда же люди появились в этих местах снова, Дремучий Лес затаился, звери и птицы со страхом кинулись прочь. К счастью, люди не стали рубить деревья. Они развели костер, поставили палатку, долго пили и пели под гитару, а утром ушли.
Но рано радовался весь Дремучий Лес: люди плохо погасили костер, не захлестали пламя зелеными еловыми лапами или молодыми деревцами, не засыпали землей. Огонь тлел и тлен, расползался под буреломом, и в один из ветреных дней ветер бросил искру на сухие кусты.
С тревогой заметались, закричали звери и птицы, все, кто мог бегать или летать, спасались, бросив гнезда, дома и запасы. С треском продирались, обжигаясь, лоси, метались в панике зайцы, белки отчаянно старались опередить пламя. Ведь даже медведь, самый сильный зверь в Дремучем Лесу, бессилен перед пожаром.
Когда через несколько дней милосердный проливной дождь погасил пламя, на несколько километров в округ простиралось мертвое, черное пепелище. Здесь не выжила ни одна травинка , ни одно самое могучее дерево. Родные для кого-то места превратились в пропахшую гарью пустыню.
Десятилетие спустя планета хранила память о гибели леса: зимой снег кружился от малейшего ветра, который на открытом месте не встречал препятствий, а весной и летом солнце обнажало голую, искалеченную, прочную, как камень, землю, засыпанную остатками углей.

Но Земля и Солнце умеют залечивать очень глубокие раны: на месте былого пожара появились первые ростки Иван-чая, зверобоя и земляники, которая на щедро удобренной золой почве дала отличный урожай. Ветер занес семена малины, лещины, осины и липы. Так на место былого бора вернулся подлесок.
Однажды ранней весной от корня старого и черного березового пня выбился молодой живой побег. Он осмотрелся, встряхнул листочками – и потянулся вверх, вверх, превращаясь в березу – первую из нового березняка.
А под тенью светолюбивых берез быстро прорасли семена из обгорелых еловых и сосновых шишек, появились на свет маленькие, пока еще росточком не выше лесных цветов, елки и сосенки. Березняк снова становился Дремучим Лесом, где листва перемежается хвоей.
Вернулись потомки зверей и птиц, чьи предки когда-то спаслись от огня в соседние леса. В Дремучем лесу снова раздался перестук дятлов и кукование кукушки, рычание медведя и стрекот белки. И, конечно же, одними из первых вернулись лесные гномы – еще когда только-только в этих местах выросла первая трава.
*** *** ***
Однажды вечером капитана Дельфина встревожили знакомые, но необычные звуки: как будто бы кто-то греб по реке на лодке, но старался делать это тайком, незаметно подбираясь к кому-то или чему-то. Гребец явно старался лишний раз не плеснуть водой.

Опытный моряк, капитан Дельфин сразу же отвел яхту под сень спускавшихся прямо к воде ивовых ветвей, где небольшое, но маневренное судно было почти незаметно для постороннего глаза, но могло быстро развернуться и дать обратный ход. Было ясно, что на лодке плыли гномы. Вот только добрые ли это гномы?
Но на этот раз встреча так и не состоялась, и капитан Дельфин продолжил путь прямо по курсу. Вот только с этого времени он всегда брал Тима с собой ночевать в капитанскую каюту.
А через несколько дней Тим залился лаем на весь Лес: где-то вдалеке, на левом берегу, кто-то из гномов шел, почти не таясь и напевая песенку. Капитан Дельфин приветливо улыбнулся и собрался было причалить, чтобы расспросить незнакомца о его краях, но гном тут же повернулся и скрылся в чаще.
— Я смотрю, манеры местных со временем совсем не изменились, — с досадой сказал капитан Дельфин.
— Я ведь предупреждала, — ответила Речная Русалка и выплыла вперед, — То ли еще будет!
И точно! В Дремучем Лесу вдруг раздался жуткий треск, а за ним – леденящий душу вой! Словно одновременно завыли все волки в округе, заревели медведи и захрюкали кабаны, хотя едва ли на земле найдется живое существо, умеющее издавать такие жуткие звуки.

Вой стих, затем снова повторился, и в довершение всего в полутемном, сумеречном Лесу замелькали красные, синие, зеленые огни. Так светятся глаза хищника, когда в засаде он дождался добычи и уже готов броситься на нее. Всем стало не по себе, даже храброму капитану Дельфину.
Если бы такое зрелище предстало близнецам, Русалке или Молодому Мышу совсем недавно, еще нынешней весной, они бы зарыдали от ужаса и, наверное, спрятались под скамейки или спасательные круги. Но лесные обитатели стали уже опытными путешественниками, не раз справившимися с опасностями. И сейчас девочки только крепко зажмурились, а Боровик так вцепился руками в борт, что побелели костяшки пальцев. Молодой Мышь и вовсе делал вид, что ему все нипочем. Он только тихо шепнул на ухо капитану Дельфину:
— Даем деру!
Но капитан Дельфин только покачал головой:
— Спокойно! Надо потерпеть. Они нас пугают.
Неизвестно, сколько бы еще продолжался жуткий спектакль, но вой и рев перекрыла песня Речной Русалки. А затем от берега отделилось судно, на палубе которого путешественники увидели несколько гномов, вооруженных пиками и луками. Судно подходило все ближе и ближе, но гномы и не собирались нападать, напротив, их лица становились все менее напряженными.
— Привет, капитан Дельфин, привет, Русалка! – наконец, воскликнул один из них, — Давно вы не появлялись в наших краях. Мы вам рады.

— Да вот, все не было случая, — отозвался капитан Дельфин, — А тут… такая оказия…
— Кто это с вами? – неожиданно вмешался один из стражников, самый старый и подозрительный.
— Наши друзья, — поспешно объяснил капитан Дельфин, — Это добрые гномы, я за них ручаюсь. Понимаете, они попали в такую вот беду…
— В какую беду? – спросил тот же гном.
И Березка рассказала, стараясь не упустить ни одной подробности, как случилось, что они были вынуждены покинуть родной дом. Ее слушали, не перебивая.
Не зная, что и думать, Березка сняла с себя жемчужное ожерелье, подаренное Речной Русалкой, и протянула самому недоверчивому подарок в знак добрых намерений.
— Убери это, пожалуйста, — услышала она в ответ, — Тем, кто вынужден покинуть родной дом, мы поможем бескорыстно. Добро пожаловать в племя Озерной Жемчужины.
Только сейчас все поняли, что этот гном – девушка.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
ЛЕТНИЙ НОВЫЙ ГОД

Прошло несколько дней, и недоверие хозяев к гостям растаяло без следа. Гномы из племени Речной Жемчужины оказались добрым и щедрым народом, и лесные обитатели с удовольствием воспользовались их гостеприимством, постепенно входя в жизнь деревни на берегу лесной речки.
Гостей приняли у себя дома Подберезовик и Липа, брат и сестра, самые уважаемые гномы в племени Речной Жемчужины. Храбрый и умелый рыболов и охотник, Подберезовик отличался еще и справедливостью, а Липку любили все, потому что она всегда возилась с малышами, посвящая их в лесные тайны.
Да, лесные гномы из племени Речной Жемчужины — добрый народ, хотя жизнь после огненной катастрофы и сделала их очень суровыми к чужакам, особенно к людям. Но они, как и моховые гномы, дружили с лесными зверушками – белками, зайцами, лесными мышами, так что Молодой Мышь сразу нашел себе компанию сородичей, с которой и проводил все время, а маленький зайчик почти и не появлялся в деревне. Его тут же усыновили другие зайчихи, которые относились к сироте не менее нежно, чем к собственным детенышам.
И все же Березка и Боровик не переставали удивляться, как много различий может быть в обычаях разных племен. Моховые гномы не так уж и часто выбирались на Запруду, предпочитая собирать грибы и ягоды, лесные шишки для растопки, а также изготавливать мебель из дерева и поделки из бересты. Племя Речной Жемчужины проводила на воде большую часть суток – рыбачило, купалась, строило лодки и испытывало их. Даже совсем маленькие гномы, как правило, уже умели связывать плот и кататься на нем, отталкиваясь шестом от дна. Мужчины же занимались тем, что сплавляли по реке бревна, женщины собирали из речного жемчуга чудесные украшения. Но сами на ярмарке гномы из этих мест почти никогда не появлялись, предпочитая меняться с теми, кто сам к ним приплыл и сумел завоевать доверие.

В Дремучем лесу моховые гномы любили уединение и не впускали к себе в дом, а тем более, в семейный круг никого, кроме близких друзей. Племя Речной Жемчужины, напротив, проводило на людях почти всю жизнь, собираясь каждый день в большой общинной избе. Там вязали сети под мелодичные песни, там часто сообща обедала вся рыболовная артель, там решались все споры, принимали гостей, там же обсуждали и принимали все важные решения. Лишь поздним вечером семьи расходились по домам.
В Дремучем лесу никто из гномьих семей не держал много птицы, предпочитая разводить и пасти коз, овец, свиней или некрупных молочных коров. Здесь же скот почти не держали, зато в каждом дворе, который обычно выходил к речке, прямо в воде огородили небольшой залив для водоплавающей птицы – уток и гусей. Совсем малыши обычно пригоняли из на берег каждое утро, и это было первой обязанностью, которой учились дети.
— Снежинке бы очень понравился такой птичник, — сказала как-то Березка.
— Да, верно. Она ведь любила кормить наших кур и индюков, — ответил Боровик, подавив глубокий вздох. Ведь близнецы так давно не видели младшую сестренку.
— И все же здесь… мило. И необычно, — постаралась утешить его Березка.
— Это верно. Интересно, ведь местные жители – такие же гномы, как и мы. Почему же они так часто поступают совсем не так, как мы? – высказал неожиданную мысль Боровик.

— Наверное, потому, что они живут немного иначе. А значит, им нужны другие обычаи, — подумав, ответила сестра.
Близнецы очень обрадовались, узнав, что племя Речной Жемчужины тоже отмечает главный летний праздник – Коловорот.
*** *** ***

Подходил к концу июнь, месяц щедрый и теплый, и такой светлый, что дни кажутся бесконечными. Солнце почти не заходит за горизонт, лишь слегка прячась за верхушки сосен, продолжает лукаво выглядывать из-за горизонта, расцвечивая небо розовыми, фиолетовыми, пурпурными красками. В такое время года не бывает темноты, и все живое так и спешит расти, не теряя ни секунды. Леса и поля переливаются всеми оттенками зеленого цвета, от ярко-изумрудного до салатового, от темно-зеленого, почти черного, до зеленовато-синего или почти желтого.
У многих лесных обитателей, птиц, мышей или белочек, конец июня – второй медовый месяц. Первые выводки уже окрепли, пора обзаводиться вторым поколением детенышей этого лета. И уже отцвели или отцветают деревья и кустарники, на ветвях завязались зеленые ягоды или плоды. Пройдет совсем немного времени, всего лишь пара недель, и они начнут желтеть, наливаться спелостью. Настанет время собирать малину, землянику, черную и красную смородину.
И так быстротечно это благодатное время, что кажется настоящим преступлением спать в самую короткую ночь года. Ведь совсем скоро, уже на днях, Солнце начнет обратный путь. В июле дни еще жарки и бесконечны, но кукушка уже отзвучит, и в ярко-зеленый ковер кто-то будто слегка бросит первые краски осени. Пожелтеют и покраснеют от жары первые листья, а в начале августа птенцы окрепнут, и на юг потянутся первые птичьи стаи. В сентябре день снова станет равен ночи, а затем начнет таять и таять, и над Дремучим Лесом поселится зимняя тьма.
Вот почему Коловорот Солнца считается в Дремучим Лесу вторым новым годом. Возможно, более важным, чем тот, первый, зимний. Ведь от щедрости солнечного лета зависит урожай, и именно на макушке лета начинается благодатная пора Плодоношения, когда нельзя терять ни одного часа, делая запасы к долгим холодным месяцам.
Те из лесных обитателей, кто спит всю зиму, часто спрашивают, какой он, Новый год. Гномы, белки, лесные мыши радостно рассказывают о зимних забавах – катание с горки, снеговиках. Ежам, конечно, немного завидно, и в этом году они даже слегка обиделись.
— Вот что мы сделаем – слепим снеговика из репейника! – неожиданно предложил Подберезовик.
— Ты, наверное, очень талантлив, Подберезовик, — с восхищением сказала Березка.
Подберезовик раздулся от гордости и первым полез на высокий лист лопуха. А лепить из репейника оказалось еще легче, чем из самого подмокшего снега. Маленькие колючие шарики охотно сцепляются друг с другом, не теряя формы, и забавно наблюдать, как сначала появляются ножки, затем – туловище, а уже после – голова с круглыми, как у медведя, ушами.
Ежам и зайцам так понравилась эта забава, что они украсили фигурками из репейников вершину холма, где вечером всех ожидал торжественный костер.
*** *** ***
Едва спала жара, и трава стала влажной от выпавшей вечерней росы, как к вершине высокого холма потянулось все племя гномов Речной Жемчужины. Каждый нарядился в лучшую одежду, сшитую специально для этого случая, женщины несли корзинки с вкусными праздничными блюдами. Подберезовик лично разложил жаркий костер, и молодежь закружилась в бесконечном веселом хороводе:
Гори, гори ясно,
Чтобы не погасло.
Глянь на небо –
Птички летят,
Колокольчики звенят;
Диги-дон, диги-дон,
Убегай скорее вон!
Хоровод кружился все быстрее и быстрее, от жаркого костра в темное небо летели искры, и вот уже первая пара вырвалась из бесконечного круга и, чуть разбежавшись, перепрыгнула через огонь!

— Ах! – невольно вырвалось у всех, и многие закричали от радости и зааплодировали. За первой парой настала очередь второй, затем третьей. Каждый старался прыгнуть повыше, ведь это означало, что травы и цветы долго не увянут, а урожай пшеницы будет богатым.
Когда же все немного устали, то набросились на угощение, под тихие, проникновенные песни, которые пела под гитару Липа:
На заре туманной юности
Всей душой любил я милую;
Был у ней в глазах небесный свет,
На лице горел любви огонь.

Что пред ней ты, утро майское,
Ты, дубрава-мать зеленая,
Степь-трава – парча шелковая,
Заря-вечер, ночь-волшебница!

Хороши вы – когда нет ее,
Когда с вами делишь грусть-тоску,
А при ней вас – хоть бы не было;
С ней зима – весна, ночь – ясный день!
Подберезовик не сводил влюбленных глаз с Березки, как-то незаметно они оказались рядом и так, взявшись за руки, отправились купаться в прохладной, душистой воде, где лениво плескались русалки. Вода смыла и копоть от костра, и начавшую одолевать сонную усталость. Пришло время совершить главное – собрать цветы и травы, чья волшебная сила в эту ночь велика, как никогда в году. А если же повезет, то найти волшебный цветок папоротника, способный исполнить все желания.

*** *** ***
Влюбленные вместе брели по тихим сумрачным полянам, уже тронутым первыми лучами зари. В руках трепетали влажные от росы букеты лечебных трав: пастушьей сумки, мать-и-мачехи, душицы и багульника. Но нигде в траве так и не мелькнул огненно-красный цветок, который блуждает, как огонек, и цветет только раз в году.
— Видимо, не суждено нам найти клад, — вздохнула Березка, — Во всяком случае, не в этом году.
— А что бы ты с ним сделала? – спросил Подберезовик,
— Я бы… я бы построила большой дом, такой, как у нас в Дремучем лесу, — мечтательно сказала Березка, — Помнишь, я тебе про него рассказывала? Чтобы папа и мама как можно меньше переживали потерю. И купила бы всем подарки – и родителям, и брату, и сестре Снежинке, и малышу Подсолнуху.
— Ты скучаешь по ним? – спросил Подберезовик.
— С тобой – не очень, — призналась девушка, — А вот когда одна…
— А если… такой дом мы построим вместе? – робко предложил Подберезовк, — И он будет наш с тобой тоже… если ты выйдешь за меня замуж.
Березка замерла от радости, а затем ласково ответила:
— Спасибо тебе. Я согласна.

*** *** ***
Боровик накупался до гусиной кожи и сейчас отдыхал на берегу, глядя, как резвятся в хрустальной воде маленькие русалки. Совсем скоро, едва на землю обрушится полуденный июньский зной, они уйдут под воду и будут всплывать на поверхность все реже и реже, а после, в холода, и вовсе перестанут покидать подводные дворцы.
Моховой гном думал о том, что для Русалки все сложилось на редкость удачно. Ей повезло найти новую реку и новую семью, в которой девочке не будет одинокого, да и в знакомствах с лягушками и береговыми жителями не было недостатка. Теперь Русалка будет счастлива, здесь ей будет лучше, чем на родной Запруде.
Но на душе невольно скребли кошки при мысли о скорой разлуке, и постоянно вспоминались самые разные случаи, которые произошли еще дома, когда каждое лето они вместе играли, еще будучи маленькими и беспечными детьми, или во время долгого и трудного пути. Вспоминалась Русалочка на дереве в родном Дремучем Лесу, или Русалка в бочке, за углом их домика, или в карете, или на палубе корабля, поющая спасительную песню. Теперь в обратный путь они тронутся без верной подруги.
— Что ты сидишь такой грустный, Боровик? – ласково спросила, подплывая к берегу, Речная Русалка.
Боровик всхлипнул и отвернулся, Речная Русалка заметила, как он поспешно отвел глаза от своей подруги.
— Уж не влюбился ли ты, друг? – заметила она.
— Это все бесполезно, — вдруг, неожиданно для себя, признался Боровик, — Ведь моховой гном не может жениться на Русалке…
Речная Русалка выбралась на берег и прошептала на ухо Боровику:
— Открою тебе один секрет… Иногда Русалки все же выходят замуж за жителей суши. Но при одном условии – как бы вы ни любили друг друга, Русалке надо иногда бывать и у себя дома, в подводном мире. Так что запомни – нельзя сжигать русалочью кожу, которую она снимет после замужества. Если ты ее сожжешь или выбросишь, то больше не увидишь свою жену.
— Мне бы видеть ее дома хоть иногда, — не веря своему счастью, прошептал Боровик.
Речная Русалка тактично уплыла, а моховой гном все еще сидел на берегу и тихо-тихо повторял вслух:
— Русалка, милая, я люблю тебя… ты выйдешь за меня замуж? Или нет… любимая, давай поженимся… ты согласна?
— С удовольствием, милый! – раздался знакомый голос. Русалочка дала согласие.
… Ну и ну! – так и ахнул Молодой Мышь, узнав о предстоящей двойной свадьбе, — Вот что значит – близнецы! Во всем одинаковые!
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
ТАКОГО НИКТО НЕ МОГ ОЖИДАТЬ
Через несколько дней в обратный путь отправилась яхта «Юнга», и на этот раз на борту прибавился еще один член экипажа – Подберезовик. Было решено, что моховые гномы вернуться домой за семьей, сыграют в родных местах свадьбу, чтобы попрощаться с ними радостно, и, вернувшись, построят усадьбы на свободных землях, по соседству с племенем Речной Жемчужины.

Капитан Дельфин торопился, понимая, что все дела надо завершить до первых заморозков, и сам вызвался помочь перевезти имущество и скот по реке. Теперь, когда моховые гномы знали дорогу, обратный путь оказался для них гораздо более легким и… скучным.
И все равно путники выбрали время, чтобы вернуться на пристань, разыскать там мастера Гончара, поблагодарить его и пригласить на свадьбу. Почетное приглашение через него было передано дядьке Вереску и тетушке Брусничке, их присутствие считалось особенно важным, ведь на болотах именно они спасли молодоженам жизнь.
Разыскали и луговых гномов, которые в это время года кочевали недалеко от болот, потому что жеребята и телята уже подросли настолько, что пришла пора откормить их на заливных лугах перед осенней ярмаркой. Махаон и тетушка Простокваша обещали приехать вместе со всем племенем Белого Единорога.
Полевые гномы уже собирали первый в этом году урожай. Они очень обрадовались возвращению моховых гномов, но смотрели на них так заговорщицки, что Боровик и Березка растерялись и спросили, что происходит. Их успокоили и уверили, что новости хорошие, и посоветовали возвращаться скорее.
Наконец, на вершине холма показались крылья мельницы тетки Калинки! Вне себя от счастья, Боровик и Березка выскочили из кареты и побежали бегом, бегом, раскинув руки, словно стараясь обнять все родные места. К счастью, на балконе они застали всю родню в полном составе, включая малыша Подсолнуха. И не было конца объятиям, поцелуям и счастливым слезам, лишь к ужину все успокоились и спохватились, что Подберезовик и капитан Дельфин так официально и не представлены моховым и полевым гномам. Это упущение было сразу же исправлено, гостей разместили в лучших комнатах, и близнецы, робея, попросили благословления на свадьбу.

Разрешение было получено, но тут и настало время главной, самой счастливой новости:
— Мы поторопились, ребята, — сказал Отец Моховик, — Мне очень жаль, что вам пришлось проделать такой тяжелый и долгий путь, но нам нет нужды сниматься с места.
— Как? – растерялись все.
— Совсем скоро после того, как вы уехали, люди снова появились в наших местах, — объяснила мама Малинка, — Только теперь это были совсем другие люди. Они очистили дно и воду Запруды, и теперь вода там почти такая же чистая, как была прежде, и запустили в воду рыбу и раков, так что рыбачить можно снова. Уловы даже больше, чем были раньше.

А еще они убрали из Дремучего Леса бурелом, что оставили на просеке другие двуногие, и засадили пустыри дубами, елями и березами. Скоро наш лес станет еще краше прежнего!
Все потрясенно замолчали, и лишь спустя несколько минут раздался спокойный голос Боровика:
— Я все равно ни о чем не жалею! Ну вот ни капельки! Если бы не это путешествие, я, возможно, так и не понял бы, что не могу без Русалки!
— И мы никогда бы не встретились! – в один голос поддержали его Березка и Подберезовик.
— И никогда бы не узнали столько нового и интересного, — добавил Молодой Мышь, — Так и думали бы, что там, за горизонтом, неведомые и опасные края!
— Верно. Мне тоже было очень приятно подружиться с вами, — заметил капитан Дельфин, — И думаю, что не мне одному!
— Все, что не делается – только к лучшему! – подвел итог Отец Моховик.
*** *** ***

Вскоре Дремучий Лес потрясли две свадьбы подряд, свадьбы, на которых гуляло несколько десятков гостей. Луговые гномы устроили скачки в честь молодых, мастер Гончар превзошел самого себя, подарив великолепную статую молодых из глины, само собой разумеется, собственного производства. Дядька Вереск и тетушка Брусничка привезли настоящий болотный деликатес – грибы шампиньоны, которые не растут в лесу. Тостам, возгласам и счастливым воспоминаниям помогала обильная еда и веселая музыка.
А потом наступило время прощаться с Боровиком и Русалкой, которые решили жить в племени гномов Речной Жемчужины, как и собирались. Подберезовик и Березка остались в домике моховых гномов навсегда, но они обещали всей семьей навестить молодых, как только установится зимняя дорога.
И жизнь в Дремучем Лесу потекла по-прежнему. Впрочем, нет, не совсем по-прежнему.
Теперь в свободное время моховые гномы играли в теннис и волейбол, устроили в саду дорожку для роликов и сноуборда. Эти развлечения городских гномов очень пришлись по душе лесным обитателям. Мыши, зайцы и белки стали отличными спортсменами.
А однажды поздней осенью голубь принес письмо от Травницы и Карбюратора, которые спрашивали, можно ли им навсегда переселиться в Дремучий Лес. Бывшие городские гномы остались здесь, на природе, в тишине и покое. А чтобы принести пользу лесным обитателям, Травница открыла первую в Дремучем Лесу больницу. Карбюратор на специальной машине с красным крестом привозил больных прямо в руки доктору, и они поправлялись очень быстро.
Постепенно о лесной больнице узнали все окрестности, и иногда за помощью обращались даже гномы из города. Но солнце, воздух и вода Дремучего Леса помогали безотказно

НАДЕЖДА СЕМЕНОВСКАЯ

Дорогие друзья!

Если вам понравились герои этой сказки, узнать об их детстве можно из сборника сказок «Про моховых гномов из Дремучего леса».

.




Похожие сказки: